— Ри, я…
— О, можешь не извиняться. Знаешь, где у меня все твои извинения и сожаления сидят?! — Пленница резко чиркнула рукой по своему горлу.
Я вздрогнул и отвернулся. Слишком уж неприятную картину нарисовало разгулявшееся воображение. Или, может, я вспомнил недавний кошмар?..
— Ты забываешься!..
— Как мило, теперь ты мне угрожаешь! — рассмеялась полукровка. — Интересно чем? Что ты такого со мной можешь сделать? Убить? Да я сама тебе шею подставлю или другую часть тела, которую ты предпочитаешь… Изнасиловать? Я и так скоро буду вся твоя! Но если ты не хочешь ждать, то попытайся, может, и получится.
И тут я наконец понял, что у Ри истерика, нервный срыв. А ведь я еще недавно жаловался на несправедливость судьбы, на то, что мне тяжело пришлось в последнее время. Вот только дикарке было во сто крат хуже!
Я молча открыл бар и скептически осмотрел имеющиеся в наличии бутылки. Сейчас не до изысков, сейчас что-нибудь да покрепче. О, грана! Она же «огненная вода». Помнится, я раздобыл эту бутылку, когда узнал, как этот напиток популярен среди людей, да и некоторые лоэл’ли «огненной водой» увлекаются. Вот только я грану пить не смог, одного маленького глотка хватило, чтобы понять, насколько эта жидкость не подходит для моего организма, но бутылку почему-то не выбросил, сохранил. А вот Ри это сейчас, пожалуй, то, что нужно!
Щедро плеснул ядреной жидкости в бокал и протянул его девушке. Ри настороженно принюхалась, глаза ее удивленно расширись, а потом пленница вырвала бокал у меня из рук и осушила его одним махом.
Я ожидал, что дикарку скрутит от «огненной жидкости», вывернет наизнанку, что она хотя бы поморщится, но Ри лишь довольно крякнула, а затем удивила меня еще больше, так как потянулась за бутылкой. И я отдал, не стал противиться. Пусть пьет, если это поможет ей прийти в себя, если ее желудок с этой жуткой гадостью справляется.
Словно завороженный я смотрел, как пленница лакает огненное пойло. Все-таки Ри очень разная. Нет, не так — непостижимая! Временами она выражается как обитатель городского дна и ведет себя соответственно, но в следующую секунду невероятным образом меняется — и манерами и речью становится неотличима от какой-нибудь высокородной лоэл’лины. Нет, не какой-нибудь! Ри умна, а этим достоинством обладают далеко не все эльфийские девушки… Наверное, это то, что называют породой — ее не спрячешь и не скроешь. Не единожды я задавался вопросом: какая она — настоящая Ри? Ведь пленница рассказала о себе очень мало, да и то, без сомнения, половина этого была искусной ложью.
— Кстати, раз уж у нас зашел столь любопытный разговор, — вдруг совершенно спокойно сказала Ри, утолив жажду, — не поведаешь ли ты мне напоследок кое-что? Вы сумели выяснить что-нибудь про моего папашу?
Язык у Ри, несмотря на то что она вылакала не меньше половины бутылки, никоим образом не заплетался, на ногах девушка держалась твердо, да и вообще выглядела абсолютно трезвой.
— Нет, — покачал головой я. — Сделать это не так легко. Этим потом займутся…
— В Инкубаторе, — криво усмехнулась пленница.
Ри не спрашивала, она утверждала, но все же я посчитал своим долгом ответить:
— Да.
— Что ж, говорить мне с тобой больше вроде как не о чем, так что можешь идти. Хочу побыть напоследок наедине с самой собой и своими мыслями, а не принцев беседами развлекать.
И я ушел. Тихо, молча, не произнеся ни слова. Ушел, потому что понимал, что это единственное, что я сейчас могу для Ри сделать. Но не успела еще дверь захлопнуться за моей спиной, как понял, что неправ. Я мог для Ри сделать еще кое-что. Нет! Должен был! Обязан! И пусть шанс на успех поистине ничтожен, но не сдаваться же опять без боя!
О том, чтобы сделать Ри исключением из правила, можно и не мечтать — таэ Луорен никогда на это не пойдет. Но вот еще раз попытаться выбить для дикарки отсрочку стоит. Все-таки одной из причин, почему Ри подарили десять дней, было то, что она спасла мне жизнь во время нападения орков. Но ведь пленница снова выручила меня, без ее весьма своевременной помощи я бы погиб. Так что, да, я должен поговорить с отцом, должен получить отсрочку, выиграть время, а потом я еще что-нибудь придумаю!
