В 1973 г. Перон вернулся на родину и во второй раз стал президентом Аргентины. Его третья жена Исабель (дочь разорившегося банкира, танцовщица варьете и аполитичная посредственность) тщательно копировала Эвиту. Она красилась в золотистую блондинку и зачесывала волосы, как ее предшественница. Ее личный секретарь, слывший колдуном, совершил мистический ритуал по передаче энергии от Эвиты к Исабель, после чего образ Перона стал двоиться в глазах его сторонников: Эвита воплощала теперь светлую сторону его личности, а Исабель — теневую. Под руководством мужа ей удалось стать вице-президентом страны, более того, после смерти Перона в 1974 г. она автоматически заняла его президентское кресло. В память о своем супруге Исабель первым делом сделала то, что не успел сделать Перон: она вернула саркофаг с телом Эвиты в Буэнос-Айрес. Но это ей не помогло. В марте 1976 г. во время очередного военного переворота ее отправили в изгнание.
Интерес к феномену Эвиты не угасает и по сей день. Причем это касается не только ее родной Аргентины, но и других стран и континентов. Во всем мире издано множество биографических книг, написанных видными историками, появились различные художественно-документальные киноленты, драматические пьесы, мелодрамы и мюзиклы. Среди наиболее известных пьеса «Бриллиантовая орхидея» Дж. Уолдерса и Р. Ли, итало-аргентинский фильм «Эвита — супруга генерала Перона» режиссера Э. Миньоджи, американский фильм «Последнее танго» режиссеров Дж. Т. Хеккерта и Дж. Р. Роджера, рок-опера «Эвита» Т. Райса и Э. Л. Уэббера, а также снятый А. Паркером по ее мотивам кинофильм «Эвита» с популярной певицей Мадонной и Антонио Бандерасом в главных ролях. Но, несмотря на литературный, кинематографический, театральный и эстрадный бум, никто так и не сумел рассказать всю правду о жизни этой удивительной женщины и, тем более, разгадать тайну ее магического воздействия на людей.
Пиаф Эдит
![50 знаменитых любовниц i_034.jpg](https://litlife.club/books/157991/read/images/i_034.jpg)
Настоящее имя — Эдит Джованна Гассион (род. в 1915 г. — ум. в 1963 г.)
Великая французская эстрадная певица, гордость Франции, символ ее культуры, явление мирового музыкального искусства.
Главной темой песен Пиаф была любовь. Трагическая, изломанная, несчастная, дерзкая, всем своим порывом противоположная мелкому благополучию и мещанской благопристойности. Любовь — рок, любовь — испытание, любовь — проклятие, ниспосланное судьбой. Такой была и ее жизнь.
Личная жизнь Эдит Пиаф не пример для подражания. В ней было все: и дружеские отношения, и мимолетные увлечения, и конечно любовь. Едва кончалась одна большая любовь, начиналась другая. В этом у нее было свое правило: «Женщина, которая позволяет, чтобы ее бросили, — круглая дура. Мужиков пруд пруди, вон сколько их по улицам ходит. Только нужно найти замену не после, а до. Если после, то тебя бросили, если до — то ты! Большая разница».
Этот принцип Эдит всегда применяла с сознанием исполняемого долга. Ни один мужчина не мог ее переделать. И если находился такой, кто пытался ее бросить, он попадал впросак — она уже давно была на несколько корпусов впереди. Пока новый любовник еще не мог жить с нею под одной крышей, она молчала, держала при себе старого, считая, что в доме всегда должен быть мужчина: «Дом, где не валяется мужская рубашка, где не натыкаешься на носки, галстук, висящий на спинке стула еще теплый пиджак, — это дом вдовы, в нем тоска и мрак».
Эдит появилась на свет 19 декабря 1915 г. в три часа ночи под фонарем около дома номер 72 на улице Бельвиль в Париже. Роды принимали двое полицейских — «скорую помощь» вызывать было уже поздно. Будущая эстрадная звезда родилась в цирковой семье акробата Луи Гассиона и певицы Аниты Майар в не очень подходящее время. Шла Первая мировая война, и отец, выбравшийся по случаю в отпуск, сразу же после рождения дочери вернулся в окопы кормить вшей. Мать через два месяца отдала девочку своим родителям-алкоголикам и забыла и о муже и о ребенке: она была «настоящая актриса, но у нее не было сердца».
