Скончался 15 ноября 1971 года.
Некролог тоже необычный.
Даже после смерти настоящего имени разведчика Вильяма Генриховича Фишера до поры до времени раскрывать не стали. Вот отрывок из некролога в «Красной звезде» от 17 ноября 1971 года:
«…Находящийся за рубежом в тяжелых и сложных условиях Р. И. Абель проявлял исключительный патриотизм, имел выдержку и стойкость. Награжден орденом Ленина, тремя орденами Красного Знамени, двумя орденами Трудового Красного Знамени, орденом Красной Звезды и многими медалями.
До самых последних дней оставался на боевых постах…»
Приложения
А потом мы разбирали семейные архивы.
Сколько фотографий, документов, писем. Есть даже свидетельство о браке В. Г. Фишера и Е. С. Лебедевой № 2416 от 7 апреля 1927 года.
Среди бумаг и короткие записи дочери Эвелины Вильямовны. Приведу их без купюр и редакторской правки. Они такие искренние, что ни в чем таком не нуждаются.
«Воспоминания отрывочные. Основные, в закутке папа, у нас была такая комната маленькая, поперек шкаф, и там был буквально такой закуточек, где у него стоял приемник, и он там целый день сидел за шкафом, с радиоаппаратурой, из которой несется невероятный хрюкающий шум, множество непонятных железок, которые трогать было нельзя. Если мама Эля там убиралась, то потом был скандал. Реже папа за мольбертом. Фотографии, первые уроки рисования. Учил давать сдачи мальчишкам.
В эти годы контакты редкие. Первые уроки рисования и общение со сверстниками. Младших не обижать, старшим и мальчишкам давать сдачи. Помощь в школьных занятиях. Математика, физика, химия, музыка.
Всегда готов прийти на помощь. Все соседские дети получали разъяснения по математике, физике, химии, иностранному языку, музыке. Вспыльчивый характер, больше трех раз подряд объяснять одно и то же не мог, начинал сердиться, и это нас очень развлекало.
Немного молодежи из нашего дома приходили консультироваться по курсовым работам, дипломным проектам и т. д. Высокая требовательность к самому себе и к людям. Заставлял по многу раз переделывать работу, пока не достигалось нужное качество.
Честность, отсутствие коммерческих талантов. Это уже точно. Украли карточки, решили продать на рынке яблоки. В результате яблоки разобрали, а денег почти никто не заплатил.
В последние годы чрезвычайное разнообразие интересов, профессиональный подход к любому увлечению. Музыка, живопись, фотография, математика, астрономия, астрофизика, столярные работы, кулинария, рыбная ловля. Любознательность во всем, отношение к людям — главное, их личные качества. Ценил честность, серьезное отношение к делу, глубокие интересы, доброту. Осуждал корыстолюбие, верхоглядство, чванливость и жестокость. При внешней суровости большая чуткость и доброта. В семье сдержанный, никаких сентиментальностей».
О роде Фишеров — в деталях в начале повествования. Здесь же еще раз коротко напомню о непосредственных героях этой книги.
Тут особая благодарность Лидии Борисовне Боярской. Без нее никогда бы разобраться в родственных связях, семейных именах, сложных отношениях.
В свои 86 Лидия Борисовна «расшифровала» наиболее интересные письма. Переписала их в две отдельные тетрадочки. По моей просьбе четким и разборчивым почерком поделилась своими воспоминаниями о приемном отце и всех родственниках и многих знакомых. Все это приводится в приложении. Огромная вам, Лидия Борисовна, благодарность!
«Родители моего приемного отца Вильяма Генриховича Фишера:
Отец — Фишер Генрих Матвеевич.
Мать — Фишер (Корнеева) Любовь Васильевна.
Два сына Генрих (Гарри) и Вилли (Вильям)».
Главное действующее лицо нашего повествования Вильям Генрихович Фишер родился в Англии в городе Ньюкасл-он-Тайн.
Уж если так подробно рассказал о семействе Фишеров, то неплохо бы упомянуть и о родственниках его супруги Елены Степановны Лебедевой, 1906 года рождения. В семейных именах, забавных, а иногда и ласкательных, без Лидии Борисовны Боярской мне было никак не разобраться. И однажды во время очередной встречи у нее в Измайлове попросил коротко написать о родственниках. Ну никак не шла работа без этой родословной. Да и письма из семейного архива читались трудно, я несколько терялся в именах и событиях.
