В отличие от естественного хода вещей промышленный центр создавался как металлургический. На территории к северу от Боспора на небольшой речке Восточный Булганак уже к осени 1203 года развернулся весьма значительный комплекс, в котором работало около 250 квалифицированных рабочих. Река была перегорожена плотиной и оборудована включаемым водяным колесом, которое использовалось для привода мехов, нагнетавших воздух или в домну, или в печь для рафинации. Сама домна, будучи высотой семи метров и объемом около семи кубов, за раз могла восстанавливать до 5 тонн руды. Работала она на привозной из Киевского княжества озерной руде и кучном березовом угле, а воздух поступал в нее предварительно подогретым, это позволяло получать весьма неплохой выход – с 5 тонн руды, содержащей около 30-40% железа, получалось восстановить до 1500 кг искомого металла, выходящего в виде чугуна. Это был превосходный результат для начала 13 века. Но на этой стадии обработка железа не заканчивалась. Дальше чугун шел небольшими партиями в пудлинговую печь, где из него выжигался лишний углерод, а также фосфор, с помощью известковых присадок. Полученную сталь, еще в стадии тестообразной смеси, порциями по 10 кг прокатывали на ручных станках для получения так называемой сварной стали. Первую сварную сталь более-менее адекватного качества стали получать уже к маю 1203 года, но на этом развитие не закончилось. Дальнейшая работа шла над процессом легирования. К ноябрю освоили две ходовые легирующие добавки – кремний и марганец, которые в виде сплава с железом добавляли в прошедший выжигание чугун. И к тому же времени эффективность первой металлургической мануфактуры достигла уровня выпуска в сутки до 100 кг сварной легированной стали, при этом, узким местом была небольшая пудлинговая печь и ручной прокатный станок. То есть, для увеличения продуктивности нужно ставить вторую параллельную линию. Одновременно осваивались методы обработки, в частности инструменты. Особую роль, конечно, играли примитивные станки – прокатный, ударный, прессовальный и токарный. Прокатный станок обладал двумя гранитными валами, между которыми прокатывали раскаленную стальную массу, постепенно уменьшая ее толщину. Так как ширина валов и направляющих была фиксированной, то продуктом такого проката оказались стальные листы нужной толщины и одинаковых размеров. Привод валов был ручным – крутящий момент передавался понижающей передачей массивных бронзовых шестеренок. Ударный станок представлял собой стальной молот весом около 40 кг с механическим приводом. Молот располагался на подвижном станке. Взводился он с помощью понижающей передачи шестеренок и эксцентрика. Угол возвышения выставлялся заранее, это позволяло регулировать силу удара. Прессовальный станок был рассчитан под стандартный лист стали, выходящий из прокатного станка, и был нехитрой конструкции с вертикальным червячным приводом и отношением понижающей передачи 30 к 1, что позволяло развить неплохое усилие. Серьезные проблемы возникли только с токарным станком, который, во-первых, нужен был в нескольких экземплярах, а во-вторых, ручного привода для него остро не хватало – либо обороты получались маленькими, либо крутящий момент. Все решилось после того, как построили отдельный барак, в котором каждый токарный станок приводился в действие лошадью, идущей по кругу. Единственный серьезный конструктивный минус заключался в том, что длинных заготовок на нем обрабатывать было нельзя. Но так как это не требовалось, ибо он предназначался для производства арбалетных болтов, то подобным недостатком можно было пренебречь. Весь комплекс занимал около двух десятков акров земли и был обнесен высоким каменным забором. Вход на территорию был ограничен, а всем рабочим под страхом казни семьи запрещалось обсуждать какие-либо детали производственного процесса. Так как это была мануфактура, то имело место сильное разделение труда с выделением профильных отделов, это, опять же, способствовало безопасности – ни один рабочий не знал всего производственного процесса. Из-за особенностей местности по современным меркам мануфактура получилась довольно маломощной, однако для того времени ее возможности были чем-то запредельным, почти сказочным. Помимо металлургии рядом с Боспором было развернуто еще два очень любопытных комплекса. Первый являл собой селекционные поля, на которых занимались соответствующей деятельностью с целью повысить урожайность зерновых культур. Второй представлял собой центр самогоноварения. По сути это была вторая мануфактура, на которой работало еще 120 человек. Эффективность этого производства оказалась отменным – после запуска полного цикла в сутки получалось около 100 литров высококачественного рафинированного спирта. Который дальше частью фасовался в глиняные емкости ориентировочно по 1 литру и шел на продажу как медицинский препарат – для промывки ран, а часть отправлялась во второй отдел мануфактуры. В этом отделе его разбавляли фильтрованной через угольный и серебряный фильтры пресной водой в соотношении 1 к 4, после расфасовывали по дубовым бочкам, в которые добавляли вкусовые фруктовые добавки, и настаивали. После настаивания ликер фильтровали и расфасовывали по тарам торговых емкостей – 5 и 10 литров. Соотношение медицинского спирта к ликерам в производственном процессе был примерно 1 к 20, так ликер пошел на ура в Европе и стал цениться как изысканный напиток, за который неплохо платили. В то время как спирт, шедший для медицинских целей, могли себе позволить только весьма состоятельные люди, что на Востоке, что на Западе, потому как он был практически золотым. Само собой – при таком положение дел спирт расходился меньшими партиями, но приносил очень серьезные доходы. Так, если за литр ликера давали в среднем один боспорский денарий (50 г серебра), то за литр спирта – двадцать пять. Мануфактура работала на привозном сырье, которое скупалось в славянских землях, в первую очередь это, конечно, было Киевское княжество. Себестоимость производства 1 литра спирта с учетом стоимости сырья составляло 10 боспорских облов, это говорило об очень высокой финансовой эффективности производства. Хотя, конечно, металлургическое оказалось еще лучше в этом плане и, если бы вся продукция уходила на продажу, то могло бы буквально озолотить государство. Однако, металлургическая мануфактура ограничивалась поставками качественных кузнечных инструментов, которые шли буквально на вес золота. Позволить их себе могли далеко не все кузнецы, однако 5-10 наборов ценной по 30 боспорских денариев уходили с торговыми кораблями каждый месяц с ноября 1203 года. Казалось бы странно – организовывать металлургическое производство на привозном сырье, но это только на первый взгляд странно. Достаточно оценить стоимость, по которой скупались руда и уголь, уже доставленные в Боспор. Так 1 пуд руды оценивался в 3 обола, а пуд кучного березового угля – в 5. Особняком стоял каменный уголь, который использовался в процессе цементирования и рафинирования, его стоимость была высокой – целых 10 оболов за пуд. В общей сложности, суточный расход на сырье металлургической мануфактуры не превышал трех денариев, а полученная в итоге сталь оценивалась по 5 боспорских денариев за 1 кг, то есть неполную марку серебра венского стандарта. Но это так – цена для перспективы, ибо на первых порах практически весь продукт уходил на собственные нужды – изготовление латных доспехов и оружия.
