– Постой, луноликая, посмотри сюда! – воскликнул старик и протянул ей живописный портрет. – Это принц тридевятого царства. От тебя без ума; ни есть, ни пить, ни спать не может. На глазах чахнет. Меня прислал тебя сосватать, а не то совсем, взаправду, помереть обещал. И будем мы тогда, сиротиночки, слезы горькие лить да думать, что нам с добром нашим делать. А у нас его навалом. Чес-слово: как навалили, так оно и лежит, добро это.
– И то правда, давно пора замуж. Какая разница: этот принц, тот принц, все едино, – кивнула красавица. – Пошли, батюшке тебя представлю.
Старик неожиданно засуетился:
– А вот это без надобности. Ты сама ему скажи, а я тебя тут подожду. Выйдешь, и мы вместе отправимся в тридевятое царство. – И он сунул ей в руки портрет. – Отцу покажи, чтобы не осерчал понапрасну. Да смотри не забудь на словах передать, что принц молодой, красивый и богатый.
Царевна равнодушно согласилась:
– Ну жди, если хочешь, – и вошла в городские ворота.
Санька поднялся с пола:
– Не к добру сон.
Он решительно надел колечко на палец, закрыл глаза и громко проговорил:
– Хочу оказаться в царстве Берендея, а еще лучше – рядом с Василисой.
Однако на этот раз не произошло ничего необычного; никаких рывков или толчков, никакой потери памяти, даже не закружилась голова. Звуки – и те не изменились; криков соседей, правда, не было слышно, но вот вода с пропускающего на кухне крана все так же капала и действовала на нервы.
«Не сработало, наверно, плохо сосредоточился, – подумал Санька и резко передернул плечами, ему почему-то стало холодно. – Ладно, сделаем маленький перерыв. Для начала поставим чайничек».
Он открыл глаза, собираясь пойти на кухню перекусить, и замер: вместо комнаты он очутился в каком-то глубоком колодце. Этакий каменный мешок. Ни дверей, ни окон, ничего; лишь одно вкопанное посередине длинное, заостренное бревно, пикой уходящее вверх. Стены, выложенные из плотно подогнанных камней, не имели ни малейших трещин, и вскарабкаться по ним вверх было невозможно. Эту «приятную» обстановку дополняли несколько скелетов, валявшихся на полу в самых живописных позах. Сырой, затхлый воздух. Гробовую тишину нарушали только звуки капающей воды, но на испорченный кран это не походило.
– Вот так номер, – пробормотал парнишка, усаживаясь на пол. – Называется, приехали. Станция конечная, всем на выход. А где указатель?
Он разжал пальцы; колечко было на месте, и это успокаивало. Теперь предстояло выяснить, где это он.
– Так, первым делом нужно выбраться отсюда на свободу. Как там кот-то говорил? «Если очень захотеть»? Ладушки. Лучше всего выйти в лес, а там видно будет.
Санька отступил на шаг назад, а затем решительно двинулся вперед. Упругая волна на миг сжала его и тут же отпустила; яркий свет ослепил паренька. А когда он снова смог видеть, то обомлел от неожиданности.
Он понял, что попал совсем не туда, куда намеревался; вместо весело шумящих от ветра деревьев перед ним появилась маленькая комнатушка, посреди которой за простым, грубо сколоченным столом сидели два человека. Одетые в короткие рубахи из неокрашенного сукна и такие же штаны, они походили бы на работников или слуг, если бы не свирепые лица да груда оружия, сваленная в углу. Возможно, это были солдаты, но в безлюдном месте их легко было принять за разбойников. Перед ними стояла большая, наполовину пустая миска с жареной рыбой, тарелка с нарезанным крупными кусками черным хлебом и большой глиняный кувшин. Внезапное мистическое появление незнакомого человека повергло их в глубокий шок. Окаменев от ужаса, они стояли, вытаращив глаза, с поднятыми кружками в руках. Они уже успели выпить, и один замер с надкусанным куском, а у второго изо рта торчал рыбий хвостик.
– Всем привет, – промямлил Санька, растерянно оглядываясь. – Приятно подавиться. Прошу прощения, я тут случайно. Маленькое недоразумение. Шел, знаете ли, мимо, а попал почему-то к вам. Направление малость перепутал; со всяким случиться может. Так что откланиваюсь, до свидания.
Истошный вопль оглушил парнишку.
