Вдруг тишину разорвали звуки музыки. Эшли осторожно заглянул в комнату. Возле стены стояло пианино со снятой верхней декой. Клавиши сами собой опускались и поднимались. Молоточки били по струнам, и из инструмента лилась та самая мелодия, которую Эшли играл в доме и под которую танцевала его жена Линда.
Эшли с ужасом смотрел на инструмент, на то, как без прикосновения чьей-либо руки движется механизм, порождая музыку.
Музыка становилась все громче и громче, она давила на барабанные перепонки Эшли. Он закричал и зажал уши руками. Посыпались со стеллажа книги, падая на клавиатуру, ломая молоточки.
Эшли не хватало воздуха. Он бросился к разбитому окну. Двор перед домом заливал призрачный лунный свет. И в этом свете парень увидел то место, где похоронил Линду.
Вдруг опавшая листва на могиле зашевелилась, и из-под нее показалась изъеденная тленом и плесенью рука мертвеца. Она, как будто манила Эшли. Рука поднималась все выше и выше. Пальцы сгибались. Вторая рука отбрасывала комья земли. На поверхность выбрался зловещий мертвец. Это было тело девушки, только страшно обезображенное гниением и тленом. И еще, что сразу же бросилось в глаза Эшли — зловещий мертвец был без головы и выглядел призрачным и нематериальным.
Вновь зазвучала музыка, вновь закружил вальс Шопена. И под его аккорды безголовое тело принялось судорожно взмахивать руками, выгибаться, изображая жуткий танец. Закружилась в воздухе голова, разметались длинные волосы. Голова самопроизвольно подлетела к туловищу и пристала к шее. Но пристала наоборот, лицом назад.
Эшли с ужасом наблюдал, как извивающийся зловещий мертвец вскинул руки и перевернул голову, приведя ее в нормальное положение. Если можно было все это назвать нормальным и естественным.
Беззвучно призрачное существо изгибалось, танцевало, вторя аккордам бессмертной музыки. Тело кружилось, а голова остекленевшими глазами смотрела на парня. Наконец, жуткая призрачная фигура завертелась, закружилась все быстрее и быстрее и как бы исчезла, растворилась в ночном мраке. Эшли отвел глаза.
В это мгновение две холодные руки возникли из мрака ночи просунулись в дом и схватили Эшли за шею. Он от испуга заорал, но ответом был хохот, скрипучий голос:
— Потанцуй со мной, ну потанцуй со мной, красавчик!
Эшли, пытаясь освободиться, повернулся лицом мерзкому зловещему мертвецу. Это было лицо Линды.
Она вращала налитыми кровью глазами. Ее запекшиеся окровавленные губы были раскрыты в ужасном оскале! Эшли дергался и бился, пытаясь освободиться от цепких объятий зловещего мертвеца. В какое-то мгновение ему показалось, что он теряет рассудок. И действительно, он как бы выключился. А когда очнулся и открыл глаза, то оказалось, что он сидит в глубоком плетеном кресле и с ужасом смотрит на выбитое окно. Эшли закричал, пытаясь встать, но какая-то неведомая сила буквально вдавила его в кресло. Парень дергался, на его лбу вздувались вены. Но подняться из кресла, освободиться от цепких объятий страшной силы он не мог.
Наконец, все как-будто исчезло. Он тяжело пошевелил правой рукой, потом пальцами левой, и обрадовался — жуткая сила, державшая его, исчезла.
Но радость была недолгой. Сверху, прямо на колени, тяжело упала отрубленная голова и открыла глаза. Эшли закричал.
Зашевелились губы, запекшиеся кровью:
— Ну что, милый. Поцелуемся? — Издевательским тоном произнесла голова и впилась в правую руку.
Зубы глубоко вошли в ткань. Голова пыталась перегрызть вены, перекусить руку. Эшли слышал, как хрустят его кости, как будто их перепиливают ржавой пилой. От боли и страха парень вскочил и, как ошпаренный, забегал по дому, пытаясь освободиться от смертельной хватки. Он бил ей об стену, топтал ногой. Схватив тяжелый фолиант, без устали колотил по глазам и носу. Но та только визжала. Эшли катался по полу, стуча головой о дубовые доски, но никак не мог освободиться. Наконец, блеснула спасительная идея.
— В сарай, в сарай! — сам себе закричал Эшли. — В мастерскую!
Голова хохотала, хрюкала и визжала.
— Только там, только там, — повторял Эшли, стремглав носясь из комнаты в комнату.