Хоть промышленный центр и развивался организованно и очень быстрыми темпами, но без курьезов не обходилось. Один из работников решил попробовать на вкус медицинский спирт. Он ему очень понравился, поэтому этот товарищ к концу своей смены умудрялся напиваться до такой степени, что еле ногами шевелил. Само собой, с ним приключился "несчастный случай", а на его место был взят старший сын. Но подобную ситуацию оставлять без системной реакции было нельзя, поэтому на производстве был введен некий аналог "сухого закона" – за пределами мануфактуры можешь хоть упиться, но на свою смену должен явиться трезвый и на ее протяжении не употреблять. Ну и распустили слухи о чрезвычайном вреде употребления чистого спирта в области мужской силы. И это только один маленький курьез в общей череде производственных недоразумений. А ведь рабочих становилось все больше. В марте была развернута небольшая мастерская по производству бумаги, которая раз в неделю отгружала на склад около 200 листов плотной бумаги размером примерно 0,5х0,5м, в мастерской работало 40 человек. В связи с развернувшимся строительством был организован небольшой кирпичный заводик, который раз в сутки поставлял на строительные площадки около 10 кубов качественного, обожженного кирпича. И много чего прочего по мелочи. По предварительным оценкам, на промышленных объектах Боспора трудилось уже в первых числах 1204 года около тысячи человек – это были государственные рабочие. Количество для того времени немалое, и они далеко не все обладали нужной квалификацией, так как таких объемов производство еще нигде не концентрировалось. Поэтому в январе 1204 года учреждается Боспорский академический центр с двумя ступенями обучения. Первая ступень универсальная и ее проходят все – в нее входит чтение латыни, письмо на латыни, счет и небольшой курс естествознания, представленный преимущественно физикой. На второй уровень, в котором было пять отделений: металла, войны, моря, медицины и управления, переходила только небольшая часть рабочих. Здесь готовили бригадиров и начальников смен для металлургической мануфактуры, офицеров армии, капитанов кораблей, врачей и чиновников. Зачем дублировать обучение чиновников? Дело в том, что наборы из бедных сирот – временная мера и вскоре они прекратятся, после чего воспроизводство численности и качества должно будет идти естественным путем. Никакой философии, никакой риторики, никакой поэзии – исключительно полезные практические навыки и знания. На первых порах Академический центр размещался в нескольких небольших зданиях и имел за весь 1204 год всего 72 слушателя. Это было обусловлено острым кадровым и методическим голодом, который можно решить исключительно постепенно. Особым образом развивались отношения с религией. Эрик был как будто между двух огней – с одной стороны он возведен в княжеское достоинство монархом восточной христианской церкви, с другой стороны – большое количество его союзников находилось в лоне западной. Поэтому после длительных согласований в Боспорском княжестве устанавливался поликонфессионат, то есть одновременно разрешалось действовать как православным, так и католическим церковным аппаратам, что позволило избежать волнения народа. Подобная мера хоть и сказалась на отношениях с папой римским, которые стали ухудшаться, причем довольно стремительно, но совершенно никак не отозвалась на взаимодействии с тамплиерами. Эти ребята взялись за дело всерьез и занимались укреплением своих позиций на Ближнем Востоке любыми доступными способами, игнорируя провокации как христиан, так и мусульман. Как в той пословице "Васька слушает, да ест". В том торгово-финансовом узелке, что завязался силами тогда еще барона между Антиохией, Алеппо и Эдессой, равномерно и взаимовыгодно перемешались все участники, что сказалось на взаимовыручке. За прошедшие с отъезда Эрика два года тамплиеры уже дважды выступали для военной помощи Эдессе, что было оценено по достоинству и укрепило отношения между этими феодальными регионами. В общем, это был серьезный прорыв, так как никогда прежде такого тесного сотрудничества между мусульманами и христианами не случалось, что незамедлительно сказалось на уровне религиозного фанатизма – он у всех участников товарно-денежных отношений в районе Эдесско-Антиохийского торговой зоны стал резко исчезать. Само собой, эта ситуация давала солидные дивиденды князю, так как Боспорский банк участвовал своим капиталом практически во всех серьезных торговых операциях тамплиеров. Во всех этих делах и заботах Эрик практически не уделял времени Морриган и сыну. Такое поведение в конце январе 1204 года вылилось в истерику его супруги. Ей было все равно, чем он занимается, но уделять внимание он обязан. Вроде бы и не глупая женщина, и откуда взялся этот вывих?