— Ты чего остановился? — удивилась Линда. — Только что так спешил.
Эшли с трудом перевел дыхание.
— Я не могу ехать ночью, будь она проклята! — воскликнул Эшли и тут же осекся.
Ему вспомнилась та страшная фраза, сказанная им на рассвете у охотничьего домика. Холодок прошелся по его спине.
— Ну ладно, — сказала Линда, увидев, как изменилось лицо ее мужа. — Не хочешь ехать, можно переночевать и в машине. В самом деле, такой ливень. Хотя, где-то здесь должна быть гостиница какая-нибудь. Что-нибудь же на дороге да есть.
Эшли оторвал свой взгляд от руля. И в самом деле, невдалеке, возле дороги стоял небольшой дом. Света в нем не было, но и время было позднее, так что хозяева могли спать.
— Линда, может, нам стоит переночевать в доме? Я не думаю, что нам откажут. Я ведь все-таки местный.
— Ладно, — засуетилась Линда, беря в руки свою сумку. — Можно пойти и попробовать.
Дом был пуст. Казалось, хозяева всего несколько дней оставили его, забыв запереть дверь. Парень и девушка все осмотрели и решили заночевать в нем.
Чтобы как-то убить долгий вечер, ведь ехать дальше они не собирались, Эшли сел за старый расстроенный рояль и принялся наигрывать вальс. Он играл Шопена, а Линда принялась танцевать под легкие воздушные аккорды, которые летели из старого инструмента. Им было хорошо. Каждый занимался тем, что ему нравилось. Сильные пальцы Эшли легко двигались по белым клавишам, рояль отзывался чуть дребезжащими звуками.
Наконец, Эшли встал с вертящегося стула, подошел к танцующей Линде. Он легко взял ее за плечи и прислонил к себе. Девушка приподняла лицо навстречу губам Эшли. Молодожены поцеловались.
— Слушай, Эш, — Линда почему-то никогда не называла его полным именем. Она называла его Эш. И ему это нравилось. — Послушай, милый, мне как-то очень тревожно в этом доме. А вдруг вернутся хозяева?
— Да, это может случится.
— И что мы тогда будем делать? — спросила девушка.
— Мы скажем все, как есть. Только немного изменим детали.
— Так что мы скажем?
— Ну мы можем сказать, что у нас сломалась машина. Что лил дождь. Я думаю, что они на нас не обидятся и, в конце концов, не выгонят, дадут переночевать.
Они вновь поцеловались. Эшли увидел, как сверкнул на груди Линды кусочек полированного хрусталя. Девушка перехватила его взгляд. Он двумя пальцами приподняв камень, оправленный в серебро, поднес к лицу.
— Тебе нравится мой подарок?
— Да, дорогой, мне очень нравится эта вещь. Она такая красивая.
И они вновь поцеловались, кружась под неслышную музыку.
— Линда, ведь мы будем вести себя примерно.
— Конечно, и нам поверят. Ведь мы с тобой такие молодые, такие счастливые, что нам невозможно не поверить.
Эшли отстранился от Линды.
— Послушай, дорогая, а может, мы выпьем немного шампанского? Ведь мы здесь вдвоем. Здесь тепло. За окнами льет дождь. Ты женщина, я мужчина.
Линда довольно улыбнулась.
— Я не против. В конце концов, ведь у нас свадебное путешествие. Правда?
— Да, да, такое бывает один раз в жизни. Одно жаль, — пожал плечами Эшли, — хрустальных бокалов ведь мы с тобой не прихватили. А пить шампанское из пластиковых стаканов как-то не очень солидно.
— Ну, Эш, в этом доме живут тоже приличные люди, не хуже нас. Я думаю, и хрусталь у них найдется. Если мы одолжили на время дом, то думаю, они не обидятся, если мы одолжим бокалы.
Широко улыбнувшись, Эшли шагнул в соседнюю комнату. И тут же замер от удивления — на письменном столе стоял старый бобинный магнитофон, с заправленной в него лентой. Точно такой же, какой был в старом охотничьем домике.
— Линда! — вскрикнул Эшли.
— Что такое? — отозвалась из соседней комнаты жена.
— Я тут нашел.
Эшли с удивлением рассматривал стоящий возле магнитофона фотоснимок, оправленный в овальную деревянную рамку. Оттуда на него смотрела незнакомая девушка с пепельными, в крупные завитки, волосами.
— Так что ты там нашел? — спросила Линда.
— Магнитофон, — как мог более спокойно проговорил Эшли.