И Лидия Борисовна пришла мне на подмогу. Она человек позитивный, понимающий, отзывчивый. Редко таких встретишь. Завела огромную зеленую тетрадь в клетку и ровным, круглым, хорошо понятным почерком составила своеобразное древо семьи. Записала, как кого звали и как друг к другу обращались. Припомнила несколько эпизодов из жизни дяди Вилли и мамы Эли. И даже переписала в тетрадку их письма. Всё или почти всё это привожу в книге, оставляя бесхитростный стиль. Правки здесь ни к чему.
Итак, семья Лебедевых.
Бабушка и дедушка Капитолина Ивановна и Степан. В семье бабушку, бывшую акушерку, называли Копа, а мать Вильяма Фишера Любовь Васильевну — Буля. Семья Лебедевых — из Осташкова, куда летом и до, и после войны любили ездить отдыхать все члены рода Лебедевых и Фишеров.
Дети Лебедевых
Елена Степановна, 1906 года рождения. Ее, жену Вильяма Генриховича, называли только Эля и никогда — Еленой или Леной. Выпускница Московской консерватории, арфистка.
Серафима Степановна, которую называли Морэн, работала в органах. Это она рекомендовала туда переводчиком Вильяма Фишера — мужа сестры Эли.
Клавдия Степановна, ее прозвали Кобулька, всю жизнь прожила в Калининской области, работала фармацевтом в аптеке, где заведующим был ее муж.
Борис Степанович — отец Лидии Борисовны. Работал шофером. Воевал на Ленинградском фронте.
Иван Степанович во время войны одно время оставался в блокадном Ленинграде. Скончался в больнице в Новосибирске 7 января 1942 года.
Из писем
1929 год, после рождения дочери Эвелины
Вильям Фишер — жене Эле
«Дорогая Эля! Очень рад, что у тебя все благополучно. Как мне сказала мама, 8-го родилась дочка. И я сразу подумал: “Что же я буду с ней делать?” И сейчас не знаю. У нас на службе (Фишер уже в органах. — Н. Д.) думали, как мне ее назвать. Говорят, нужно что-нибудь короткое. Я предлагаю — Рада или что-нибудь вроде. Можно и твоим именем. В общем, это не важно… Мама думает, что ее можно назвать Элеонорой или Эвелиной.
Твой Вилли».
Письмо Вилли Фишера — жене Эле
«…Я сейчас в Семипалатинске, только что вернулся из 500-верстной поездки в старом автомобиле. Был сильный холод, но я был в валенках и тулупе, т. что было не так страшно. Был я в горах, в ауле, но снимать не удалось из-за холода. Мне очень хочется повидать дочку. Как она растет? Ведь ей должно быть уже 3 мес…»
В 1929–1930 годах Вильям Фишер мотается по командировкам. И из каждой — письмо своей Эле. В послании из Тифлиса он неожиданно берется за описание красот Кавказа. В письме из Хабаровска от 7 августа 1929 года просто извещает: «Ну вот я и в Хабаровске…» Далее следует: «… В Ростове мы осматривали завод Сельмашстроя, потом Табачную фабрику.
Осталось поехать на Днепрострой и в Харьков и 10 вечером мы будем в Москве».
Примерно в это же время поработал во Владивостоке и Сталинграде.
1930-е годы
Письмо Вилли и Эли Фишер своим близким в Москву из Норвегии
«Добрый день, мои родненькие!
Конечно, как водится, мы от вас опять ничего не имеем. Очень и очень жаль, но ничего не поделаешь, будем опять ожидать… У нас пока всё хорошо, все здоровы, всё благополучно… Единственная печальная действительность — это рождественские подарки и гости, а нам сейчас это совсем будет не кстати, а придется… Уже очень много разговоров “а вы что дарите такому-то? такой-то? Я дарю то-то и то-то…” Приятно было бы подарить близким, а здесь дарят всем, даже если ненавидят друг друга, но все же дарят ради приличия… Ужасно глупо… Вот, мои родненькие, такие-то дела…