1916. Август
Им. Бельск
Эпиграмма Ингрид
Как некогда Балькис стремилась к Соломону,
Я к Эрику неслась на парусах души.
Я видела во сне полярную корону
И ледяной дворец, и музыку тиши.
Я слушала, дрожа, предчувствием томима,
Предчувствием того, что вечно буду с ним.
И вот сбылся мой сон: я королем любима!
И стала я его! и стал король моим!
О, как же мне воспеть венец моих стремлений,
Венец любви моей и торжества венец?
Я славлю царство льда, фиордов и оленей.
Любовник мой! мой брат! товарищ и отец!
Я славлю белый край, в котором ты королишь,
И подношу я в дар тебе свою страну,
Молю тебя, как ты один лишь небо молишь:
Владей мной целиком! люби меня одну!
Рабою припаду к блистательному трону, —
Целуй меня иль бей! ласкай иль задуши!
Подобна я Балькис, как Эрик — Соломону,
Душа моей мечты! мечта моей души!
1916. Август
Им. Бельск
Северный триолет
Что Эрик Ингрид подарил?
Себя, свою любовь и Север.
Что помечталось королеве,
Все Эрик Ингрид подарил.
И часто в рубке у перил
Над морем чей-то голос девий
Я слышу: «Он ей подарил
Себя, любовь свою и Север».
1916. Август
Им. Бельск
Поэза о вальдшнепе и зайчике
Синеглазый вальдшнеп и веселый зайчик,
Маленький кусайчик,
Весело играя, бегали в столовой,
Гас закат лиловый.
Вальдшнеп длинноклювый зайчикова цвета
Сожалел, что лето
Он уже отбегал, бегая, отлетил,
Милую не встретил…
А лукавый зайчик, шерсткою как вальдшнеп,
Думал, что-то дальше
Осенью-зимою будет с ним такое:
Жизнь или жаркое…
Но в дверях столовой, на ковровом тигре
Появилась Ингрид,
И ее любимцы, и ее питомцы
Вновь познали солнце!
И легко подпрыгнув, бросился к ней зайчик,
Ласковый кусайчик,
А за ним и вальдшнеп поспешил к хозяйке
На спине у зайки…
1916. Август
Им. Бельск
Поэза рыбной ловли
И крапчатых форелек, и пильчатых стерлядок
На удочку искусно вылавливать привыкла
Королева Миррэльская.
И до луны июльской, сообщницы загадок,
Когда ее сиянье острит у кедра игры,
Веслит лодка карельская.
В невинном развлеченьи так много чарованья,
Так много ожиданья и острых ощущений, —
Хорошо ей под струями…
И до заката солнца в озаренном молчаньи
Сидит она на лодке в бездумном упоеньи,
Рыбной ловлей волнуема…
Лишь поплавок сапфирный, стерлядкою влекомый,
Молниеносно канет во влагу малахита,
Загорится красавица.
О, эти ощущенья ей хорошо знакомы!
И с рыбою ведерко луною все облито,
Королеве такой нравится.
Любовно фаворитка головку на колени
Царице наклонила, легка, как балерина,
Королеве сочувствуя…
И обе — в чарованьи, и обе, — в легкой лени:
И Ингрид-королева, и фрейлина Эльгрина,
Девушка алоустая.
1916. Август
Им. Бельск
Рябиновая поэза
Из октябрьской рябины
Ингрид варит варенье.
Под осенних туманов сталь — седое куренье
И под Эрика шепот, точно гул голубиный…
Никому не позволит
Ей помочь королева.
Оттого и варенье слаще грёзонапева…
Всех улыбкой малинит, всех глазами фиолит…
(Не варенье, а Ингрид!..)
А у Ингрид варенье —
Не варенье, а греза и восторг вдохновенья!
При дворе — лотерея, и его можно выиграть…
А воздушные слойки
Из рябиновых ягод
Перед этим шедевром посрамленными лягут.
Поварихи вселенной, — перед ней судомойки…
А ликеры рябиньи
Выделки королевьей!
Это — аэропланы! это — вальсы деревьев!
Это — арфа Эола и смычок Паганини!
Всем сластям и напиткам
Прорябиненным — слава!
Ингрид ало смеется и смакует лукаво
Свой ликер несравненный, что наструен с избытком.
1916. Август
Им. Бельск
Поэза маленького преувеличения
Луна чуть звякала,
А Ингрид плакала:
Ей нездоровилось. Душа болела.
Близка истерика…
Нет дома Эрика…
Кровь гордогневная в щеках алела.
О, совершенное
И неизменное
Блаженство тленное планеты этой!
Не плачь же, гордая,
Будь в горе твердая,
На одиночество свое не сетуй.
Есть тайны в жизни, —
И как их выяснить?…
Ведь не попался король в измене!
Но возмутительно,
Но оскорбительно,
Что разогнул он на миг колени!
Что миги краткие
Не пьет он сладкие
Уста любимые, уйдя куда-то!..
Что есть биение
В разъединении
Что — пусть мгновение! — но вот одна ты!
А жизнь поэзилась:
Ей с детства грезилась
Любовь бессмертная: быть вместе вечно.
Да, в разлучении
Всегда мучение…
О, я сочувствую тебе сердечно!