Пока никаких опасных тварей нам не встретилось. Так, воины дэйш’ли сняли с деревьев парочку змей, маскирующихся под лианы, да прибили здорового мохнатого паука… И все! И это за добрый час, что мы гуляли по этому саду камней! Удивительно мирная картина, какая-то сказочная, нереальная — кругом живописные развалины, буйство зелени, благоухающие цветы, пестрые крылья бабочек. Единственное, что выбивается из всеобщего благолепия, — это пара выжженных прогалин. Странно. Климат не тот, чтобы тут что-то само по себе загорелось… Хотя может, просто молния ударила?
Ни принц, ни его почетный эскорт никакого внимания на черные пятна пепелищ не обращали. А я что? Я вроде как не местная, и забот у меня и без того хватает, чтобы размышлять о возможных причинах пожаров. Вот надо еще сиятельного эльфа беседой развлекать…
На небольшой центральной площади Дэлиона принц топтался уже чуть ли не два часа. Я не спорю, здесь действительно было на что посмотреть: развалины ратуши, храма Восьмерых Светлых Богов, богатые дома местных купцов и дворян и даже неплохо сохранившийся фонтан. Но не столько же времени!
Я устало опустилась на бортик фонтана. Сам фонтан давно не работал и сейчас больше всего напоминал заболоченный пруд, но вода на вид казалась довольно чистой. Сильно хотелось пить… Эрайн, разумеется, флягу с водой захватил, да и у тэлиаков на поясах таковые болтались, а вот о бедной рабыне никто не подумал. Но из этого болота я пить не рискну, неизвестно еще, какую заразу подхватить можно. Я развела ряску рукой, умыла лицо. Стало немного легче. Передышка получилась недолгой — Эрайн опять отправился исследовать очередные примечательные развалины, так сказать, изнутри. Я поднялась с бортика фонтана и поплелась за ним, дабы в меру сил продолжить развлекать младшего эльфийского принца беседой.
Никогда не понимала, что можно находить интересного в том, чтобы по всяким развалинам лазить. Я вот этих развалин столько повидала да излазила, что на десяток-другой жизней хватит. Век бы этой разрухи не видела! Все эти руины городов, может, и примечательны, но только если забыть о том, немыми памятниками чему они являются.
А вот принцу нравилось, с его лица весь день не сходило выражение неземного восторга. Он с какой-то затаенной грустью и нежностью касался колонн и статуй, водил пальцами по тонкой резьбе, будто пытался впитать в себя наследие давно умерших людей. Странное поведение для эльфа, очень странное!
Когда принц в очередной раз замер у безголовой статуи и принялся черкать карандашом в блокноте, я не выдержала:
— Неужели все эльфы так трепетно относятся к наследию презренных людишек?
Эрайн с удивлением и некоторым раздражением посмотрел на меня.
— Нет, я скорее исключение. Другие лоэл’ли в большинстве своем это мое увлечение не разделяют. Скорее даже осуждают и считают недостойным.
— Хм, так вы, лоэл, сочувствующий? — О, я наглею! Как бы мне по мордам за такое от этого ушастого не получить… Но, Такима сохрани, как же меня все достало! Да и любопытство заело.
— Не угадала, — криво и как-то зло усмехнулся эльф. Похоже, мне удалось полностью завладеть вниманием ушастого, о статуе он уже забыл, вон даже блокнот и карандаш обратно в сумку убрал. — Я всегда считал, что мы слишком милосердно обошлись с людьми. А после того как повидал Таннис, посмотрел на людишек — убогих… жалких… опустившихся, погрязших в грязи и пороке… — еще больше убедился в своем мнении.
Про «погрязших в пороке» — это ушастый зря. «Мой хозяин» в этом вопросе большинству жителей вольного города сто очков вперед даст.
— И все же вас, лоэл, творения этих самых жалких людишек очень интересуют, — теперь моя очередь криво усмехаться. Эх, чую, аукнется мне эта беседа, еще как аукнется! Но просто не могу удержаться.
— Кто-то изучает муравьев и муравейники, а я вот людей и их города. Так почему первое не зазорно, а второе — да?
Это он меня спрашивает?
И, Хайдаш побери, этот наглый, самодовольный эльфенок только что сравнил людей с какими-то… букашками?!
