Чернокожие красавцы правильно понимают, что одиноким пожилым женщинам, которых здесь называют «gnagni» — «старушки», не хватает человеческого тепла и ласки. Сами они довольствуются модной одеждой и хорошей пищей. Тем более, что в этих краях молодой мужчина, появляясь публично в компании со взрослой женщиной, выглядит более зрелым.
Но главная причина, подталкивающая аборигенов к такой «деятельности», — это нищета. Многие из них или не имеют работы или еще учатся, но при этом хотят хорошо одеваться, развлекаться и эпатировать приятелей. Некоторые гордые черные парни отрицают для себя такую возможность, другие готовы к «рынку», осознавая риск легкого «подсаживания» на иглу красивой жизни, легких денег и «zangolis», то есть, в переводе с аборигенского — одежды, аксессуаров и парфюмерии известных марок. У многих из них в деревне есть молодая чернокожая подруга, «go», на которой они планируют жениться и которая, чаще всего, в курсе источника доходов жениха, потому что с денег, которые ему дают довольные женщины, он покупает ей подарки.
Однажды, в одном из очередных секс-путешествий, Майе очень понравился «баклажанчик» Якуба. Высокий, с роскошной фигурой, тонкой талией, мощным торсом, красивыми длинными ногами с узкими лодыжками и правильными, необычно тонкими для черного чертами лица.
Он был на двадцать лет моложе ее. Казалось, даже самый великий скульптор-любитель черной краски не выдумает творения прекраснее, чем то, что природа сотворила, создав Якубу. Майя пригласила Якубу в ресторан, потом в номер, а потом уже не расставалась с ним всю неделю.
Улетая, она пообещала вернуться и с того времени, прилетая раз в квартал, уже встречалась только с Якубой.
Якуба был немногословен и неутомим в постели. Та же чудотворница-природа наградила его исключительными формами, которые заставили бы покраснеть любого белого мужчину. Цвет кожи добавлял пикантной экзотики. Якуба же умел всеми этими достоинствами распорядиться. Солнце, воздух и море сделали его энергичным и выносливым в любви.
Дитя природы, он не дружил с врагами хорошего секса и причинами преждевременной эякуляции: алкоголем, сигаретами и кофе. Поэтому для женщин был ценнее алмаза. А еще Якуба любил готовить и кормить Майю. Он мечтал о своем ресторане.
— Когда я заработаю денег, я открою свой ресторан на берегу моря, — мечтал Якуба вслух, делая Майе массаж в пальмовой тени на песке. — Буду готовить рыбу с кокосовым соусом и «Бандеру» из вареного мяса, риса, фасоли, жареных бананов и салата. А на десерт у меня всегда будет «мангу» из зеленых бананов и «пиньонате» из молока и кокосов.
Майя решила, что должна сделать его счастливым, и купила небольшой симпатичный ресторанчик на пляже, правда, как умная женщина, оформила его на свое имя и поставила Якубу в нем начальствовать. На втором этаже ресторанчика они оборудовали уютное любовное гнездышко, в котором жил Якуба и в котором теперь останавливалась вместо отеля рациональная Майя.
Зажили они душа в душу. Майя прилетала теперь раз в полтора месяца на десять дней, собирала прибыль, проверяла счета и наслаждалась Якубой. Мужу Майку необходимость прилетать чаще Майя объясняла своим новым бизнесом.
— Майки, дорогой, ты же знаешь, как трудно управлять бизнесом на расстоянии. Придется мне теперь, пока дело не встанет на рельсы, мотаться туда-сюда, как заправскому пилоту авиалиний! Но я же тоже должна вносить свою посильную лепту в семейный бюджет.
Якуба довольно сносно справлялся с управлением рестораном, пока Майе не настучали по телефону в Америку, что Якуба не всю выручку ей сдает. Майя поторопилась прилететь. Без предупреждения влетела на второй этаж и… застала Якубу в их постели с молодой чернокожей девицей из соседней деревни.
На нецензурный вопрос в грубой и, по русскому обыкновению, громкой форме «Что это за…?», Якуба невозмутимо ответил разъяренной собственнице, что это его «go», невеста, ведь Майя не может подарить ему потомство, и так же спокойно спросил, не согласится ли Майя стать его свидетельницей на свадьбе.
Чтобы не разреветься прямо при них, Майя вылетела из ресторана и долго сидела одна на пустынном пляже. Она испытывала страшный гнев и женскую обиду. Ей было неприятно чувствовать себя использованной, нелюбимой, старой и никому не нужной. Она расплакалась, как ребенок, у которого отобрали любимую игрушку.
Но в глубине души она понимала, что сердиться она могла только на себя. Неужели, платя за иллюзию любви, она наивно рассчитывала купить саму любовь? Покупая тело, она не могла претендовать и на душу тоже.
Обиженная Майя продала ресторан за полцены и отобрала у Якубы все, что подарила. Оскорбленный Якуба, не вынеся потери своего статуса, своего ресторанчика, своих костюмчиков и крыши над головой, от обиды избил Майю.
Мужу она сказала, что поскользнулась в ванне. Но больше в экзотические страны не летала.