Но отчего же так больно? И как нужно поступить, чтобы помочь Карлу Геттисону? Он потерял жену и единственного ребенка, а теперь внука. Во время поездки с ним в Окленд Кэрол поняла, что мистер Геттисон после смерти жены уже не испытывал интереса к бизнесу. Он чувствовал себя виноватым перед сыном за то, что не понял, как изменились времена. После смерти сына надеяться можно было только на настойчивость и деловые качества Фрэнка, который взял дело в свои руки. Фрэнк уже далеко опередил деда. Он доказал, что нужно применять новое торговое оборудование, перестраивать старый универмаг в супермаркет, использовать новые идеи — смотреть вперед. Фрэнк расшевелил деда, это для него мистер Геттисон стал ей помогать. Глаза девушки погрустнели, когда она вспомнила любовь, такую естественную между дедом и внуком. Лена, как жестокий варвар, вторглась и разрушила их отношения, преследуя свои цели.
— Это нечестно! — Кэрол бросила камешки в море вместе с криком тоски и злости. — Что же я буду теперь делать?
В ответ лишь насмешливо кричала морская чайка.
С отсутствующим видом Кэрол насыпала горки песка на свои ноги. Вокруг витали летние запахи. Накрутив полотенце на голову, она легла на спину на согретый солнышком песок и закрыла глаза, пытаясь помечтать. А если поехать к Лене и попросить ее оставить Фрэнка в покое. Может быть, тогда Лена призналась бы, какие документы были подделаны или подтасованы? Кэрол покачала головой, сама себе отвечая. Лена прекрасно понимает, что это значило бы потерять дружбу Фрэнка. Она это знает так же хорошо, как счета фирмы Геттисона.
Кэрол вздохнула и перевернулась. Как все просто в кино — кто-нибудь обязательно сделал бы магнитофонную запись и использовал ее, как ловушку, чтобы доказать вину другого. Лена наверняка способна не только защищаться. Слишком поздно пытаться спасти любовь Фрэнка, но ради его деда она должна что-нибудь придумать.
Зонтик, который Кэрол установила раньше, теперь отбрасывал тень на ее спину, ей стало зябко. Кэрол повернулась и потянулась, чтобы переставить его.
— Позволь мне!
Он стоял спиной к солнцу, на его лице лежали тени. Решив, что начались галлюцинации, Кэрол потерла глаза и потрясла головой. Нет, он действительно был здесь. Его руки сжимали шест зонтика, как будто он удил рыбу.
— Фрэнк! — голос девушки надломился.
Она сдержала свои чувства. Не он ли учил ее всегда сохранять чувство собственного достоинства? Она села.
— Если тебе нужен коттедж, я немедленно уеду!
Он встал перед ней.
— Я пришел увидеть тебя. Извиниться.
В голове вспыхнули тысячи мыслей. Она растерялась.
— Прости меня, Кэрол!
Воображение сразу заработало: фанфары триумфа, корзины цветов, Фрэнк, посыпающий голову пеплом… Слишком все просто! Она уже не могла поверить в его искренность.
— Мне очень жаль, что я допустил мысль о твоей близости с дедом. Не знаю, как я мог поверить, что ты пойдешь на это ради денег?
Слова были ужасные. Кэрол видела, какое усилие он прилагает, чтобы прямо смотреть ей в лицо. Чувство справедливости заставило его повернуться к ней лицом, но в конце концов голос прервался.
— Прости. Я знаю, что обидел тебя, — скомканно, официально произнес он, повернулся и взглянул на море. Его крепко сжатые пальцы побелели, ясно было, что он пытается держать себя в руках.
Кэрол посмотрела на Фрэнка: под глубоким загаром были видны следы печали, какие-то новые линии обозначились на лице.
— Что же изменило твое мнение?
— Дед прислал мне пакет с курьером. Спрашивал мое мнение по поводу контракта и писал, что уже направил его к юристам. В письме он привел некоторые цифры, и я был заинтригован размерами дела раньше, чем открыл контракт. Когда я увидел название фирмы «Кэрол — оформление коттеджей», включенной в компанию вместе с ткацкой фабрикой, у которой высокая репутация, я был в бешенстве! Не мог поверить, что дед настолько бесчувственный, что просит меня участвовать как партнера. Целый час я клокотал, как вулкан! Даже думать не хотел, но цифры… Я не мог выбросить их из головы. Они, как москиты, надоедали мне. Не говоря уже о том, что я не понимал — зачем деду морочить себе голову такими сложностями? Ведь Лена говорила, что фирма — только прикрытие, чтобы купить тебя. Я вынудил себя вернуться и прочесть контракт. Пересмотрел все налоговые документы, которые дед вложил туда.
