– Может быть, лучше выкрасть этот камень? – предложил Хиро.
– Но мы точно не знаем, где он находится, – возразил Тероро. После этого друзья принялись обсуждать другие возможности и, наконец, остановились вот на чем: вернуться на Северный Гавайки без Пере было бы безумием. Один раз она предупредила их об опасности, наслав огненную стену. Значит, во второй раз рассерженная богиня попросту уничтожит пламенем все поселение. И тогда Тероро предложил: – Я поговорю о наших проблемах с Марамой. Она очень мудрая женщина.
– Он не ошибся, и его супруга очень быстро разработала следующий план:
– Все на острове знают, Тероро, что ты вернулся из-за меня. Кроме того, люди до сих пор помнят, что мои предки были жрецами. Когда соберутся все женщины, которым предстоит принять участие в путешествии, я отправлю двух из них к верховному жрецу, и они объяснят ему, что мы просим отдать нам одного из древних богов острова Бора-Бора, особенно любимого и почитаемого женщинами.
– Неужели он позволит им забрать камень? – с сомнением в голосе спросил Тероро.
– Не забывай о том, что он не только жрец бога Оро, – напомнила женщина. – Он сам родился на Бора-Бора и сможет понять и оценить нашу любовь к этой земле.
И действительно, всё вышло так, как и предсказывала Марама. Правда, когда наступило время вынести красный камень Пере, украшенный перьями, верховный жрец не осмелился доверить такое сокровище женщине и настоял на том, чтобы камень взял у него из рук сам Тероро. Когда в ладонях молодого вождя оказалась сама душа Пере, этой дикой, страстной богини огня и матери вулканов, ему захотелось издать победный крик. Но вместо этого он отложил камень в сторону так, словно для него он представлял собой просто женского бога и прихоть собственной супруги. Обман удался, и верховный жрец не догадался о том, что его провели.
Мужчины успели хорошо отдохнуть, а каноэ загрузили продовольствием. Для путешествия к далекому острову отобрали двенадцать женщин, которые тут же перешли на строгую диету с тем, чтобы привыкнуть к скудности пищи. В число путешественников вошла и любимая жена короля Таматоа, потому что все решили так: если король и его родная сестра уже произвели на свет настоящего королевского наследника, то теперь Таматоа заслуживает того, чтобы рядом с ним была, по крайней мере, ещё одна любимая женщина. Кроме того, на каноэ взяли саженцы бананов, хлебных деревьев, а также несколько свиней.
– Нам очень недостает сладких плодов хлебного дерева, – объясняли Тероро и его друзья. – Мы так долго мечтали о них!
Когда судно было готово к отплытию, Тероро в изумлении увидел Мараму, которая волокла к "Ждущему" огромный сверток, упакованный в листья.
– Что это у тебя?! – воскликнул он.
– Цветы, – невозмутимо ответила женщина.
– А зачем они нам нужны? – недоумевал Тероро.
– Я спросила Па, растут ли цветы на вашем острове, и он ответил, что там их почти нет.
Тероро посмотрел на остальных членов своей команды, и только сейчас все они осознали, что на Северном Гавайки, действительно, не растут такие великолепные и яркие цветы, как здесь, на Бора-Бора. Но даже при таких обстоятельствах сверток Марамы казался слишком уж громоздким.
– Нет, Марама, так много цветов ты не сможешь забрать с собой, упрямился Тероро.
– Боги очень любят цветы, – напомнила мужу мудрая женщина простую истину. – Давай лучше оставим одну из свиней.
Но и такое предложение показалось мореходам неприемлемым. Правда, они все же оставили на берегу несколько саженцев хлебного дерева, хотя в глубине души все гребцы посчитали жену Тероро немного сумасшедшей.
Затем наступило самое восхитительное и веселое время: отбор детей для путешествия. Мужчины хотели взять только девочек, женщинам же были более приятны мальчики. Никто не соглашался на то, чтобы и мальчиков, и девочек было поровну, хотя такое решение казалось наиболее разумным. Наконец, были отобраны десять детей в возрасте от четырех до двенадцати лет: темноволосые, черноглазые, смеющиеся и белозубые. Само их присутствие на лодке делало путешествие намного легче и приятней.
