Троглодиты выходят на свет.
В первом послевоенном году Джин Лесли вышла замуж за гвардейского офицера Уильяма Джерарда Ли, удалого и красивого любителя поло, слывшего к тому же «храбрым охотником». Он тоже участвовал в высадке на Сицилии, а затем «прошел с оружием в руках через всю Италию» и, значит, сам того не ведая, был одним из тех, ради кого осуществлялась операция, где важную роль сыграла его будущая жена. Джерард Ли по прозвищу Джи был смел, справедлив и исключительно корректен, и в чем-то он походил на отважного и обреченного Уильяма Мартина.
Джок Хорсфолл, который вел машину во время памятной ночной поездки в Шотландию, после войны вернулся в автогонки. Он выиграл Гран-при Бельгии, затем занял второе место в гонке на приз Британской империи, состоявшейся на острове Мэн. В 1947 году он поступил в компанию «Астон-Мартин» на должность водителя-испытателя, а в 1949 году принял участие в 24-часовой гонке в Спа, где занял четвертое место из тридцати восьми участников, преодолев 1821 милю со средней скоростью более 73 миль в час. 20 августа 1949 года он вышел на старт международной гонки на приз газеты Daily Express в Силверстоуне. На тринадцатом круге на печально знаменитом «углу Стоу» его машина вылетела с трассы, ударилась о заграждение из тюков соломы и перевернулась. Хорсфолл сломал шею и умер мгновенно. В его память в Силверстоуне каждый год проводится мемориальная гонка на приз Сент-Джона Хорсфолла, в которой могут участвовать только «астон-мартины».
Айвор Монтегю перечислил свои занятия для сборника «Кто есть кто» следующим образом: «мытье посуды, ничегонеделание, сон перед телеэкраном». Это было не совсем точно — по крайней мере, в отношении «ничегонеделания». Ближе к истине была бы «неистовая активность на многих направлениях, явных и тайных». В 1948 году он совместно с Уолтером Мидом написал сценарий фильма «Скотт Антарктический»; он переводил пьесы, романы и фильмы советских авторов нового поколения; он много путешествовал по Европе, Китаю и Монголии; его перу принадлежат полемические брошюры, обличающие капитализм, и книга об Эйнштейне; он выступал в поддержку крикета, Саутгемптонского футбольного клуба и Зоологического общества, но двумя его главными страстями, из-за которых он всю жизнь оставался на подозрении у МИ-5, по-прежнему были коммунизм и настольный теннис. В 1959 году Советский Союз удостоил его Ленинской премии мира.
Айвор Монтегю никогда не был публично разоблачен как агент Интеллигенция. Поток сообщений, прочитанных благодаря проекту «Венона», в 1942 году резко прерывается. Знал ли Монтегю об операции «Фарш» и, если знал, передал ли сведения в Москву, нам никогда не будет известно доподлинно, пока не откроются для исследований архивы советских спецслужб.
Нет сомнений, однако, что Москва знала все об операции «Фарш», причем, весьма вероятно, получила сведения еще до того, как операция была осуществлена. В секретном отчете НКВД, датированном маем 1944 года и озаглавленном «Дезинформация в текущей войне», содержится поразительно детальный рассказ об операции, включающий в себя ее кодовое название, сведения о ее планировании, проведении и успехе. В советском отчете приводится точное содержание писем, правильно названы места в Греции, фигурировавшие как цели планируемых атак, и отмечается, что операцию «несколько осложнило то, что бумаги в итоге попали в [испанский] Генштаб». Автор отчета, кроме того, описал роль Юэна Монтегю в британской разведке и охарактеризовал его положение в комитете «Двадцать»: «Капитан [так в отчете] Монтегю отвечает за распространение дезинформации по разведывательным каналам. Он также занимается исследованием специальных разведданных». У московских руководителей разведки не было сомнений в том, что операция «Фарш» дала результат: «Немецкий Генштаб явно был уверен в подлинности документов как таковых, — говорится в отчете. — Когда [вторжение] началось, выяснилось, что в какой-то мере немецкое и итальянское командование было застигнуто врасплох, войска были плохо подготовлены к отражению атаки».
