— Смотри, если что не так, голова кругом пойдет, затошнит или еще чего — сразу дай знать. — Хемуль помолчал, потом сплюнул и добавил в никуда, ни к кому конкретно не обращаясь: — Всех касается.
Да уж, не хватало еще перетащить через Периметр какую-нибудь заразу. Конечно, непосредственного контакта с новым феноменом Зоны у Рентгена не было, но кто его знает, насколько опасно излучение неизвестной природы. Береженого Черный Сталкер бережет.
Негромко пискнул ПДА у кого-то из салаг, тут же откликнулось мобильное принимающее устройство у Хемуля. Тренькнули наручные коммуникаторы у остальных. Общая рассылка.
— Опять Семецкий копыта откинул? — поинтересовался один из отмычек, наблюдая, как ведущий сумрачно изучает пришедшее сообщение.
— Типун тебе на язык, чучело, — проворчал Хемуль. — Вот только Семецкого нам сейчас перед Периметром и не хватало…
— Ты же утром сам говорил, что это хорошее предзнаменование. Ну, если сообщение приходит… что он умер.
— Когда как. Один раз призрак Семецкого и правда хорошо: хабара поднимешь нехило или на чужой схрон наткнешься. Или просто из-за Периметра живым выйдешь, что уже немало. Вот одного утреннего сообщения нам на сегодня вполне хватило бы. А три или четыре смерти Семецкого подряд могут и боком выйти.
— Почему это?
— Знаешь, когда много хабара бывает? Сразу после выброса. Так что на третьем погибшем Семецком самое время не губу раскатывать, а подвал искать поглубже. На всякий случай. — Хемуль натянул обшлаг рукава на наручный ПДА. — Ладно, убили треп. Скоро выходим.
Младшие отмычки послушно замолчали. Но Рентген, разумеется, не удержался. Обида и злоба на ведущего у него еще не прошли, но любопытство оказалось сильнее.
— Что это за парень — Мьют? Обычный бродяга — пропал и пропал, мало ли за Периметром народу пропадает. А тут всеобщая рассылка и два клана награду объявляют за информацию. Чем это он так популярен?
Хемуль покосился на него. Не любил он пустопорожней болтовни. Чем языком чесать, лучше бы этот сверчок отдохнул, успокоился чуток да о поведении своем прискорбном подумал. Поймет, что огреб за дело, глядишь, и до Периметра живым доберется…
Однако все-таки ответил — остальных наверняка тоже заинтересовало, особенно когда они прочитали цифру вознаграждения. Цифра была солидная, основательная такая. Увесистая цифра, как кулак старика Патогеныча.
— Язык не ломай, все равно английское произношение у тебя как у того страуса. Мут он, не Мьют никакой, ясно? От слова «мутный», я так понимаю. Хоть он и одинокий волк, ни к какому клану так и не прибился, но многим уже успел либо удружить, либо дорогу перебежать. Бродяги со стажем про Мута наслышаны, и вот вам добрый совет, салаги: не стоит с ним ссориться. Пес его знает, кто за него в следующий раз впряжется — сегодня «Долг», а завтра и вовсе «Последний рубеж». Видите вон, какие кланы его ищут.
Рентген понимающе кивнул.
— Во-о-от. Контактами оброс, что твой торговец с черного рынка. С научниками якшается, даже военные вроде ему чем-то обязаны. Нет уж, ну его к монахам, с таким склизким угрем связываться. Нормальные бродяги в эти разборки не лезут, а младенцам вроде вас лучше и вовсе такому на глаза не попадаться. Пристрелит и фамилии не спросит. А тем более серьезным людям, которые скоро отправятся на его розыски. Это к вопросу о том, о чем вы все сейчас думаете, но пока еще не озвучили — что неплохо бы нам пойти пошукать этого самого Мута, пока не стемнело. Ясно? Тогда двинули. Рентген первый, остальные — за ним, дистанция три шага.