Когда Луи Гассион в 1917 г. смог приехать в очередной отпуск, он увидел свою дочь в таком состоянии, что пришел в ужас: «головка, как надувной шар, руки-ноги, как спички, цыплячья грудь». Недолго думая, отец забрал ребенка и отвез его к своей матери в Нормандию — у него даже мысли не было отдать ее в приют. Здесь в городке Бернейе бабушка Луиза служила кухаркой у своей сестры Мари, которая содержала публичный дом.
«Мадам» Мари и ее девицы были в восторге от маленькой Эдит. «Ребенок в доме — это к счастью!» — считали они. Им с трудом удалось отмыть ее от грязи, и тут выяснилось, что у девочки катаракта — она ничего не видит. Малышка оставалась слепой в течение трех лет, и все это время ее новая большая семья не теряла надежды на ее выздоровление. Сначала Эдит возили по врачам, а потом одной из девиц пришла в голову мысль съездить на богомолье к Святой Терезе в Лизье.
Праздник Успения Богородицы 15 августа 1921 г. все девицы во главе с «мадам» провели в соборе, где они молились о здоровье их любимицы. И чудо произошло. Через неделю после посещения Святой Терезы ребенок прозрел. Потрясение было настолько велико, что «заведение» во второй раз закрыли на целый день и закатили пир без мужчин, но с шампанским.
Так Эдит обрела зрение, но вскоре лишилась уютного дома, где ее все очень любили. Не дав девочке проучиться в школе и года, под давлением кюре и «приличной» общественности Луи Гассион был вынужден забрать ее из «неприличного дома». С восьми до четырнадцати лет он таскал за собой Эдит по кабачкам и бистро, по городским улицам и деревенским площадям — война окончилась, и он снова стал уличным акробатом. Позже Эдит говорила: «Я столько исходила с папой дорог, что у меня ноги должны были бы стереться до самых колен».
Ее работа заключалась в сборе денег. «Улыбайся, — учил отец, — тогда больше дадут». Уже тогда Эдит пробовала петь перед завсегдатаями кафе, что гарантировало Луи ежедневную выпивку. Он давно отказался от мысли сделать из нее гимнастку: «У этой девочки все в горле и ничего в руках!» — говаривал он. Первый раз Эдит спела на улице, когда ей было девять лет. Песенка, с которой она дебютировала, называлась «Я потаскушка».
В пятнадцатилетием возрасте Эдит надоело бесплатно работать на отца и терпеть его подружек, постоянно сменяющих друг друга. Она пробовала разносить молоко, мыла полы и понимала, что это все не для нее — она мечтала петь на улице. Но для того, чтобы не выглядеть в глазах прохожих обыкновенной попрошайкой, нужно было найти аккомпаниатора. Как-то раз Эдит встретила музыканта-самоучку по имени Раймон, с которым она некоторое время выступала в солдатских казармах и на площадях.
Скоро она стала петь самостоятельно, а потом уговорила свою сводную сестру Симону Берто уйти от пропойцы-матери и работать вместе. Ко времени их встречи Эдит уже знала множество мужчин. Первого она не помнила, о втором могла сказать только то, что он научил ее играть на банджо и мандолине. Вокруг нее всегда крутились мужчины, но больше всего уличной певице нравились солдаты Иностранного легиона, колониальных войск и моряки: «Если на тебя смотрит парень, ты уже не пустое место, ты существуешь. С ними можно и похохотать и побеситься, солдаты — легкий народ».
Однажды вечером в 1932 г. в бистро возле форта Роменвиль Эдит встретила своего Малыша — светловолосого паренька Луи Дюпона, который был на год ее старше. Несмотря на то что у Эдит было множество поклонников в близлежащей казарме, Луи стал ее первой настоящей любовью. С того вечера она начала жить вместе с Малышом под одной крышей, потому что он был первым, кто ей это предложил. О женитьбе вопрос не стоял, но уже через два месяца Эдит забеременела.
Будущий папаша ревновал свою подружку и частенько поколачивал. Их взгляды на жизнь были диаметрально противоположны — Эдит рвалась на улицу, а он хотел, чтобы она сидела дома. Даже рождение их дочери Сесель не смогло изменить ситуацию: Эдит снова стала петь на улицах, поздно возвращалась домой, что приводило к частым ссорам и дракам, которые заканчивались в полицейском участке. Долго так не могло продолжаться. Окончательно они расстались после того, как Эдит устроилась на работу в кабаре «Жуан-ле-Пэн» на улице Пигаль — в самом центре парижского «дна».