— Наверное, потому, что муравьи признаны существами полезными, этакими хранителями леса. А людей вы, лоэл’ли, истово ненавидите и сделали (и продолжаете делать!) все возможное, чтобы полностью искоренить людской род.
— Искореняем. Ненавидим, — кивнул эльф. — А как еще надо поступать со зловредными насекомыми?
— Но… почему?! — вырвалось у меня.
Доподлинно никто не знал, почему эльфы вдруг так взъелись на людей, ходили слухи, строились предположения, но не более… С орками у нас были давние счеты, с троллями тоже имелась некоторая напряженность в отношениях, с гномами… Коротышки просто присоединились к сильнейшим, к тому же им пообещали большой кусок пирога — Габийские горы. Но эльфы? Ведь минуло не более пары лет, как они прошли через Врата, люди выделили эльфам землю под поселение на границе Империи и Ургостана, и, насколько я знаю, ничто дальнейших печальных событий не предвещало. Но именно ушастые были инициаторами Последней войны, а другие нелюди вступили в коалицию уже потом. И если бы не эльфы, то войны бы не было, и до сих пор процветали бы Империя Алрин и другие человеческие государства.
— А ты не знаешь? — удивился Эрайн.
— Мне как-то забыли сообщить, как и всем остальным людям!
— Ты — не человек.
— Это уже детали. Важно другое! Что никто в Таннисе, а скорее всего, и в других вольных городах не знает, почему лоэл’ли вдруг воспылали такой ненавистью к людям.
— Как… не знает?..
— Так. Строятся догадки, выдвигаются версии, одна невероятнее другой. Вон в таннисской Академии уже несколько десятков диссертаций накатали по поводу причин, вынудивших эльфов начать войну.
— Подожди! — Принц предупреждающе поднял руку. — Не мы начали войну. После Исхода последнее, к чему мой народ стремился, так это к новой войне… Нет! Элиарай ару начали люди.
— Люди? — прошептала я. — Как? Почему?
— Один ваш правитель очень много о себе возомнил.
— Какой правитель?
— Император. Надеюсь, далее уточнять не надо, ведь Империя у людей была всего одна.
— И что он сделал? — Я проигнорировала издевку принца.
— Покусился на святое. На наших женщин. Посчитал, что беглецы из другого мира с радостью уступят ему одну лоэл’лину, В качестве жеста доброй воли, как он сказал.
Так вот оно что! Неужели война разразилась из-за какой-то эльфийки и тешущего свою похоть императора?.. Хотя почему бы и нет? Войны случались и из-за меньшего. Тем более что женщин у лоэл’ли крайне мало, и берегут они их как зеницу ока.
— И вы не уступили?
— А нас и не спрашивали, просто поставили перед фактом, что надо делиться… — Эрайн зло усмехнулся. — Однажды ночью люди императора выкрали из палаточного городка, который мы разбили на щедро выделенном людьми болоте, таэни.
Таэни? Королеву?!
— Вашу мать?! — ахнула я.
— Нет, — покачал головой эльф, — моя мать тогда еще не родилась.
Ну да, точно! У эльфиек же крайне короткий репродуктивный срок. Мать Эрайна еще сама до Второго совершеннолетия не доросла, так что родилась она явно уже после войны.
— Предыдущую жену таэ Луорена, мать Тэлиана, моего старшего брата, — добавил принц.
Этого не может быть!!! Неужели последний император был таким идиотом?!
Хотя мне как-то попадался дневник одного из переживших Последнюю войну. Я читала, что эльфов, когда они только пришли в наш мир, никто не воспринял всерьез. Лоэл’ли было всего несколько тысяч, они были измотаны войной и истощены. Разве такая жалкая кучка нелюдей могла представлять какую-то угрозу многомиллионной Империи?.. Но люди не учли, что лоэл’ли не только искусные воины, многократно превосходящие по всем показателям людей, но и все, без исключений, маги. А вот то, что пришельцы необычайно красивы, люди, на свою беду, заметили.
— И что с ней сталось? — тихо, уже заранее предвидя ответ, спросила я.
— Предпочла покончить с собой, чем достаться какому-то человечишке… Так ты все еще считаешь, что у нас не было повода объявлять войну?