— Так включи, музыка нам не помешает.
Эшли, еще не сообразив что он делает, щелкнул рычажком магнитофона. Судорожно дернулась в ленто-протяжнике пленка и закрутилась бобина. Из динамика раздался немного хриплый, хорошо поставленный профессорский голос.
— Это говорит профессор Веймар Нойби. Запись номер два. Я считаю, что совершил потрясающее открытие.
Эшли, удивленный, опустился на стул, потер голову руками и принялся слушать.
— Я со своей женой Генрееттой, дочерью Эми и доктором Мартином Кингом производил раскопки в замке Дранзевилл, что на севере Англии. Там я нашел замурованную в стену старинную книгу, «Книгу мертвых». Там же был и старинный кинжал с ручкой в виде химеры. Мы привезли книгу в Америку, чтобы я мог спокойно изучать ее. Именно тут, в Америке, в старом охотничьем домике, я начал перевод этой книги. В ней говорится о незримом присутствии зловещих сил, живущих повсюду на границах человеческого мира. В ней написано, что эти злобные духи хотят завладеть живыми людьми, их душами и телами.
Вот как произносятся первые предложения книги на том мертвом языке, на котором она написана.
Из динамика послышались гортанные нечленораздельные звуки. Эшли схватился руками за голову, он уже слышал эти звуки. Слышал их в старом охотничьем домике накануне той страшной ночи, когда погибли и исчезли все его друзья.
— Что за гадость ты там слушаешь? — крикнула из соседней комнаты Линда.
Но Эшли, как завороженный, смотрел на вращающиеся бобины магнитофона и не мог выдавить из себя ни звука. В его ушах постепенно возникал звон, он слышал через стены дома, как шелестят и ломаются ветви деревьев в окрестном лесу, как падают стволы.
Он чувствовал, что какая-то неведомая сила, освобожденная молитвой-заклинанием, движется к дому, но ничего не мог поделать с собой. Он ощущал, как неумолимо приближается к дому это вечное Зло.
Линда уже успела переодеться в шелковую ночную рубашку. Она, стоя у старинного зеркала, расчесывала свои волнистые волосы. Ей тоже показалось, что что-то на улице происходит необычное, что там что-то неладно. Она повернула голову, не отрывая расческу от волос, и в это мгновение разлетелась вдребезги разбитая тяжелая оконная рама. Тысячи сверкающих осколков стекла дождем посыпались на дубовый пол. Девушка истошно закричала. Первое, что пришло ей в голову имя мужа.
— Эш! Эш! На помощь!
— Линда! — пришел в себя Эшли, вскочил из-за стола и бросился на зов своей жены.
Он открыл дверь в ее комнату и вскочил. Линды не было. Лишь только ветер размахивал тяжелыми белыми шторами, которые казались крыльями смертельно раной птицы, лишь только дубовый пол блестел, усыпанный осколками разбитого стекла.
Эшли выбежал на улицу.
— Линда! Линда! Ты где?! — кричал он.
Ему сделалось не по себе. Шумели старые деревья, поскрипывали их стволы, с ветвей сыпались листья. Все повторялось, как тогда, как в ту жуткую ночь, когда миром овладели зловещие мертвецы.
Неожиданно из кустов, истерично смеясь и визжа, поднялась Линда. Ее белое одеяние казалось призрачным. Голова болталась из стороны в сторону, глаза были жутко вытаращены, а лицо обезображивала улыбка смерти.
Эшли отшатнулся и упал на спину. Его рука нащупала черенок лопаты. Линда, продолжая визжать и хохотать, бросилась на него. Она легко взлетела в воздух, на какое-то мгновение зависла над лежащим навзничь Эшли, но через мгновение, выставив вперед руки с подогнутыми пальцами и острыми загнутыми ногтями, бросилась прямо к его шее.
Эшли крикнул, и лопата снесла голову зловещему мертвецу-Линде. Голова завертелась в воздухе, и Эшли увидел кроваво-красный разрыв — след удара острой лопаты.
И вновь все повторилось, как в ту жуткую ночь. И вновь он хоронил свою возлюбленную. Но теперь уже над могильным холмом поставил крест, сколоченный из двух корявых сухих сучьев.
Когда острие креста вошло в мягкую рыхлую землю, и Эшли вытирал тыльной стороной ладони вспотевшее и осунувшееся лицо, страшно затрещали деревья. Они зашатались, зашумела листва. Черные тучи заволокли серебряный диск луны. Невероятной силы вихрь закружил вокруг дома.