— Твой дед прислал тебе все документы? — Кэрол встала, оскорбленная. — Ты — самый последний, кому я бы позволила их показать! — Она запнулась. — Я помню, мистер Геттисон обещал показать их эксперту, но я не предполагала, что это будешь ты.
— Ты расстроена, Кэрол. Пойми, здесь все сложнее. Думаю, у деда были собственные, скрытые мотивы. Эти бумаги убедили меня, что ваше дело искреннее и настоящее. — Фрэнк запустил левую руку в свою шевелюру, — мне было страшно трудно думать об этом. Гораздо проще ненавидеть тебя… Но я продолжал мечтать о тебе каждый день, от пробуждения до глубокой ночи. Меня пугал мой собственный гнев. Разбираясь с этими цифрами, сказал себе: «Я должен знать, что происходит, чтобы защитить семью».
Под его испытующим взглядом Кэрол стряхнула крупинки песка, которые налипли на ее кожу, посмотрела вдаль…
— Квитанции, которые ты собрала в Окленде в гостинице и включила в отчет, меня просто потрясли! Дед остановился на своей квартире, но счета на такси показывали, где и когда он прихватывал тебя и по каким адресам вы ездили, где вы бывали вечерами. Я знаю эти адреса — склады тканей, импортеры кружев и прочее. Потом я нашел счета за купленные товары. Там же был список выросшего штата сотрудников фирмы и их налоговые номера. Даже миссис Элиот работала для тебя часть дня.
— Поэтому ты решил, что дело маленькое, — сказала Кэрол извинительно.
— Да, но с огромным потенциалом. Контракт это доказывает. До тех пор пока я не дошел до расходов на зарплату, я все еще сомневался, не «спальное» ли это партнерство? Но твоя зарплата заставила меня изменить мнение. Мало того, что этих денег едва хватает на пропитание, но после вычетов налогов они возвращались обратно к деду. И в довершение всего мелкие оплаты твоей матери также шли на счета деда. Так вы возмещали ему сумму, которую он выплатил владельцу фабрики, изготавливающей ткань по вашему собственному рисунку. — Фрэнк опять повернулся к Кэрол. — Если бы ты была охотница за золотом, ты бы не доводила себя до нищеты, расплачиваясь с дедом. Женщина, которая могла убедить его продать дом и другую собственность, не могла бы беспокоиться о таком займе. — Он отбросил палку, которая отлетела, разбрасывая песок. — Кэрри, у меня не было ответа. Слишком много вопросов в загадке. У меня в памяти запечатлелось твое лицо, когда я обвинял тебя, ужас и злость, потом капитуляция… — опять его голос прервался. — Кэрри, пожалуйста, не плачь. Я не могу…
— Я не плачу! — Она презрительно фыркнула и наклонилась, чтобы поднять пляжный халат, слегка коснувшись глаз, чтобы смахнуть выступившие слезы. Песок, попавший в глаза, жег и жалил. Фрэнк обхватил ее.
— Не трогай меня!
— Подожди! Постой спокойно! — Он выпустил ее, затем вынул белый носовой платок, отряхнул его. — Перемирие? Если ты будешь тереть глаз, сделаешь только хуже!
Она едва почувствовала прикосновение ткани в уголке глаза, но облегчение наступило мгновенно. Он дотронулся еще раз, чтобы вынуть остальной песок, вытер пот с ее лица.
— Подуй!
Она подула, потом выхватила платок. Некоторые вещи она предпочитала делать сама. Действительно, до сих пор она прекрасно обходилась без Фрэнка Геттисона! Внутри что-то оборвалось, она попыталась взять себя в руки, сдержать дрожь. Запахнула халат и села, внезапно ощутив, что слишком устала, чтобы стоять. Фрэнк опустился рядом, и она поняла, что это было ошибкой. Кэрол боролась с собой, нужно было казаться спокойной.
— А как ты объяснишь поступок Лены?
— Вот это было в оставшейся части документов. Дед написал, что результаты работы супермаркета превзошли все ожидания. Настроение у всего персонала приподнятое. Он надеялся обсудить это со мной, рассказать, что планирует переделать все наши магазины в супермаркеты. Как это осуществить? У него был выбор. На первый вариант — крупные изменения — нужны 12 месяцев и большие деньги. Чтобы это поднять, деду пришлось бы занять приличную сумму и даже заложить усадьбу. Он поручил Лене определить стоимость и проследить, чтобы судебный исполнитель учел семейные интересы. Этот вариант мог привести к банкротству. В действительности это значило изменить завещание.