– Но это же совсем новая земля, – попытался спорить со стариком Тероро.
– Вот как раз на новой земле соблюдение законов и обычаев становится особенно необходимым, – предупредил Тупуна, и король тут же поддержал его. В результате долгого обсуждения были определены местные законы, правила и табу.
– Каждый человек живет между высшими силами, которые наполняют его маной, и низшими, которые вытягивают энергию из него, – объяснял Тупуна, и слова его становились бессмертными. – Таким образом, человек должен просить высшие силы о том, чтобы они обеспечивали его энергией, и одновременно беречься от низших сил, которые вытягивают из него эту жизненную силу. Вот почему ни один человек не должен позволять рабу прикасаться к его телу, или проходить через его тень, или смотреть на его пищу, потому что раб обладает способностью в одно мгновение полностью отнять ману у любого человека. Сам же раб не обладает собственной маной.
– Для того чтобы человек получил достаточное количество необходимой жизненной силы, он должен повиноваться королю, – продолжал старик, – так как только король может поделиться с ним энергией, полученной непосредственно от богов.Таким образом, никто не имеет права дотрагиваться до короля, до его одежды или каким-либо другим способом отнимать у него ману. Нарушившего эти запреты ожидает смерть. – После этого Тупуна перечислил ещё с полсотни всевозможных табу, которые защищали короля в его непростом положении между высшими силами богов и низшими. Запрещалось, например, касаться слюны короля, а продукты его жизнедеятельности закапывались ночью в особом, отведенном для этого тайном месте. Еду для короля готовил специально выделенный для этого человек. Одним словом, король являлся для своих подданных источником маны, а поэтому считался табу. Король – табу! Король табу!
Мужчинам, обладавшим маной, следовало остерегаться женщин, ибо те были способны осквернить и загрязнить мужчин, так как сами женщины маны, как правило, не имели. Так как мужчины происходили от света, а женщины от темноты, поскольку мужчины обладали силой, а слабые женщины только потребляли энергию, так как мужчины были чистыми, а женщины – нет, и, кроме того, ночной опыт доказывал, что умная женщина может коварно вытянуть из мужчины огромную часть жизненной энергии, в отношении представительниц слабого пола также были определены строжайшие табу. Женщинам запрещалось принимать пищу совместно с мужчинами, равно как и наблюдать за мужчиной в то время, когда он трапезничает. Женщинам запрещалось даже дотрагиваться до пищи, предназначенной для мужчин, и нарушение этих правил грозило смертью. Каждый месяц в определенные дни своей женской болезни женщины запирались в крохотное помещение, откуда им также запрещалось выходить под страхом смертной казни. Женщинам нельзя было потреблять ту пищу, которая добавляла энергии мужчинам: имелась в виду свинина, многие виды рыб, кокосы. Наказанием также была определена смертная казнь.
– А также в связи с тем, что банан из-за своей формы, по всей вероятности, был создан богом, как символ мужской силы и плодовитости, протяжным голосом закончил Тупуна, – ни одной женщине да не будет дозволено даже дотрагиваться до бананов. Нарушившая же это табу будет немедленно задушена.
Дни полнолуния, период смены времен года, также время посадки растений будущего урожая – все это тоже считалось табу. Равно как и смех в неподходящие моменты, определенные манеры в половом поведении, ловля и поедание некоторых видов рыбы, а также насмешки над богами или знатью. Табу представлял собой также храм, камни-боги, прядь Пере, растущее кокосовое дерево. В некоторые дни года даже океан считался запретным, и выходить в него нельзя было под страхом смерти.
Таким образом, при абсолютном согласии и одобрении народа, который мечтал стать организованным и иметь свои законы и правила поведения, все эти запреты были оглашены. Теперь каждый человек знал свои права и понимал, что ему дозволено делать, а что – строжайше запрещено. С этих пор та земля, которая раньше была свободным вулканическим островом, неуправляемым и диким, теперь стала местом определенных сводов правил, и всем переселенцам это понравилось. В тот момент все неизвестное и неизведанное превратилось в знакомое и понятное.