– Нечистая! – ожил и завизжал один из истуканов. – Сгинь, пропади!
– Да я тут вообще, ничего... – начал Санька, но дверь распахнулась, и в комнату ворвался... человек в серой рясе.
– Батюшки, монах! Серый Орден! – ахнул Санька. – Каким ветром меня сюда-то занесло? Скорее уносить отсюда ноги, пока голова цела.
Он начал медленно пятиться назад и попытался снова заскочить в стену. Но не тут-то было. От волнения он никак не мог сосредоточиться на своем желании.
В отчаянии он ринулся к выходу, пытаясь вырваться из этой западни, но потрясенно остановился: на него уставилась встревоженная физиономия Хряка, самого большого в этом мире Санькина врага.
Увидев богатыря, живого и невредимого, советник поначалу в ужасе отпрянул назад, но быстро пришел в себя и, завопив истошным голосом:
– Взять его! Связать его! – метнулся назад и захлопнул дверь.
– Угу, счас! – кивнул Санька и опрокинул стол, придавив двоих. Третий оказался проворнее и успел отскочить в сторону. Богатырь не стал с ним возиться, и пока тот силился вытащить нож, просто запустил ему в голову огромным кувшином. Кувшин разлетелся на сотню кусочков, и последний противник повалился в лужу вина.
Не раздумывая, Санька подался в противоположную сторону и, проскочив стену, заметался по замку, по каким-то длинным, запутанным коридорам. Он перепрыгивал через ящики, бревна и еще бог знает что и уже слышал у себя за спиной хриплое дыхание и сопение своих преследователей. Наконец вырвался во двор и очутился в самой гуще врагов. Повсюду мелькали факелы, сверкали мечи, скрипели ворота, перекрывая решеткой выход. Монахи кинулись к богатырю с твердым намерением убить его на этот раз.
В последнее мгновение Санька прыгнул в крепостную стену. Проскочив сквозь нее, он очутился на вымощенной булыжником дороге, и тут начало твориться уже совсем нечто странное: окружающий мир исказился, начал расплываться и выкручиваться. Замелькали калейдоскопом фантастические, ни на что не похожие леса, поля, подземные туннели, снова леса, реки. Ветер свистел в ушах, серый туман скрывал окружающие предметы. Все казалось нереальным.
«А может, у меня крыша поехала?» – мелькнула в голове у Саньки мысль, но додумать ее он не успел, а со всего маху врезался во что-то твердое. В глазах у него потемнело, и он рухнул наземь.
Санька лежал на земле и постепенно приходил в себя, собирая по одной свои мысли, разлетевшиеся при ударе. Было так больно и муторно, что не хотелось ни шевелиться, ни даже открывать глаза. Голова раскалывалась, но проверять, цела она или нет, не хватало смелости.
«Ну почему я такой невезучий, – грустно размышлял парнишка. – Все люди как люди – или заклинание какое скажут, или волшебной палочкой махнут, и все, никаких проблем, что хотят, то и получают. У меня же сплошные неприятности – что в первый раз, что сейчас. Того гляди головы лишишься. С колечком что-то произошло: я просил его к Василисе доставить, а появился Хряк. Может, оно испортилось и советника с царевной перепутало? В таком случае где я сейчас нахожусь?»
Санька медленно приоткрыл глаза и обалдел. Прямо перед его носом, выгибаясь петлей, деловито ползла жирная гусеница. Все бы ничего, но ползла она... по воздуху.
– Легкое сотрясение мозга, вызывающее кратковременные галлюцинации, – пробормотал Санька и наморщил лоб, пытаясь сконцентрироваться.
Это ему удалось, но легче не стало: теперь ему показалось, что гусеница ползла по острию копья, нацеленному прямо на него.
От этого видения у Саньки испортилось настроение. Получалось, что он действительно спятил, раз ему чудится невесть что. Он снова прикрыл глаза и начал внушать себе, что все нормально, все хорошо. А то, что он видит, вовсе и не бзик, а... а обычное продолжение сна.
Ну конечно же, он снова незаметно для себя уснул. Это была замечательная мысль. Одним махом она объясняла, что и замок, и подземелье, и даже Хряк, а уж тем более этот глупый червяк с лапками явились ему во сне. Сон, конечно, неважнецкий, но пару минут еще можно полежать, а затем уже и просыпаться.