Скай в который уже раз проверил ПДА — ничего. Сигнал на старт запаздывал, хотя вокруг становилось все жарче. Пулеметчик приноровился выцеливать собак в движении и достал уже пятую. Хорошо бы успеть раньше, чем гарнизон дота перебьет всю слепую стаю.
Вдруг темп стрельбы изменился. Снайпер начал бить чаще, да и браунинг стал захлебываться очередями. При такой пальбе ствол перегреется минут за десять, но, видимо, очень уж хотелось сержанту достать цель. Взыграл охотничий инстинкт. Судя по всему, солдаты заметили чернобыльского пса, а этот издалека собьет прицел любому, стоит ему уловить своим искалеченным мозгом враждебные, агрессивные мысли. Но двоих, да еще с тяжелым автоматическим оружием, вожаку долго водить за нос не удастся. Едва ослаб контроль грозного хозяина, жалкие остатки стаи в панике разбежались, и теперь охота велась за последним бойцом.
Комп наконец-то принял долгожданный вызов: «2-2-12. Пора».
Где-то в военном городке на станции контроля оператор переключил датчики движения на тестовый режим и пошел пить кофе. Медленно, раздумчиво пить кофе, смакуя каждую чашечку — а будет их, согласно договоренности, не менее двух. Теперь хоть стадо слонов перегоняй через Периметр — никто не заметит.
Кроме, конечно, азартных парней из дота. Впрочем, им сейчас и без того есть чем развлечься.
Скай оглянулся — чернобылец медленно отступал, продолжая удерживать зыбкий контроль над меткостью двуногих охотников. Земля вокруг него взрывалась цепочками пылевых фонтанчиков: пулеметчик лупил практически наугад, зная, что тварь все равно собьет верный прицел. Сейчас ему было важно не столько попасть, сколько не дать твари беспрепятственно уйти.
Вот и хорошо. Все заняты своими проблемами, никому нет до него дела. Скай набросил на локоть ремень автомата, скинул с плеч рюкзак. И пополз вперед.
Когда он находился шагах в двадцати от дота, пулемет умолк. Солдат материл заевшую ленту, снайпер лишь посмеивался. ПСГ хлопнула дважды, пока пулеметчик возился с цинком и звенел новой лентой, заряжая смертоносную игрушку. Вряд ли снайпер надеялся попасть, скорее просто держал мутанта в напряжении, чтобы не сбежал.
— Ну, готов?
— Сейчас, сейчас…
— Верткая, мразь! Бей ее!
Солдат завернул сложное испанское ругательство, ствол браунинга хищно шевельнулся как раз в тот момент, когда Скай благополучно миновал бетонный водосток перед дотом. Штыри для крепления маскировки мешали ползти ровно, но сейчас мимо грозных стражей можно было запросто провести неспешным шагом колонну любопытных японских туристов. Вояк обуял азарт, все их внимание было приковано к единственному объекту.
Пулемет ударил снова, от жуткого грохота Скай едва не оглох. А каково там внутри!
Чернобылец доживал последние секунды — его мозг смертельно устал наносить ментальные удары. Мутант осознал, что вот-вот умрет, и, подняв морду к серому небу, попытался завыть.
В этот момент его и настигла очередь. Скай понял это по одновременному восторженному воплю солдат, глянул через плечо и успел увидеть, как пес катается в сухой траве и пытается грызть собственные неподвижные задние ноги, страшно выворачивая голову. Пуля перебила ему позвоночник.
А потом могучий удар утяжеленного ртутью снайперского боеприпаса расплескал тварь, будто ее с неимоверной силой шваркнули о стену. Снайпер попал чернобыльцу в грудь, и пуля, прежде чем выйти наружу в районе хвоста, за долю секунды успела вдоволь накрутить мяса, словно кухонный комбайн у хорошей домохозяйки.
— Проиграл, а, Хайме? Моя тварь!
— А вот хрен! Я первым попал, а ты только добил! Твоя сегодня простава!
Солдаты заспорили, чередуя в качестве аргументов крепкую брань и апелляцию к Деве Марии. Вероятно, уши у нее на небесах завяли уже через несколько секунд.