Однако, когда все взошли на борт, Тероро вдруг почувствовал необъяснимую тяжесть на сердце от того, что ему пришлось совершить. Теперь, уже без всякого лицемерия, он приблизился к верховному жрецу и попросил его:
– Пожалуйста, благослови наше путешествие и установи табу.
И тогда верховный жрец поставил изображения богов рядом с путешественниками и прокричал, одновременно притрагиваясь к пище и животным:
– Это табу! Это табу!
После того, как церемония была закончена, все почувствовали себя в большей безопасности, и тогда уже судно могло отправляться в путь.
Как только "Ждущий" покинул лагуну, Па, человек с лицом, напоминающим голову акулы, тут же подошел к отвратительному для многих изображению Оро, намереваясь швырнуть его в морскую пучину. Но тут, к его изумлению, Тероро остановил товарища и сказал:
– Это же бог! Мы с почестями доставим его к берегам Гаваики-Красного-Оро!
Он действительно повел свое судно прямо к ненавистному когда-то острову, затем осторожно выбрался на сушу, там, где никто из дозорных не смог бы его заметить, и поместил Оро между камней, сделав ему при этом навес из пальмовых листьев. Здесь он осознал и то, что ему больше не суждено ступить на этот остров, и пока каноэ ожидало своего капитана, Тероро с грустью смотрел на земли своих предков и бормотал кем-то сочиненную песнь о храбрых, но заблудившихся людях с Азиатского Гавайки, которые, раз отправившись в далекий путь, уже больше никогда не возвратились к родным берегам. Тероро прощался с землей и домом, которых он больше уже не увидит.
Молодой вождь продолжал удивлять своих товарищей. На этот раз изумился Па, когда наступило время брать курс на Северный Гавайки. Тероро запретил так же безрассудно вести каноэ на север, как это происходило в первый раз. Теперь, с большой аккуратностью, гребцы рассчитали маршрут правильно, и через некоторое время прибыли к берегам Нуку-Хива, где успешно пополнили запасы продовольствия и пресной воды для того, чтобы в наиболее жаркий период своего путешествия они уже не мучились от нехватки еды и питья. Особенно это касалось детей, которые плохо переносили жару и никак не могли заставить свои желудки превратиться в крошечные тугие мешочки. Если дети были голодны, они говорили об этом открыто.
Наконец в небесах над путешественниками появились Семь Очей, и тогда каноэ повернуло на запад. Ежедневно Тероро проводил уроки для всех мужчин и мальчиков на судне:
– Вам известно, что где-то впереди находится остров. А по каким приметам вы можете это определить?
Со временем любой представитель мужского пола, которому уже исполнилось шесть лет, стал неплохо разбираться в основах мореплавания. Марама стала преемницей красноглазой Теуры и вместо погибшей женщины следила за знамениями и трактовала их. И вот как-то утром один мальчик заметил в небе черную птичку с раздвоенным хвостом, отчаянно нападавшую на баклана, которому удалось выловить крупную рыбу. Тероро объяснил своим друзьям, как следует по волнам, идущим от невидимого пока что Гавайки, понимать подводное эхо и ориентироваться по нему. Но самый ответственный момент наступил тогда, когда Марама, следившая за облаками, заметила, что их нижняя часть словно горит огнем. Тогда она поняла, что это богиня Пере подает знак путешественникам, и именно на это облако повел Тероро свое судно.
Когда "Ждущий" уже приближался к острову, Тероро пришлось выполнить ещё одну ненавистную, но столь необходимую миссию, с которой он успешно справился. Проходя между выстроившихся на палубе мужчин и женщин, он упрямо повторял каждому из них:
– Дети уже не принадлежат только вам. Вы должны понять, что придется делиться ими с теми, кто ждет нас на берегу, и с этого дня у каждого ребенка будет по несколько матерей.
Воздух тут же наполнился плачем и причитаниями, ведь за время путешествия и мужчины, и женщины успели сильно привязаться к детям, а те уже подыскали среди гребцов и женщин подходящих для себя родителей.