Не мешкая, я отправился в кабинет отца. Хотелось броситься бежать стремглав, но вместо этого я шел не спеша — нужно было тщательно продумать беседу с правителем. Если таэ Луорен подумает, что я слишком увлекся своей новой игрушкой, то никакой отсрочки мне не видать. Нет, упор нужно делать на то, что я всего лишь хочу отблагодарить свою нечаянную спасительницу, успокоить совесть, так сказать.
И вот предо мной высокие двери, за которыми скрывается кабинет правителя Таэн Лаэссэ. Пара стражников-тэлиаков преграждают мне путь.
— Эн Эрайн, извините, но таэ Луорен просил его не беспокоить.
— Почему? — холодно осведомился я.
Тэлиаки не запрещали мне войти, они лишь настоятельно рекомендовали обождать.
— Военный совет, — коротко ответил один из рабов.
Как все не вовремя! Я могу пренебречь предупреждением тэлиаков и ворваться в кабинет. Но станет ли меня тогда слушать отец? Вряд ли! А на положительный вердикт и вовсе не стоит рассчитывать. Что ж, значит, придется ждать.
Я направился к расположенной неподалеку картинной галерее, откуда прекрасно просматривался вход в кабинет. Не стоит мне, как какому-то ничтожному просителю, околачиваться возле дверей.
К своему стыду, я должен был признать, что про войну с орками уже и думать забыл. Оправдывало меня только то, что за последние дни произошло слишком много событий, которые затрагивали меня лично.
Да, надо бы узнать, как обстоят дела на фронтах. Последнее, что я слышал, так это то, что ургские орды остановились именно там, где мы предполагали. Они не спешили пока форсировать ни Рийску, ни Велайю, ни переправляться на другой берег Скалистого моря. До вольного города Танниса орки тоже дошли, но, как и Вольгород, трогать его не стали, лишь взяли человеческое поселение в блокаду и потребовали выдать всех находившихся в городе лоэл’ли и дэйш’ли. К счастью, к тому времени мы всех уже успели из города эвакуировать.
Мелькнула мысль — а ведь Ри тоже забыла! Поначалу, когда дикарка только узнала о войне, она чуть ли не каждый день спрашивала, как обстоят дела в Таннисе. Но за последние несколько дней не задала ни одного вопроса.
Двери кабинета распахнулись только примерно через час. Сначала вышел хмурый Эсриан Амирин-Саурэ, затем дядя Вэйон, потом последовал еще десяток лоэл’ли, которые имели то или иное отношение к армии, разведке, Министерству внутренних дел или казначейству. Я обождал еще несколько минут, больше из-за дверей никто не показывался.
Что ж, рискнем. Вряд ли у таэ Луорена сейчас хорошее настроение, но, с другой стороны, когда это оно у него было хорошее?
Я вошел в кабинет и мысленно выругался — отец пил чайлис в компании своего старшего сына и наследника. Какой же я идиот! Мог бы догадаться, что Тэлиана на важное совещание правитель обязательно бы пригласил!
Любезно поприветствовал своих родственников, на их лицах проскользнула тень удивления. Но меня все-таки пригласили к столу, и таэ Луорен лично налил мне в пиалу чайлиса. Затем некоторое время текла размеренная светская беседа, меня еще раз поздравили с женитьбой, заметили, как мне повезло с супругой. Не сомневаюсь, до моего прихода отец с братом говорили совсем на другие, гораздо более важные темы. Но все-таки кое-какой вывод из этой пустой беседы я сделал — Тэлиан либо ничего не знал о покушении, либо очень искусно делал вид, что не знал.
Услышал я и последние новости. Оказалось, что за время, на которое я выпустил разворачивающиеся военные действия из поля зрения, ничего особенно не изменилось. Во всяком случае, так мне сказали.
Поведали мне и о реорганизации кадров. Так, некоторое время назад было принято решение большую часть дэйш’ли заново прогнать через Инкубатор, чтобы создать новых воинов-тэлиаков и тем самым в разы увеличить армию. Разумное решение, хотя и немного запоздалое, так как на модификацию рабов потребуется около трех месяцев, а это во время войны непозволительно долгий срок.