— Через неделю приезжайте. Думаю тогда станет ясно возможно ли решить возникшую проблему, — сдался офицер.
— Благодарю. Если вы не против, то мы покинем вас. Дела не ждут.
— Не против. Вы можете беспрепятственно покинуть территорию, — адъютант поспешил отойти, пока этот наглый боевик не стал требовать что-нибудь еще.
— Вы как? В порядке? — обратился Никифоров к освобожденным бойцам.
— Вполне, — за двоих ответил Панкратов. По глазам было видно, что ему не терпится что-то добавить. Он почти подпрыгивал на месте от желания поделиться, но не решался, боясь что могут услышать посторонние.
Никифоров отвел его в сторону.
— Говори. Чего мнешься?
— Мы нашли Давлетшину и спрятали во-он в том здании, — Панкратов пальцем указал в каком.
— Тихо дурилка. Не показывай пальцем, — забеспокоился Вячеслав. — Живая?
— Ни единой царапинки, только от страха чуть ли не заикается, — сказал Панкратов.
— Опустим подробности, расскажете по дороге. А пока виду не подавайте.
— Не дураки.
— Тогда зачем пальцем тычешь?
Панкратов смутился и не ответил.
— Собираемся домой, — громко сказал Никифоров, так чтоб все услышали. И чуть тише добавил, для Игоря. — Все слышал?
Подберезин молча кивнул.
— Пойдешь и тихо, незаметно выведешь Любу к машинам. Сможешь? Надо смочь.
Игорь так же молча кивнул, соглашаясь.
Настроение стремительно поднималось вверх.
"Неужели получилось? Через жопу, но получилось? Не сглазить бы", — подумал Вячеслав и мысленно сплюнул через левое плечо.
Посаженный на самой высокой точке Панкратов сообщил, что заметил приближающегося Подберезина с женщиной. Никифоров с остальными поспешил на встречу.
Измученная женщина и не менее измученный Игорь показались из-за угла.
— Вас долго не было, возникли проблемы? — поравнявшись с Игорем спросил Никифоров.
— Пришлось делать большой крюк. Солдат в округе полно. Есть попить? Моя фляга пуста, как и мой желудок.
Никифоров сперва протянул емкость с водой Любе. Женщина никак не отреагировала.
— Она в прострации, — Подберезин отобрал у командира воду и сделал несколько больших глотков. Кадык на шее заходил вверх-вниз.
— Теплая зараза. Я бы от газировки холодненькой не отказался, а лучше кваску… — мечтательно произнес Игорь.
Никифоров внимательно осмотрел Давлетшину.
— Давно она в таком состоянии?
— С момента, как ее увидел, — ответил Подберезин. — Странно, когда убегала от барона вокруг тоже стреляли. Кажется тогда она так остро не реагировала.
— На разные ситуации человек реагирует по-разному, — задумчиво сказал Вячеслав, — Как же ты с ней пробирался?
— Не спрашивай. Затрахался неимоверно. Домой хочу есть и спать, спать.
Подберезин проследил взглядом, куда смотрит командир и сказал:
— Да ты не переживай, отойдет она.
Словно в подтверждение Люба посмотрела на Никифорова. Пустота внутри зрачков наполнилась осмысленным выражением, в них промелькнуло узнавание и Люба облегченно вздохнула.
— Ну, слава тебе Господи. Все. Убираемся отсюда, — приказал Вячеслав.
Очутившись в салоне автомобиля Люба начала стремительно приходить в себя и первое, что она сделала, набросилась с кулаками на севшего рядом Никифорова. Слава дал себя пару раз ударить, потом перехватил женские руки, отвел в сторону и приобнял Давлетшину. Люба несколько раз дернулась, в попытке вырваться из крепких объятий и наконец до нее дошло, что она в безопасности. Нервы не выдержали, она склонилась к мужскому плечу и разрыдалась.
— Тихо, тихо. Больше никто не стреляет. Все окончено. Успокойся, — попытался утешить женщину Вячеслав.
Люба не реагировала, просто плакала, глотая слезы. Слова не помогали и Никифоров замолчал, позволив ей мочить свое плечо.
— Поехали, — попросил Слава севшему за руль Игорю.
УАЗ тронулся с места и медленно зашуршал шинами по треснутому асфальту в сторону выезда на дорогу.