Первую линию Периметра Хемуль надеялся пройти засветло. Против инфракрасной оптики темнота — слабая защита, тут вся надежда только на хорошую маскировку и знание человеческой психологии. Солдат-контрактник в ДЗОТе — тоже индивидуум, ему и покурить надо, и перекусить, и отлить, а под конец дежурства он вообще имеет полное моральное право устать как собака. В семь вечера как раз смена, а за полчаса до нее глаз у наблюдателя замылен по максимуму: надоел ему унылый однообразный пейзаж хуже горькой редьки, мается служивый от безделья, предвкушает горячий душ и ужин. Боевые надбавки у контрактников в первой линии и так сказочные — что им лишняя премия за какого-то бродягу, если они раз в месяц лупят на расплав ствола, когда мутанты прут волнами после выбросов? Нет, эти, даже заметив шевеление, едва ли станут особо остро реагировать.
Вот на второй линии — да, голубые каски до шальных денег жадны. Командование серьезно напряглось после многочисленных прорывов последнего времени, когда крупные кланы ходили через Периметр, как через дорогу по пешеходной зебре, и солдатам принялись накручивать премиальные. В погоне за длинным евро патрули так активно палили без разбору во все, что движется, что на информационном щите перед комендатурой не успевали снимки для опознания вывешивать. Потом, правда, когда выяснилось, что били в основном любопытных журналюг-стрингеров да полоумных экстремалов, охотников за сувенирами, выплаты премиальных поставили под строгий контроль. Кое-кто лишился погон, а пару чересчур ретивых стрелков даже отдали под суд. В общем, желающих зарабатывать беспорядочной стрельбой по выходящим из-за Периметра лохам малость поприжали, но если уж накроют тебя с поличным во время патрулирования — завалят не раздумывая, строго согласно Устава и мандата миротворческих сил.
Так что первую линию лучше миновать до заката, потом отлежаться пару часов на полосе отчуждения и уже ночью — благо ни мутантов, ни аномалий там уже нет — одним броском преодолеть вторую линию Периметра и патрульную зону.
Хемуль помнил окрестности как свои пять пальцев, но на всякий случай прикинул дальнейший маршрут по сталкерской электронной карте, записанной в памяти ПДА: мало ли какая дрянь появилась тут за последние сутки. Понятно, что Че тоже не волшебник, но всю стекающуюся к нему информацию о новых ловушках оперативно вносит в карту и общую рассылку.
Желоб коллектора упирается в желтый квадрат бывшего отстойника, поросшего такой мерзостью, что в его сторону даже смотреть опасно. А вот чуть дальше мимо вздыбленного давними сейсмоударами проселка тянется к Периметру неглубокий овраг — пересохшее русло маленькой речушки. Воды на дне практически нет, так что контактного разряда, ядовитой ряски или студней можно не опасаться. И живность там не водится, военные время от времени выжигают овражек напалмом, чтобы кислотная ржавь не подобралась к линии ДЗОТов.
Трасса не слишком опасная. Прямо скажем, по сравнению с тем путем, что они сегодня преодолели, плюнуть и растереть, а не трасса. Впрочем, тот, кто успокаивается на такой мысли, обычно долго не живет: в Зоне легких путей не бывает в принципе. Бывают только более сложные и менее сложные. И совсем сложные.
То и дело оскальзываясь, отмычки один за другим двигались по склону оврага. Рентген свое отработал и теперь тащился в хвосте, изредка оглядываясь на ведущего. Что-то у него было на уме, какая-то очередная глупость. Хемуль делал вид, что поглощен отслеживанием детектора аномальной активности на ПДА, но краем глаза зорко поглядывал за обиженным. С этого отморозка станется выкинуть какой-нибудь фортель у самой охранной линии, где не то что стрелять — зевать громко не стоит. Полоснут натовцы на звук крупнокалиберной очередью, всех разом и положат, сэкономив на боеприпасах.
Плохо объяснили громадянину в баре «Шти», что на обиженных обычно воду возят. И рельсу кладут.
— Не оборачивайся! — не выдержал наконец ведущий. — Вперед смотри! И вы оба тоже — глаза разуйте пошире. Как бы в паутину не вляпаться…
Серебристые нити, прозванные вольными бродягами крабьей паутиной, последнее время попадались здесь все чаще. Разрезать человека пополам, даже если он влетит в нее на полной скорости, крабьей паутине, конечно, не под силу — это все кабацкие байки для непуганых новичков. Но исполосовать комбезы и кожу тонкие и прочные, бритвенно-острые нити вполне способны. А открытая рана в Зоне не подарок. Тем более рана сеченая, с оттяжечкой.