Эрайн Элиар-Тиани
8-й день Тарен-лин 223 года от О. В.
День не задался с самого утра. Проснулся я рано, в отвратительном настроении и с дикой головной болью. Всю ночь меня мучили кошмары, я то просыпался в холодном поту, а то опять проваливался в какую-то серую беспросветную хмарь. Содержание снов в памяти не сохранилось, осталось лишь несколько мрачных картин, полных отчаяния и безнадеги.
Неудивительно, что утром я сначала из-за какой-то мелочи сорвался на Яни, а потом закатил дешевую истерику Ареину и целителю, которые опять решили почтить меня визитом. Правильно, а то вдруг яд не весь вышел из организма и я внепланово помру?..
Врачеватель прописал мне какие-то успокаивающие микстуры, посоветовал почаще бывать на свежем воздухе и по возможности постараться разобраться в причинах плохого настроения и повышенной раздражительности — что я после ухода гостей и не преминул сделать.
Плохое настроение, говорите? Нервный срыв? Кошмары?
И они еще удивляются? Спрашивают — почему?
Вам по пунктам расписать?..
Нападение орков, при котором я был тяжело ранен и лишь чудом не погиб. Для начала хватит?.. А стоило мне вернуться домой, как тут же пришлось жениться на стерве кузине. Не правда ли, сущий пустяк?.. Затем еще одно покушение, которое лишь по счастливой случайности не удалось. Случайности, имя которой Ри…
Оказалось, что кто-то так хочет моей смерти, что не гнушается никаких методов. Более того, мой таинственный враг либо сам лоэл’ли, либо имеет при дворе своего агента. Немыслимо!
И если первое покушение еще можно списать на неблагоприятное стечение обстоятельств (да и было ли оно первым, меня не единожды в путешествии подстерегали опасности), то второе расставило все по своим местам. Кто-то очень сильно хотел моей смерти. Вопрос: почему?!
По горячим следам ни исполнителя, ни тем более заказчика найти не удалось. Ареин допросил всех дэйш’ли, которые посещали этаж за последние несколько дней, но никто ничего не видел, не знал и, разумеется, никакую бутылку с ядом не приносил. Такое чувство, будто сосуд с вином сам материализовался у меня в кабинете. Но это невозможно. И не только из-за того, что телепортацию отдельных неодушевленных предметов мы пока не освоили, но еще и потому, что Ареин проверил мои апартаменты и даже остатков никаких чужеродных магических плетений не нашел.
Но все вышеперечисленное меркло перед тем, что…
Для меня не было секретом, что дражайшему отцу я по большей части безразличен, как, впрочем, и мой младший брат, и сестра, как и наша мать. Если таэ Луорен и испытывал отеческие чувства к кому-то из своих детей, то только к моему старшему брату Тэлиану. Я не удивился, когда узнал, что историю с отравлением решили не предавать огласке — это было вполне логично, особенно в текущей ситуации. Но вот о чем я и подумать не мог, так это о том, что таэ Луорен не только не навестит меня, не проявит даже толики отеческой заботы, но и решит использовать в качестве наживки.
У отца за его долгую жизнь — а прожил таэ Луорен даже по лоэльским меркам немало, через несколько лет ему исполнится две тысячи шестьсот лет, — было три жены, считая мою мать. Но, по общему мнению, да и, по словам самого отца, любил он только Милиану. Ту самую таэни, что наложила на себя руки в плену у человеческого императора. И вот, когда еще и ста тридцати лет не прошло после смерти Милианы, ему вновь пришлось связать себя узами брака. Потому что все его дети, кроме Тэлиана, погибли еще на Вэллате, а правителю Таэн Лаэссэ нужны наследники числом более одного. Потому что нужно показать пример другим вдовцам.
Так что, да, я понимал своего отца. Знал, что к своей третьей жене он не испытывал никаких теплых чувств, да и, по правде говоря, мать этого и не заслуживала. У таэ Луорена был совсем небольшой выбор невест, а потому не стоит удивляться, что новой таэни стала такая недалекая во всех отношениях женщина. Но я не мог понять, почему не только любви, но и внимания почти не досталось нам — младшим детям лоэльского правителя. Тэлиан и то относился ко мне гораздо теплее, чем родители. Но на роль отца старший брат отнюдь не претендовал — у него и без того проблем хватало: свою первую жену и детей он тоже похоронил на Вэллате…
И после этого они спрашивают — почему у меня плохое настроение?!