Правда, утверждать то, что все люди остались довольны составленными законами, было бы не совсем верно. Во всяком случае, один мужчина все же не проявил радости, услышав о правилах, по котором теперь нужно было жить. Тероро, как младший брат короля, по древним традициям, должен был стать жрецом после смерти Тупуны. Молодой вождь унаследовал великую святость и постепенно превращался если уж не в талантливого и умного, то, по крайней мере, в способного мужчину. В области знаний, касающихся звезд, не было ему равных, и все понимали, что в свое время именно Тероро будет следить за соблюдением табу.
Но сейчас он был далек от того, чтобы с восторгом посвятить себя целиком и полностью этой напряженной работе. В отличие от спокойного и невозмутимого Таматоа, Тероро разрывали противоречивые чувства, и главной проблемой для него стали женщины. День за днем, когда он прогуливался по лесам, молодой вождь часто встречал Пере с растрепанными золотистыми волосами и глубоко посаженными глазами. Она ничего не говорила ему, а лишь следовала рядом, как поступает обычная земная женщина, влюбленная в своего мужчину. Неоднократно после таких встреч вулкан снова проявлял свой норов извержениями, правда, при этом лава всегда извергалась с дальней стороны горы и не причиняла вреда растущему поселению. А там уже образовывались целые стада свиней, росло поголовье кур, а также собак. И все были счастливы, поскольку у Таматоа и Натабу после знаменательного дня родился сын.
Один только Тероро не ощущал радости. Нередко он уходил туда, где его неизменно поджидала молчаливая Пере. Обиженная, осуждающая, но, тем не менее, все равно нежно любящая своего обеспокоенного молодого вождя. И мысли о Пере никогда не покидали Тероро.
Однако его забота и тревога относились не к призрачной богине, а к вполне реальной женщине, его жене, которую звали Марамой, и которая осталась на далеком покинутом Бора-Бора. "Какая же глубокая мудрость содержится в тех её последних словах перед самым нашим отплытием!" – не раз вспоминал Тероро. Ибо ему слышался этот голос настолько отчетливо, будто все происходило лишь год назад. "Я и есть само каноэ!" Иногда Тероро казалось, что его жена обладала мудростью, сравнимой лишь с той, которая дана только богам. Как удачно и как справедливо было её сравнение! Ведь она и в самом деле стала тогда для Тероро его судном. Спокойное лицо Марамы и её тонкий ум составляли сущность его жизни. Она пронесла свою любовь через все волны и бури бытия. Да, она стала самым настоящим судном! И теперь впервые за все время, прогуливаясь по своему новому далекому Гавайки, Тероро неожиданно осознал, как отчаянно он скучает без этой сильной и умной женщины, с которой связана вся его жизнь. Она стала для него символом земли, движением волн, ночной песней. Он без конца вспоминал её слова, навсегда отложившиеся в его памяти. Тероро словно наяву видел, как на ветру колышется её юбка, как она поправляет волосы. Как-то раз, ещё на Бора-Бора, Тероро сильно заболел: его била лихорадка, а Марама постоянно омывала лицо и горячее тело любимого, и ему тут же привиделись её прохладные и нежные руки.
В ужасе он вспомнил, что и Техани на каноэ во время путешествия делала то же самое. Но на этот раз все происходило совершенно по-другому. Тероро вынужден был признаться самому себе, что с более взрослой Марамой он не испытывал и одной пятой того полового возбуждения, которое доставляла ему юная красавица Техани. И тем не менее, он постоянно думал о прежней жене, изводя себя и нигде не находя покоя. Ночью, возвращаясь домой после молчаливой прогулки с Пере, он снова и снова видел Мараму. Во сне она, как когда-то прежде, разговаривала с ним. А уж когда на глаза ему попадался "Ждущий Западного Ветра", это замечательное и неповторимое судно, то рядом с ним Тероро обязательно замечал Мараму. Ведь это она сказала: "Я и есть каноэ!" И она была им.