− Я знаю: ты − малый не промах, служил в десанте… Но даже не пробуй выходить за пределы… Лет пятнадцать назад, когда ты еще был в форме, тебя едва ли взяли бы в нашу шарагу даже в ученики.
− Я все понял, − сказал Жуков, постепенно справляясь с вынужденным помутнением сознания. − Но нам надо правильно договориться.
− Затем я и здесь, − коротко улыбнулся незнакомец. − Присаживайся поудобней. Время у нас, полагаю, имеется.
В дверь заглянула его спутница. Лицо ее было сосредоточенным и отчужденным. Что-то произнесла на английском. Парень невнятно ответил, и девушка исчезла в темноте.
− Вот тебе и немая… − произнес Жуков. Помедлив, прибавил: − Серьезная за вами сила. Только теперь понял.
− Это очень сложный вопрос, − сказал парень. − Многое зависит от обстоятельств. И сейчас они сложились в твою пользу. Твоя задача: умно ими воспользоваться.
− Точно не убьете? − спросил Жуков.
− Постараюсь изо всех сил.
− Тогда − так… Все диски в сумке…
− Все двадцать одна штука?
Тут Юра вспомнил, что один из дисков забыт им в проигрывателе, оставленном в доме Геннадия.
Впрочем, сейчас это не имело особенного значения.
− Да, двадцать один. Можете пересчитать.
МАКСИМ ТРОФИМОВ
В полночь мне позвонил Уитни. Сообщил, что в Москву вылетел Ричард. При этом многозначительно намекнул, что его неверный служащий прибывает в Россию не один. Что означало: с головорезами, должными уничтожить выпавшего из их обоймы собрата, то бишь Роланда Эверхарта, под чьей личиной я для них существовал. Получив указания босса, я отправился к его здешнему поверенному Льву Моисеевичу Труману, от кого получил некий контракт, заключенный между американской и российской корпорациями. Контракт, как следовало из канвы легенды, я изъял у найденного и нейтрализованного мною Жукова.
Ранним утром я прибыл в отель, где должен был остановиться Ричард, и оставил для него пакет у портье. Затем позвонил сам Ричард. Услышав, что я на пару дней вынужден отлучиться из столицы по неотложным делам, он не скрыл разочарования, сказав, что непременно и очно обязан встретиться со мной. Что я, естественно, ему пообещал самым непринужденным образом.
Затем со мной связался Гарик. Поведал, что ночью возле дома происходили непонятные передвижения машин, однако он подозревает, что обитатели интересующей меня квартиры с утра намерены ее покинуть, ибо чего среди ночи они меняли спущенное колесо и заливали воду в бачок омывателя?
Медлить было нельзя. Истомленная бездействием Нина напросилась взять ее с собой. Поневоле пришлось согласиться − торчать в четырех стенах и глазеть в телевизор, где не было ни одной англоязычной программы, являлось занятием тоскливым, а отпускать ее одну в город я не хотел.
Уже отъезжая от дома, заметил крадущуюся за нами серую «Волгу». Присмотревшись к номеру, озабоченно уяснил, что это именно та машина, за которой я следовал накануне. Вот тебе раз! И каким же таким образом… Раздумывать, впрочем, было некогда.
Я проскочил на красный сигнал светофора, завернул в переулок, путая след, а затем проехал по односторонней улице в противоположную сторону, снова нырнув в подворотню. Затормозил и вышел из машины под арку, приглядевшись из-за ее стены к перекрестку.
«Волга», каким-то чудом разгадавшая мои маневры, выехала из переулка, замерла в нерешительности, а после последовала по предписанным правилам, сгинув вдали.
− За нами следят? − взволнованно обратилась ко мне Нина.
− Полагаю, да.
− Это серьезно?
− Более чем.
− Но у нас же нет никакого оружия…
Законченная авантюристка.
Когда я подъезжал к дому Жукова, вновь отзвонил Гарик. Сообщил:
− Они срочно отруливают. На «Ниве». С сумками. Поедут по Калужскому, я слышал базар. Там какая-то новая трасса… Во, ну, дела! Менты из автобуса выскочили, чуть не повязали, один в морду получил, урод, прямо в мусорку улетел… Все, слиняли!
