– Вы мне не верите? – Парнишка даже побелел от обиды. – Можете спросить у кота Баюна. Он учил: не хочешь говорить – не говори, а врать не смей.
– Хм... – хмыкнул первый голос. – Настырный какой. А может, он не врет, а? Но он такой грязный, что и не разберешь. Слушай, давай его умоем.
Тотчас в воздухе возникли ковшик, тазик и кусок мыла. Рядом повисло вышитое полотенце.
– Мыться так мыться, – согласился Санька и протянул руки.
Не тут-то было. Мыло, словно поджаренная кукуруза, с легким треском хлопнуло и вспенилось тысячами маленьких пузырей. Парнишка едва успел закрыть глаза, как эта пена полностью покрыла его голову. Тут же сверху на него обрушился целый водяной поток, очень мало похожий на тоненькую струйку из ковшика. Вода мигом промочила всю одежду, лезла в нос, уши и рот.
Ошеломленный таким обращением Санька замер и, не дыша, стоял столбиком, ожидая, какая еще неприятность свалится ему на голову, но вместо очередной бяки почувствовал на своем лице пушистое полотенце. Он открыл глаза и увидел зеркало, а в зеркале себя: чистого, с аккуратно расчесанными волосами и, самое странное, в совершенно сухой одежде. Все произошло так быстро, что он даже не успел рассердиться.
Зато оба голоса хором радостно загалдели:
– Гляди, и вправду наш богатырь. Здравствуй, родимый, проходи, располагайся.
– Спасибо, родимые, – передразнил их Санька. – Я, если вы случайно не заметили, давно зашел. Только располагаться времени нет. Я совсем недавно появился в царстве, а уже столько всего наслушался. Это правда, что Василису околдовали? Где Баба-Яга и почему тут такое запустение?
– Подожди, подожди. Не так быстро, – перебили его голоса. – Давай по порядку. Околдовали Василису или нет, не ведаем; слышали, что она пропала. Об этом сказала Баба-Яга пару дней назад, села в ступу и улетела. Оттого и пыль кругом завелась.
– Дальше.
– А что дальше? Это все. Мы больше ничего не знаем. Бабка себе под нос бурчала, что она догадывается, кто Василису похитил, и злодею это так просто с рук не сойдет. Ягу с тех пор не видели; ты первый, кто в избушку заглянул.
– Ясно. Ну а вы кто? Чего прячетесь, покажитесь.
Наступила небольшая пауза. Затем один из голосов вздохнул.
– Мы бы с превеликим удовольствием, но никак нельзя. Невидимые мы. И имена свои произнести не можем – запрещено. Потому что если какой человек сможет нас позвать, то мы обязаны исполнить любое его желание. Ты, того, сам догадаться должен, а не угадаешь, извини...
Санька сосредоточенно почесал затылок. Он старательно вспоминал прочитанные в детстве сказки, но ничего нужного на ум не приходило. Все по одному – поди туда, не знаю куда, сват Наум, джинн из лампы. Были, правда, двое из ларца, хотя их невидимками не назовешь.
Парнишка так ожесточенно скреб свою шевелюру, что выдрал у себя из головы клок волос.
«Не хватало полысеть», – подумал он и как бы невзначай спросил:
– А подсказки никакой нет?
– Чай, не маленький, чужим умом жить. Давай свою отгадку.
– Сват Наум и кум Игнат, – неожиданно ляпнул Санька и сам испугался.
В ответ грянул дружный хохот:
– Ну ты даешь! Точно Санька-богатырь. Вообще-то точнее будет кум Наум и сват Игнат, но имена угадал правильно. Что прикажешь?
Желаний у Саньки было всего два. Первое: переодеться, иначе так и придется всем постоянно доказывать, что он не вражеский лазутчик. А второе – побыстрее попасть во дворец к царю Берендею.
– Это мы запросто, – обрадовались невидимки. – Но прежде ты поесть должен. Не принято у нас гостя голодным отпускать.
Тотчас старая скатерть с остатками еды завязалась узлом и исчезла, а на столе появились тарелка дымящихся щей, пара запеченных перепелов с картошкой и горшочек топленого молока рядом с пышным теплым пирогом. Отдельно лежали большой сверток одежды и веревочный клубок.
Через полчаса Санька, подкрепившись, развернул одежду и даже крякнул от досады.