Б о льшую часть информации об операции «Фарш» сообщил советским органам Антони Блант, сотрудник МИ-5, курировавший нелегальную операцию «XXX» («Триплекс») по извлечению материалов из дипломатической почты представительств нейтральных государств в Лондоне. Блант был завербован НКВД в 1934 году и между 1940 и 1945 годами передал своим советским кураторам огромное количество секретных материалов. Источником дополнительных сведений о сицилийской дезинформации, вероятно, стали два других члена «кембриджской пятерки»: Джон Кернкросс, имевший доступ к расшифрованным в Блетчли-Парке радиоперехватам «Ультра», и Ким Филби, самый знаменитый советский «крот» из всех, который возглавлял Иберийское подразделение контрразведывательного отдела МИ-6. Часть материалов, вошедших в досье советской разведки об операции «Фарш», возможно, была получена от Айвора Монтегю.
МИ-5 и МИ-6 продолжали внимательно следить за ним и Хелл. За координацию отчетов об этом хаотическом деятеле, когда он в 1946 году побывал в Вене, Бухаресте и Будапеште, в определенной мере отвечал Ким Филби. В одном донесении Филби назвал Монтегю «умным и приятным человеком, большим специалистом по пинг-понгу». Почти наверняка Филби знал о Монтегю больше. Советский военно-воздушный атташе в Лондоне полковник Скляров, он же Брион, руководивший шпионской деятельностью Монтегю, покинул Лондон в том же 1946 году. Продолжал ли Айвор Монтегю снабжать Советский Союз разведданными?
Если и продолжал, то твердых доказательств МИ-5 найти не смогла, хотя в 1948 году в одном отчете говорилось:
«Согласно информации из секретных источников, Монтегю недавно имел контакт с советским посольством».
В середине 60-х, когда были расшифрованы данные «Веноны» и агент Интеллигенция был идентифицирован как Айвор Монтегю, с ним все равно ничего нельзя было сделать. Сведения «Веноны» были просто-напросто слишком секретными и ценными, чтобы предавать их гласности в зале суда, и шпионов, которых они разоблачали, невозможно было привлечь к ответственности. Несмотря на бесплодность многолетних попыток установить связь между настольным теннисом и советской разведкой, МИ-5, как оказалось, все это время была права. Монтегю так никогда и не узнал, что его раскрыли, и унес подробности своей роли в качестве агента Интеллигенция с собой в могилу: очередная потаенная двойная жизнь. Айвор Монтегю умер в Уотфорде в 1984 году, оставив после себя кучу советских наград, письма от Троцкого и неопубликованный второй том автобиографии, неискренне озаглавленный «Все без прикрас», где, конечно, ни словом не упоминалось о его секретной деятельности.
Вторая половина жизни Чарльза Чамли была, пожалуй, еще более таинственной, чем первая. Последнее упоминание о нем, сделанное Гаем Лидделом из МИ-5, гласит, что он «воюет с саранчой где-то на Ближнем Востоке». Это характеризовало деятельность Чамли хотя и неполно, но достаточно точно. В 1945 году он вступил в Ближневосточный отряд по борьбе с саранчой, став в нем «главным офицером». Задачей Чамли было преследовать скопления саранчи по всем арабским странам и кормить ее отрубями, смешанными с инсектицидом.
![Операция «Фарш». Подлинная шпионская история, изменившая ход Второй мировой войны _50.jpg](https://litlife.club/books/156865/read/images/_50.jpg)
Чарльз Чамли в бедуинском костюме сражается с саранчой на Ближнем Востоке.
Джордж Уолфорд, другой английский борец с саранчой, встретил Чамли в пустыне в 1948 году и отозвался о нем как о человеке одержимом: «Его целью было уничтожить, причем почти любой ценой, всю саранчу в Аравии. Это была невыполнимая задача. Только человек, которому свойственно редкое сочетание терпения, здравого смысла и целеустремленности, мог рассчитывать хоть на какой-то успех». Качества, которые так пригодились Чамли на разведывательной работе в годы Второй мировой, теперь были отданы ведению другой войны. Одевшись по-бедуински, он на целые месяцы исчезал в пустыне. В Йемене он посещал такие глухие деревни, что по его приезде женщины предлагали ему сена покормить его джип. Из Аравии он в 1949 году переместился в Родезию, где действовал Международный совет по контролю за красной саранчой. Чамли, безусловно, был самым решительным образом настроен истребить всю саранчу («Это отвратительные насекомые»). Кроме того, он, безусловно, продолжал работать на британскую секретную службу, используя борьбу с саранчой как прикрытие для иной, тайной работы, хотя в чем она заключалась — неизвестно.