Если же посмотреть глубже, то был еще один фактор, который не лучшим образом сказывался на моем состоянии, — Ри. Сегодня отпущенное полукровке время ровно в полночь истечет. И хотя я понимал, что пройдет не так уж много времени, прежде чем девчонку вернут из Инкубатора… Что так нужно, что, в конце концов, таков закон!.. Мне было не по себе. Не раз и не два меня посещала мысль, что после всего, что сделала Ри, наше отношение просто бесчестно.
Весь день я избегал общества пленницы. Возможно, потому, что просто боялся посмотреть Ри в глаза.
Так, я имел весьма длительную беседу с сестренкой. Лэйану очень интересовала и сама церемония, и особенно брачная ночь, ведь совсем скоро она должна была оказаться на моем месте, то есть на месте Миэны. Оказалось, что наша матушка нисколько свою единственную дочь к грядущим переменам в жизни не подготовила, так что представления Лэи о том, что происходит между мужем и женой за закрытыми дверями, весьма образны и далеки от истины. Пожалуй, правда сестру может и напугать, но уж точно не мне ей рассказывать о том, как появляются дети. А вот с матерью стоит поговорить. Пусть меньше о нарядах да традициях думает, а то если Лэя такой неподготовленной взойдет на брачное ложе, то в итоге мужа вполне может и побить, знаю я характер сестренки.
Потом я навестил у целителей Найри. Друг был все так же плох, но, по словам врачевателей, надежда на выздоровление все же была. Только вот лечение могло затянуться на годы.
Потом я отправился… Да много чего было потом! И лишь под вечер я понял, что веду себя как трус. Как жалкий, ничтожный трус!
Я распахнул дверь в кабинет.
Ри, как паук, висела на самом верху книжного шкафа и пыталась вытащить с полки толстенный фолиант. Дикарка испуганно обернулась и выронила тяжелую книгу. Суматошно попыталась ее поймать, потеряла равновесие и рухнула вниз.
Не думая, я бросился вперед. Подхватил девушку на руки.
Потом я много раз задавал себе вопрос: почему я так поступил? Ведь мог же попытаться сплести из нитей силы узор, который смягчил бы падение пленницы. Да, не факт, что успел бы, но… Мог вообще ничего не делать — Ри живучая, как кошка, и падение со шкафа ей бы вряд ли хоть сколько-то повредило. Но нет, я, как герой, бросился спасать девушку!
— О, кажется, я тебе сломала шкаф, — хихикнула Ри. В левой руке дикарка сжимала обломок карниза.
— Ничего, — улыбнулся я.
Ри молчала, я тоже не знал, что сказать. Наконец девушка пошевелилась и попыталась отстраниться. Лицо пленницы скривилось. И я не мог понять, каких эмоций на нем теперь отражалось больше: рассеянности, ненависти или… омерзения?
— Отпусти.
Я вздохнул и поставил пленницу на ноги, сделал шаг в сторону.
— Почему ты меня так ненавидишь? — тихо спросил я.
— И ты еще спрашиваешь?! Хотя да, все время забываю, ты же не понимаешь! Если даже на минуту забыть, что твои соплеменники истребили целую расу, если сосредоточиться на мне лично… Какой-то проклятый эльф обрюхатил мою матушку и тем самым сломал ей жизнь. Всего через несколько часов уничтожат саму мою суть и все воспоминания. Этого недостаточно?!
— Ты сама говорила, что нельзя одно существо судить по целой расе.
— И что? Ты мой господин, а я твоя рабыня. Значит, все, что делают со мной, происходит с твоего попустительства. Значит, в этом твоя вина.
— Я ничего не могу изменить! — сорвался я.
— Или просто не хочешь, — зло усмехнулась девушка.
— Не могу, — упрямо ответил я.
— Как скажешь! Хочешь обманывать себя — пожалуйста! Но со мной этот фокус не пройдет, не из той глины слеплена, — опять ощерилась в улыбке огненноволосая дикарка.