Скай миновал расчищенный пятачок и вторую линию датчиков, когда в испанское сквернословие вмешался третий голос. Зашипела рация — командир укрепрайона хотел знать, какого дьявола, во имя Хесуса сладчайшего, расчет дота номер семнадцать устроил Третью мировую. А главное, удалось ли кого подстрелить? Хайме, как старший, взялся что-то докладывать, но не перестроился на ходу, и в лаконичной военной скороговорке то и дело упорно проскакивали матерные слова. Судя по донесшемуся из радии возгласу «Оле, омбре!», командир поведение расчета решительно одобрил.
Линия датчиков осталась позади. Скай тихо сполз в поросшую осокой дренажную канаву, провонявшую застарелым махорочным дымом. На дне валялись бесчисленные окурки, обертки от сигарет и пищевых концентратов. Сталкер отвернул рукав комбеза и отстучал сообщение на ПДА, стараясь не слишком задумываться над тем, как еще могли использовать канаву солдаты во время долгого дежурства. Брезгливость в Зоне — это что-то вроде хороших манер на тусовке байкеров: смешно, глупо и совершенно неуместно.
«Сектор прошел. Тут громко, но не из-за меня. Скоро могут проверить».
Ответ не заставил себя ждать: «Спасибо. Удачи».
Солоноватый вкус на языке пропал. Скай улыбнулся краешком губ — полезно иногда таскать за собой целый выводок мутантов. Получилось не хуже, чем у контролера, хотя и без какого-либо ментального воздействия. Всего-то и надо было для концерта — немного крови из ослабших десен, которую падальщики не могли не учуять. Сегодня почетный эскорт сослужил ему неплохую службу, в любом другом случае дот мог стать серьезной проблемой.
Никогда, салаги, никогда не считайте себя умнее ветерана. Даже если он делает глупость, скорее всего, он делает ее намеренно.
Скай выбрался из канавы, ползком миновал кустистый перелесок и, почти уже не скрываясь, чуть ли не насвистывая, пошел в сторону контрольно-следовой полосы у границ Чернобыля-4.
А Мута ему обязательно надо найти, и желательно первым. Прежде, чем клановая братия начнет настоящую охоту. Ведь не зря же все так озаботились поисками. Что-то он там накопал у станции, что-то чрезвычайно важное, похоже, раз так внезапно пропал. Хорошо бы выяснить, что именно…
Глава 3
Несмотря на все разрешения и допуски, никто их в Чернобыль-4 так просто не пропустил бы. Чтобы пройти кордоны «тридцатки», имеющиеся при них документы худо-бедно годились, но у самого Периметра, в военном городке и эваколагере для перемещенных лиц порядки были куда жестче. Натовский комендант Мортенсен на дух не переносил научную братию, которая завела дурацкую моду раз в неделю являться к нему с бумагами из европейских университетов и требовать снаряжение, охрану и место под лагерь — хорошо если на Свалке, а не в самых глухих и гиблых местах Зоны. В противном случае сунувшуюся в самое пекло группу, сильно прореженную аномалиями, мутантами и мародерами, неизбежно приходилось экстренно вытаскивать из-за Периметра. Бились вертушки, гибли военные сталкеры, а из Брюсселя снова и снова приходили грозные запросы и обвинения в бездействии и некомпетентности.
Так что для коменданта любые допуски и предписания давно уже ничего не значили. Царь и бог здесь он, начальство далеко, жалуйтесь, сколько влезет. Но Ксанта знала, как обращаться с военными. Научилась, слава богу, в предыдущий раз. А на крайний случай всегда есть бука Сугорин — несговорчивый командир миротворческих сил Союза, комендант-два.
Поэтому когда глыбообразный сержант в голубой каске сунулся в окошко «тойоты» с грозно-предупредительной фразой, она не смутилась ни на секунду.
— Запретная территория! Особая охранная Зона! Проезда нет!
В общем-то словесное предупреждение было излишним: колючая проволока, пулеметные вышки, бетонные блоки-отбойники, огромные красные щиты «Стой! Предъяви пропуск! В случае неповиновения открывается стрельба на поражение!» — только слепой мог бы не заметить все эти угрожающие декорации.
Кузнец что-то буркнул, отпустил руль и покосился на Ксанту. Молодец. По дороге она сто раз предупреждала его, что разговаривать будет только сама. Молчи и не высовывайся!