Монпарнас тоже ее не впечатлил, зато в его окрестностях она неплохо шоппингнула. Париж — отличное место для прогулок по бутикам. Там же, на Монпарнасе, в огромном супермаркете «Инно», она купила «финский» темный хлеб с семечками — такой вкусный, что она съела сразу два багета и была счастлива, как ребенок.
Спустя несколько месяцев, решив основные административные вопросы по аренде маленькой квартирки и получению права на работу, она решила наконец-то заняться делом. Кроме рекламы делать она ничего не умела, поэтому Мила, хоть и с большим трудом, но смогла устроиться работать в большую рекламную контору на маленькую зарплату. Благо французский язык она учила в школе, а английский, на который переходила в тяжелых ситуациях, всегда выручал ее в общении с новыми коллегами.
Все было новым: термины, отношения между сотрудниками. И даже бюрократия была какая-то очень импортная. Но не было привычного для российского бизнеса ощущения веселой войны. Когда работаешь на дядю, ответственность уже не та, да и поле битвы маловато. Правда, французская столица с ее непонятными правилами выживания и особыми кодами в отношениях людей не давала скучать.
Да и сосед по кабинету оказался симпатичный. Он был моложе Милы на пару лет. Спокойный, логичный и рассудительный. Девицы вились стаями вокруг этого высокого стройного брюнета. Мила даже сердилась, что в их кабинете дверь не закрывалась. Вечные паломничества к столу «полубога» так достали ее, что она распустила слух у кофейного аппарата, будто у него ветрянка. Следующая неделя была поспокойнее, и «полубог» пригласил Милу пообедать.
Его звали Жюльеном, и она с удовольствием отметила, что его носки правильно подобраны к галстуку, к тому же он умел быть галантным. Французы вообще вежливее и воспитаннее наших. Например, зайдя в лифт, они никогда не повернутся спиной к присутствующим, а выходя, попрощаются со всеми и пожелают приятного дня.
Француженки делают карьеру. Они капризны и высокомерны. Поэтому французским мужчинам приходится прилагать вдвое больше усилий, чтобы им понравиться. А вот Жюльен не спешил понравиться Миле. Казалось, он изучал эту новую породу двуногих, одетую слишком броско по сравнению с европейскими женщинами, которые не носят этого вульгарного ярко-розового цвета.
В отличие от француженок, русские даже днем всегда одеты в вечерние наряды. Француженка не станет мучиться на высоких каблуках и не будет носить в холод тонкие капроновые чулки. Поэтому парижанки в своей униформе — кроссовки, синие джинсы, черный свитер и черная куртка — и со своей «абсолютно не накрашенной» натуральностью резко отличались от Милы.
Позже Мила узнала, что, оказывается, ее модная сумка из новой коллекции «Диор» — код, указывающий на пошлых нуворишей из 16-го округа, аристократы же из 7-го носят старые поношенные портфели от «Гермес» как доказательство того, что их состояние имеет длинную историю.
Из разговоров с Милой Жюльен понял, что больше всего та боится мужчин, которые пытаются ее использовать. Наши страхи всегда расположены в области нашей самой большой уязвимости. Не нужно быть грамотным психологом, чтобы понять, что Милин страх связан лишь с ее маниакальным стремлением помогать, пестовать, воспитывать и пахать за других, то есть быть использованной. Она боялась этого и сама же в отношениях со своими мужчинами подставлялась.
Мила и не заметила, что Жюльен начал применять в отношениях с ней психологическую манипуляцию, известную под названием «фиксация», но только с целью зафиксировать не положительные, отрицательные эмоции.
Однажды во время откровенного разговора Мила призналась, что ей не везло с мужчинами, и теперь она опасается связывать себя обязательствами. Она боялась наступить на те же грабли, что и в России, где она чувствовала себя не женщиной, а машиной для зарабатывания денег. Жюльен решил, что если ему удастся разорвать существующую связь в ее сознании между ним и ее негативным опытом, то она влюбится в него. И он начал говорить о том, что это не он использовал ее и не он доставлял кучу неприятностей в прошлом. Что он никогда не собирается этого делать.