Еще он остановился на пороге и со всего размаху ударил о толстый косяк, но в ответ были только боль смертельного укуса и жуткий, разъедающий душу хохот.
На пороге слесарной мастерской Эшли дернул шнур выключателя, и ее залил желтый свет. Тиски стояли с разведенным зажимом.
Парень всунул голову зловещего мертвеца в тиски и до отказа повернул тяжелую стальную рукоятку.
Хрустели кости черепа, но голова не поддавалась. Когда у Эшли уже не было сил, страшные пожелтевшие зубы разжались. Голова беспомощно старалась вырваться из двух рифленых стальных пластин, которые сжимали ее, губы зло зашевелились. Раздался хохот, вывалился наружу длинный кровавый язык. Глаза, налитые злобой, выпучились.
— Все равно, все равно, — хрипела голова. — Мы не отдадим тебе душу Линды, не отдадим. Запомни это.
Эшли хотел вновь схватиться за стальную рукоятку, чтобы раструшить зловещую голову, но понял, что сил у него на это не хватит.
— Все равно ты сдохнешь, гнусная гнилушка. Ты погибнешь, погибнешь немедленно! — заорал Эшли.
Он бросил быстрый взгляд на стеллаж, где знал лежит бензопила.
Эшли отдернул брезент, стеллаж был пуст.
Распахнулась дверь мастерской, и из синего лунного света показалось туловище зловещего мертвеца. Туловище было когда-то молодой и прекрасной женщиной. А сейчас без головы, обезображенное гнилью и тленом, оно выглядело жутко и ужасно. Но самое страшное — чего больше испугался Эшли — это была бензопила в руках безголового мертвеца. Пила работала, сверкали стальные зубья, вращались диски. Пила жутко звенела. И зловещий мертвец без головы мчался, выставив это страшное орудие смерти прямо на Эшли. Но парень среагировал и успел увернуться. Пила ударилась в стеллаж, перепилив толстые полки. Посыпались банки с краской, зазвенели ржавые цепи, диски, молотки, рубанки — все рухнуло на пол. Мертвец не видел Эшли, он просто вращал пилой вокруг себя в надежде зацепить живого, в надежде поранить его.
Голова, зажатая в тиски, злобно заверещала, и из нее вытекал на верстак желтый густой гной. А из шейного отруба, как из водосточной трубы, хлестала грязно-красная кровь. Она заливала, обрызгивала все вокруг.
Эшли упал, поскользнувшись в луже крови. Он зацепил рукой за ноги безголового мертвеца, и тот, как подкошенный, поскользнулся и рухнул. Пила взлетела в воздух и упала на безголовое тело, отрубив ему руку.
Эшли подхватил заглохшую пилу, вскочил и огляделся. Туловище валялось у его ног. Он брезгливо переступил через него и подошел к верстаку. Голова судорожно пыталась вырваться. В ее глазах на какое-то мгновение появилась мольба, но Эшли был неумолим. Он дернул стартер, и завращалось, сверкая острыми зубами полотно бензопилы.
И когда Эшли вскинул бензопилу, чтобы разрезать омерзительную голову, она вдруг, прямо у него на глазах, превратилась в голову его любимой жены. И голос этого мерзкого создания изменился — зазвучал голос Линды.
— Эшли, Эшли, ты не сделаешь этого. Ведь ты не сделаешь этого, мне будет больно. Мне будет очень больно, — говорила голова Линды, с мольбой глядя в глаза Эшли.
— Нет, я сделаю это, я должен это сделать, — шептали губы Эшли.
Парень подводил бензопилу все ближе и ближе. Вид головы изменился. Она вновь стала жуткой, вновь стала головой зловещего мертвеца. Из широко раскрытого рта хлынула вязкая кровь.
— Ты умрешь, умрешь, умрешь! — закричала голова. — Ты будешь с нами, ты будешь таким же мертвецом, как мы.
Но пила уже делала свое дело. Хрустела кость, разлетались в разные стороны мозги. Эшли дробил и крушил ненавистную голову мертвеца.
Лампочка, заливавшая всю мастерскую мягким светом, мгновенно стала багряной, и красный свет заполнил все помещение, превратив Эшли в жуткое кровавое чудовище с бензопилой в руках.
Шатаясь, измученный и почти до конца морально уничтоженный, Эшли вышел из мастерской. Он держал в руках бензопилу, вращал глазами, оглядываясь по сторонам. Но он уже решил, что не позволит зловещим мертвецам овладеть собой. Он положил пилу и схватил ружье, из коробки набрал полные карманы патронов.