Лишь спустя пятнадцать минут всхлипы прекратились и Люба отстранилась от Никифорова. Она отвернулась к окну и молча, красными от слез глазами, смотрела на городской пейзаж. Они мчались на предельно возможной скорости по Зареченску. Никифоров отстранённо подумал, что наверное так выглядел Сталинград после одноименной битвы между Красной Армией и солдатами Вермахта. Пустые, полуразрушенные коробки пятиэтажных хрущевок смотрели на проезжающих темными провалами окон. Некоторые дома будто побывали под обстрелом. Остатки кирпичных стен напоминали сгнившие зубы какого-нибудь бомжа.
Зареченск давно стал опасным городом. Городом призраком, в котором по чьей-то прихоти до сих пор обитали люди. Иногда казалось, что город пытается избавиться от собственных создателей, но людишки, точно паразиты, забиваются во все щели и ничем гадов не вытравишь.
Клановцы затратили почти полтора часа на путь, который раньше не занял бы и пятнадцати минут. Никифоров с трудом превозмогал сонливость навеянной усталостью. Пока они не доберутся домой расслабляться ни в коем случае нельзя.
Наконец ожила рация и Никифоров встряхнулся, прогоняя пелену с глаз и дурные размышления.
— Никифоров на связи, — бросил он в микрофон.
— Мы в контрольной точке два. Видим вас. Преследование есть? Организовывать заслон?
— Нет. Встречайте, — ответил Вячеслав.
— Принял.
— Отбой, — командир отключился.
— Скоро будем дома, — произнес он.
Давлетшина странно посмотрела на Вячеслава и произнесла:
— Будет много счастья и еще больше горя. Не вижу больше ничего, лишь тупик, — Люба сильнее вжалась в спинку дивана, смежила веки, будто уснула.
— Это предсказание твое? — Никифоров внимательно глянул на женщину. Если это все на что она способна, то возможно зря они столько беготни устроили вокруг нее. Таких откровений он сам может выдать вагон и маленькую тележку и все будут верными.
— Думаешь, дура баба. Чушь несет? — не открывая глаз, Люба улыбнулась. — Мне все равно, что ты думаешь. Будущее неизменно.
— Посмотрим, — УАЗ затормозил, Никифоров отвернулся. Впереди на дорогу выехала нива, из машины вышли двое.
— Свои, — Игорь кивком указал на пару бойцов клана. — Узнаю их.
— Сидите в машине. Я проверю, — бывший омоновец вылез наружу, громко хлопнув дверью.
Глава восемнадцатая
Бер резко оглянулся назад. Никого не было, но ощущение, что неведомый продолжает наблюдать не исчезло. Саша всмотрелся в полутьму и приготовил свой АК к стрельбе, на всякий случай. Справа, между домами, промелькнула тень. Бер развернулся вслед, палец дернулся, длинная очередь пророкотала, порождая эхо. Показалось? Сзади раздалось шипение. Сашка начал разворот, чтобы встретить опасность лицом к лицу, уже зная, не успевает.
И тут он проснулся.
Александр резко сел в постели, вытер проступивший на лбу пот. От страха, испытанного во сне, учащенно билось сердце.
"Присниться же хрень всякая", — подумал он, постепенно успокаиваясь. Откинул пододеяльник, которым урывался (иногда по ночам температура немного падала и спать совсем не укрывшись было зябко, а если заправить в пододеяльник одеяло, то слишком жарко) и встал.
Александр подошел к столу, взял графин с водой и сделал несколько больших глотков. Поставив графин обратно переместился к окну и распахнул его настежь. В комнату ворвался ветерок, прогоняя накопившуюся за прошлый день и ночь духоту. Солнце только, только решило покорить небесную вершину и не успело разогнать остатки ночи, которые изо всех сил стремились оттянуть неизбежное, пытались найти себе укрытия.
Бер блаженно вдохнул чистый воздух. На Земле такого давно не встретишь, разве что вдали от цивилизации. Здесь люди пока не успели нагадить, а местные слишком неразвиты, чтобы додуматься до технологического общества с его прелестями и недостатками.
Глава клана облокотился на подоконник и посмотрел вниз. Несмотря на ранний час некоторые уже проснулись и довольно бодро пересекали двор.