− Мне не предоставляют гражданства, поскольку я нигде не работаю и у меня два привода в полицию, − жаловался он. − Но то, что я едва не сложил голову за их интересы в Афганистане, никого не заботит. Мерзавцы! Они должны мне минимум миллион, а отказывают даже в пособии по безработице!
Пораздумав с недельку, Абу воспользовался подаренным паспортом по растолкованной ему схеме, правда, без умысла надуть тот или иной банк, хотя и открыл себе запасной накопительный счет.
День шел за днем, жизнь в Нью-Йорке устаивалась, Дик навещал его редко, и поневоле начинало казаться, что задуманная ЦРУ комбинация дала сбой, а может, и вовсе развалилась на каком-то этапе, обратив в бессмыслицу его переезд из Флориды и нынешнюю службу среди бесконечного потока баулов, чемоданов и саквояжей.
Однако он ошибался. Звонок куратора, которого он ждал, раздался поздним вечером, и Дик сообщил, что завтра Абу предстоит встреча с ним в одном из небольших отелей в центре Манхэттена.
Это было довольно-таки странным указанием: обычно они встречались без каких-либо конспиративных таинств в ресторанчиках или в кафе, а то и просто беседовали в машине, так зачем нужен отель? Или, помимо Дика, Абу желает увидеть кто-либо еще? Какой-нибудь руководитель? Опыт работы в разведке наталкивал именно на эту мысль, и она оказалась верной. Однако удивление Абу было безмерно, когда, в сопровождении Дика войдя в номер, он обнаружил в нем скромно сидящего в угловом кресле самого директора ведомства! Это было обескураживающей неожиданностью, и сам собою напросился вывод: если ему соблаговолила уделить внимание столь значимая персона, то дело крайне серьезно.
− Вы знаете, кто я? − не вставая с места, сухо спросил директор.
Абу вежливо наклонил голову.
− Мне хотелось бы лично познакомиться с вами, − небрежным тоном продолжил тот. − Вам предстоит ответственная работа, и вы можете высказать мне все свои пожелания и сомнения, если таковые, конечно, имеются… Как, кстати, вам у нас в Америке? Пообвыклись?
− Я очень признателен и вам, и вашей стране, − учтиво произнес Абу. − И сделаю все, что от меня потребуется.
− Мы тоже выполним все свои обязательства, − прозвучал уверенный ответ. − Это касается и вас, и вашей жены.
− Но сначала, − сдержанно произнес Дик, − ознакомься вот с этим… − И − протянул Абу тонкую папку с эмблемой ведомства: головой белого орлана в синем круге, за щитом с колкой звездой всепроникающих лучей.
В папке находились два листа с убористым шрифтом, над которым крупно нависало всего лишь одно слово: « ЗАДАНИЕ».
− Пройди в другую комнату и внимательно прочитай, − сказал Дик.
− Камеры будут отслеживать мои реакции? − позволил себе усмешку Абу.
− А что, будут реакции? − с надменной иронией заметил директор.
Абу прошел в соседнее помещение и неспешно изучил текст. Вернувшись обратно, положил папку на стол.
− Я все понял, − проронил в пространство.
− Ваши пожелания?
− Моей жене необходима операция.
− Она будет сделана.
− Ну и… если возможно, то дополнительное финансирование…
− Само собой. − Директор совершенно не менял позы. Жесткое лицо его было маскообразно, в глазах не отражалось ни малейшей эмоции, лишь нехотя кривились тонкие губы, словно сплевывая обрывистые фразы.
− Не сегодня-завтра тебе позвонит Хабибулла, − мягко произнес Дик. − Ты скажешь, что договорился об устройстве его парней в авиашколу, и готов встретить их в Нью-Йорке. Это − все. Если он попросит тебя сопроводить их во Флориду и устроить на месте, не отказывай, но сошлись на свою занятость на работе, и намекни на необходимость компенсации за внеплановый отпуск. Вероятно, он свяжет тебя с человеком, должным присматривать за его подопечными во Флориде. Им надо держать исполнителей в постоянной психологической форме. А вернее, в рамках заданной формулы. Такой человек определенно существует, и нам крайне необходимо выявить его. Для связи со мной у тебя будет отдельный телефон.