– Ребята, вы чего мне подсунули? Это же полный богатырский комплект: шлем, кольчуга, щит и меч. Не хватает лишь копья да верного вороного коня. Неужели вы думаете, что я в таком виде смогу незаметно до Берендея добраться?
– Так ты все-таки как-никак богатырь, – нерешительно попытался возразить Наум. – Но твое слово – закон.
Доспехи исчезли, а на столе появились простая застиранная рубаха, латаные штаны и пара стоптанных лаптей. Сверху лежал тонкий платок.
Санька двумя пальчиками поднял рубаху:
– Ну, молодцы, ну, конспираторы. Хорошо еще грязью для достоверности не перемазали. А платок зачем? В девицу превращаться?
Слева прозвучал сдавленный смешок:
– Где ты видел девицу в штанах? А платочек тебе понадобится, когда до города доберешься. Перед тем как войти во дворец, найди укромное местечко, и его себе на голову накинь. Там увидишь, что произойдет.
Богатырь переоделся, вышел на крыльцо и бросил клубок на землю.
– Вы со мной? – спросил он у невидимок.
– Пока не можем. Нам Яга наказала избушку сторожить.
– Ну, раз приказано, так ждите. Но я так думаю, лучше бы вам отправиться на поиски Яги – мало ли что. – И Санька зашагал за клубком.
Долго ли, коротко ли, но вот показались знакомые стены. У Саньки чаще забилось сердце, и в душе затеплилась маленькая надежда: может, насочиняли все про Василису, а она сейчас выбежит ему навстречу, протянет руки, засмеется и бросится на грудь.
Но все гладко происходит только в мечтах, а в жизни вечно вылезают всякие заморочки. Хотя солнце и стояло высоко в небе, ворота оказались на запоре. Возле них стояла телега, груженная сеном. Понурая лошаденка равнодушно рассматривала что-то на земле, а из сена раздавался храп спящего возницы.
Санька постучал. Тишина. Он снова постучал – уже сильнее. Никакого ответа. Тогда он принялся барабанить что было сил, затем развернулся и принялся колотить по створке ногой.
Наконец в бойнице появилось недовольное лицо стражника:
– Кого тут черти носят? – Увидев оборванного паренька, он скривился: – Ты, обглодыш, будешь шуметь – уши надеру.
Это наглое заявление возмутило Саньку до глубины души. Получалось, что его и тут, в городе, совершенно не помнят и ни во что не ставят. Вроде и времени прошло не так много, а уже напрочь забыли.
– Я богатырь Санька.
Стражник сначала удивленно хмыкнул, затем хрюкнул, а потом принялся громко хохотать и в конце концов повалился на пол. Наконец успокоился, вытер рукавом слезы и, отдышавшись, укоризненно произнес.
– Молод еще, а врать-то уже горазд. Говорят, – он понизил голос, – его сам Кащей Бессмертный в свою свиту зачислил. Потому как геройская личность. Можно сказать, в одиночку целый Серый Орден уничтожил. Они наше царство захватить хотели, а Санька-богатырь не дал. Этих самых захватчиков, как тараканов, видимо-невидимо налетело. Богатырь Санька вышел им навстречу; как махнет мечом направо – улица, махнет налево – переулочек. Всыпал по первое число.
Слушая этот рассказ, Санька непроизвольно расправил грудь и приосанился. Все-таки приятно. Молодец Баюн, постарался. На все царство прославил. Но тогда тем более странно, что его не узнают. Раз в бою видели, так обязаны и помнить. Неужели он так сильно переменился?
– А ты никак в битве участвовал? – перебил он ударившегося в воспоминания вояку.
– Не так чтобы рядом, но почти; в то время я служил пешим ратником в той сотне, что на подмогу шла. Мы, считай, на полдня всего-то и не успели.
– Получается, ты того Саньку и в глаза не видел?
– Ты полегче, а не то точно по лбу схлопочешь. Не видел. Конечно, здороваться не здоровался, врать не буду, но рядышком стоял. Вот как до тебя, даже ближе. Он еще с Василисой...
– Ну и каков он?
– Каков, каков. Я его вообще-то со спины видал, но скажу тебе – герой. Одним словом, богатырь. Плечи – во. Широченные такие плечи. Сам он – во, таких, как ты, пяток нужно сложить. Грудь колесом. Глаза голубые-голубые и волосы русые. Свой, коренной русак. Борода небольшая, колечками...