«Нива» проскочила прямо у капота моих «Жигулей». Я увидел бледное лицо Жукова, крутящего во все стороны головой. Но, не успел тронуться, как заметил устремившейся за беглецами черный «Лексус».
На миг захотелось плюнуть на все, и никуда не ехать. Вокруг меня кипела непонятная и, чувствовалось, опасная игра, влезать в которую определенно не стоило. И все же я пересилил себя, в очередной раз встроившись в хвост скрывающихся в потоке машин.
«Нива» направлялась на Юго-запад, но в какой-то момент ушла в сторону, непонятно зачем пытаясь обогнуть прямую, достаточно свободную трассу. «Лексус» сумел вклиниться за ней, а меня, бестолково метнувшегося вправо, отрезал поток.
Я помчался вперед, лихорадочно соображая, что, если водитель «Нивы» решил схитрить, оторвавшись от вероятного преследования, то так или иначе сделает крюк до выезда на шоссе, а у меня, напротив, будет серьезная фора. Я пересек кольцевую и двинулся в сторону аэропорта. Дорога сузилась, потянулась пробка, и я переместился в правый ряд, приглядываясь в зеркальце заднего обзора.
Прошло более двадцати минут, в течение которых я уныло тащился среди чадящих грузовиков, но тут появилась искомая «Нива», узнанная мной по характерной желтой наклейке на заднем стекле с надписью «Не ту страну назвали Гондурасом». За ней тащился «Лексус». Различить в нем кого-либо за густо затемненными стеклами, возможности не было.
Мы долго и чинно ехали по трассе. «Нива» сбавила свою первоначальную прыть, ровно и даже неспешно катя в среднем ряду. Мощный «Лексус», изнывая от нерастраченной энергии таящегося в его движке табуна, покорно тащился следом. Я поддерживал общую тактику нашего движения в неведомое.
Закончилась Московская область, началась Калужская. На очередном съезде влево «Нива» мигнула желтым сигналом, уходя на поворот. Я приотстал, и снова, отрезанный встречным движением, потерял из вида свернувшие на сельскую дорогу машины. Когда же удалось повторить их маневр, след их простыл.
Я проехал деревню, далее пошел проселок с небрежно утрамбованным крупным щебнем, уходящий к лесным горизонтам. Проселок был пуст. Проехав по нему пару километров в шлейфе взбитой колесами мучнистой пыли, я заметил в кювете догорающую машину. Вернее, покореженный, растерзанный остов. Вглядевшись в него, понял: тот самый «Лексус». Сожженные, разваленные взрывом трупы, многократно виденные мною в Чечне, заставили меня озадачиться: это было похоже на серьезную противотанковую мину, но следов подрыва на дорожном полотне не усматривалось.
Нина глядела на меня то ли с опаской, то ли с каким-то странным уважением.
− Вот так, милая, − обтекаемо высказался я.
− И для тебя это всего лишь работа?.. − В тоне ее звучал ужас и озадаченность.
− Ты говоришь так, как будто я это сделал… − Я тронул машину, устремляясь вперед, за исчезнувшей «Нивой».
− Я видела твой взгляд… Ты просто это оценивал… Будто картину в музее. Ты можешь мне объяснить, что здесь происходит? Ты здесь по делам отца… Это что, тоже его дела? − У нее нервно подергивалась щека.
И тут я подумал: а почему бы не рассказать все, как есть?
И − начал свою историю, гоня по расстилавшейся меж лесов пустынной дороге.
Проехав километров пятнадцать мимо чащоб и редких глухих деревень, уперся в тупик старого ельника.
«Нива» исчезла. Вероятно, свернула в лес или к какому-то неизвестному пристанищу.
− Вот и все, − сказал я.
− И что теперь? − грустно спросила она.
− Теперь я знаю номер машины. У нее есть владелец. Попробуем зайти с другого конца.
− Я говорю, что ты будешь делать потом, когда все это закончится?
− Есть предложения? − спросил я.
− Не знаю, − сказала она. − Когда-то мне нравился Роланд Эверхарт. Теперь его нет. Мне предстоит во многом разобраться.
Мы поехали обратно. До того места, где догорали останки «Лексуса», оставалось рукой подать, и вдруг Нина сказала:
− Я хочу пить.
Я приметил съезд на глинистую дорожку, ведущую, вероятно, к какому-то жилью. Там наверняка были колодцы.