− Я могу спросить о конечной цели? − Абу посмотрел директору прямо в глаза.
Глаза были по-прежнему равнодушны и сонны.
− Естественно, это ваше право, − промолвил он, а затем повернул ладонь в сторону Дика, предлагая тому продолжить.
− Они захватят самолет и выдвинут требования прекратить санкции в отношении Ирака, − вдумчиво произнес Дик. − Далее с нашей стороны последует оценка такого события. И начнется определенного рода кампания… Вот тут-то у тебя появляется шанс вернуться на родину… В достойном и весомом качестве.
− Но зачем им для этого проходить летную подготовку?
− Они хотят увести самолет в третью страну, − ответил Дик. − И очень боятся наших подставных аэродромов.
Около часа они обсуждали акценты предстоящего Абу общения, организационные тонкости, а в конце беседы Дик положил перед ним пухлый конверт с наличными, сказав:
− На непредвиденные первоначальные расходы. По завершении операции ты и твоя жена незамедлительно получаете гражданство. Тебя устраивает такая премия?
− И, кроме того, мы оплатим ваш курс обучения летчика, − вставил директор. − Но учтите: существует вероятность, что они попытаются вовлечь в операцию и вас… Мы опасаемся этого, но должны быть готовы и к такому развитию событий.
− Вы хотите сказать, что я вместе с ними…
− Даже если ты вместе с ними, − натянуто рассмеялся Дик, − то все равно − вместе с нами… Или ты струсил? Или думаешь, мы не сумеем вывести тебя из игры? А может, не доверяешь нам? − Глаза его внезапно холодно и даже враждебно сощурились.
«А какой тут, собственно, выход?» − мелькнуло в голове у Абу.
− Я хочу попросить вас, если случится худшее, позаботиться о Мариам, − отчужденно произнес он.
− Мы говорим о допущениях, а вы уже планируете экстремальные события, − с разочарованной укоризной произнес директор.
− Так меня учили в нашей разведке, − парировал Абу. − Надеясь на лучшее, надо готовиться к худшему. И не думаю, что принципы вашей службы в этом смысле чем-то разнятся от наших.
− И все-таки побольше оптимизма…
− Я постараюсь.
− Тогда у меня еще один вопрос: в какой степени доверяет вам Хабибулла, как вы думаете?
− Я думаю, что он не доверяет мне абсолютно, − ответил Абу. − И идет сейчас на слепой риск. Поэтому не исключаю, что данные курсанты − далеко не единственная группа…
Директор сумрачно кивнул, и скулы его отяжелели: своими словами Абу явно подтвердил его подозрения в непредсказуемости противника, устремления которого пытались использовать.
Значит, как вывел для себя Абу, ЦРУ не владело всей информацией о замыслах террористов, и контрразведывательная составляющая покуда была туманна и оставляла возможность катастрофических промахов.
А когда он ехал из отеля домой, то сделал для себя еще один вывод: его тоже готовят к неуправляемому финалу операции, готовят уже не исподволь, а напрямик, подслащивая горечь предстоящего смертельного риска патокой успокоительных и лживых заверений…
Отныне он не верил Дику. Но что означало это неверие, и какой была ему цена, если он, Абу, находился в тисках ярма, сбросить которое теперь означало очевидную гибель?
Он ясно сознавал, что являет из себя ЦРУ. Формально этот конгломерат отличался всеми признаками разведки с ее прямыми обязанностями представлять руководству страны секретную информацию и выводы из ее анализа. Но таковые функции были лишь частью технического механизма. На самом деле, ЦРУ являлось государством в государстве, подчиняясь капиталу, а не политикам, капиталом назначенным. Во всей мировой истории никакая разведка не обладала собственными вооруженными силами, авиацией, подлодками, тюрьмами, не смещала по своему разумению неугодные правительства, массово устраняя неугодных, не громоздила внутренние проекты, регулируя политическую жизнь страны и ее экономику.
Абу понимал, что в любой момент может оказаться разменной монеткой в лапах этого чудовища.
Оставалось уповать на Аллаха. Но, увы, он по-прежнему был отстранен от него, хотя наступала пора усомниться в гордыне своего глупого отчуждения от Всеведущего и Всевышнего, единственно способного вывести его на спасительную и твердую дорогу.