Жюльен воспользовался психологическим методом «фиксации негативных чувств». Когда она заговорила о своих неудачах и обидах на использовавших ее мужчин, он не стал спорить. Он даже согласился с ней, «отражая» ее систему ценностей, и «зафиксировал» неприятные воспоминания в самом далеком углу их кабинета, где стояло пустое кресло. Он указал на кресло и сказал, что такие мужчины существуют и что они причиняют женщинам боль и думают только о своей выгоде. А потом, отвернувшись от кресла, на котором он «зафиксировал» неприятные Милины переживания, Жюльен прижал руки к груди, словно указывая на себя, и сказал, что есть и другие мужчины, которые никогда не бросают женщин и которые верят в любовь и брак на всю жизнь. И так в течение некоторого времени он постоянно «фиксировал» все ее неприятные воспоминания и чувства на этом кресле, а на себе — все позитивные ожидания от взаимоотношений между мужчиной и женщиной.
Со временем Мила неосознанно стала избегать несчастное пустое кресло и даже перестала ставить на него свою сумочку. В силу повторяемости этих действий Жюльеном Миле, в конце концов, удалось увидеть его в другом свете. Она перестала воспринимать его как одного из красавчиков, стремящихся сесть ей на шею. Женщине иногда трудно преодолеть боль, возникшую в прошлом, и освободиться от сформированных ранее убеждений.
«Негативная фиксация» — прекрасный способ для «хороших» мужчин отделить себя от нехороших. У каждого из нас есть свои позитивные и негативные фиксаторы. Например, если она любит свою кошку, то, гладя ее, мужчина может перенести часть любви женщины к кошке на себя. А если она ненавидит своего начальника, то ему не следует садиться на совещании возле него, а то какая-то доля ненависти сможет перейти и на него.
Жюльен всегда находился возле людей, которых любила Мила. Она и не догадывалась о том, что он использует сформированные ею же фиксаторы любви.
Она так никогда и не смогла понять, зачем он соблазнял ее. Может, он всегда так поступал, автоматически, с каждой девушкой, чтобы влюбить ее в себя, на всякий случай. А может, судя по Милиной российскокитчевой манере одеваться, решил, что она из семьи русского миллиардера, отправившего дочку познать жизнь в самостоятельном плавании по безопасной Европе. Как бы то ни было, но Мила крепко вляпалась, и они начали встречаться.
А потом у Жюльена закончился срок аренды его квартиры, и он переехал жить к Миле. А еще через пару месяцев Миле пришла в голову гениальная идея создать собственное рекламное агентство. Она пыталась увлечь Жюльена этой идеей, но он скептически, как большинство французов, относился к бизнесу. Некоторые его аргументы были вполне резонными — самые высокие налоги на заработную плату в Европе, самая короткая 35-часовая рабочая неделя и самые большие социальные выплаты делали Францию отличным местом для отдыха, но сомнительным плацдармом для начала бизнеса.
Мила неугомонно боролась с его противлением риску, строила бизнес-планы, чертила схемы, приводила на встречи энтузиастов в качестве будущих сотрудников и старательно опровергала один контраргумент за другим. Все было бесполезно. Тогда она пустилась на хитрость и предъявила самый неопровержимый аргумент в пользу будущего бизнеса — название будущей компании — «Жюльен и партнеры». Жюльену показалось, что это нескромно. Но Мила настояла. Не зря она была профессиональным пиарщиком. Мила умела убеждать.
Польщенный красавец-брюнет, наконец, согласился. Более того, чтобы угодить его мужскому эго, Мила оставила за ним пост генерального директора, а сама стала заместителем. На бумагах. Но опытный взгляд сразу улавливал в ней лидера, даже тогда, когда, приезжая вместе с ним на переговоры, она старалась обращаться к Жюльену как к своему начальнику.
Накопив колоссальную энергию за месяцы простоя «работы на дядю», Мила развила бурную деятельность. Перевела все деньги, что оставались на счету от продажи бывшей компании, на аренду помещения для нового офиса. Жюльен, к сожалению, не мог ей помочь в этом, так как купил недавно себе новый дорогой автомобиль. В любом случае, однажды заняв позицию критика-скептика, он решил с нее не сходить и не очень-то поддерживал Милу в ее начинаниях. Он был очень осторожен. Но, несмотря на все его недоверие, Милин российский опыт в ведении бизнеса и управлении персоналом сделал свое дело, и компания стала набирать вес на рынке.