Спустя несколько дней Хердред добрался до ярмарки, располагавшейся почти в самом сердце Нарбонской Галлии. Первым делом он приценился к маслам, а потом выставил на продажу и свои бочонки, но по более низкой цене. Завидев первую же приближающуюся женщину, молодой «торговец» начал громко расхваливать свой товар:
– Берите масло из оливы и кукурузы, отдам совсем дешево! Еще вчера оно росло на полях Макона! Купите, прекрасная госпожа, не пожалеете! Вы посмотрите только на его удивительную прозрачность! – Хердред черпаком подцепил вязкую желто-зеленую жидкость и на глазах потенциальной покупательницы медленно слил ее обратно в бочонок.
– Из Макона, говоришь? – заинтересовалась женщина, судя по всему, не бедная, ибо за нею следовали две служанки, уже нагруженные покупками. – Выговор у тебя, однако, странный…
– Смесь франкского, галльского и южно-бургундского диалектов, госпожа, – охотно поддержал беседу Хердред. – Но главное ведь, чтобы мы друг друга поняли и смогли договориться о цене, – многозначительно подмигнул он даме.
– И сколько же ты просишь за целый бочонок?
– О, госпожа, совсем немного: серебряный теодорих за один буассо [102].
– Это четыре квадра?
– По римским меркам, – подтвердил шустрый «торговец».
– Что ж, я, пожалуй, возьму бочонок. Вот, держи серебряный теодорих!
Хердред принял из рук женщины монету, ловко всунул ее в кожаный напоясный кошель и предложил:
– Госпожа, за вашу доброту готов бесплатно помочь донести бочонок, куда прикажете.
Женщина благосклонно кивнула, и Хердред, взгромоздив увесистую ношу на плечо, проводил ее до стоявшей неподалеку повозки с верхом из серой рогожи.
– Благодарю тебя, торговец, – признательно сказала покупательница. – Довольно редкий поступок для наших ярмарок. Обычно здесь каждый норовит только обобрать бедную вдову.
Хердред окинул женщину оценивающим взглядом: та была еще молода и весьма привлекательна собою. Поэтому, набравшись смелости, предложил без обиняков:
– Печально: такая прекрасная женщина, и уже вдова… Может, не откажетесь от моих услуг и в других делах?
– Возможно. Навести меня вечером, после ярмарки. Я живу недалеко от города, ближе к Валансу. Поедешь по каменной дороге, никуда не сворачивая, потом спросишь дом Вифлонии. Вифлония – это я. До встречи. – Женщина многообещающе улыбнулась, после чего с помощью служанок разместилась в повозке.
Повозка тотчас тронулась с места и вскоре исчезла в людской сутолоке.
Хердред быстро распродал свой товар, ибо его конкуренты просили за один буассо почти в два раза больше, и направился по дороге, ведущей в Валанс. Дорога, выложенная римлянами еще до прихода остготов, сохранилась во вполне приличном состоянии. «За что я больше всего уважал римлян, – думал по пути Хердред, – так это за их дороги. Ну и, пожалуй, еще за лорики-гаматы – отменные все-таки кольчуги!»
Вскоре на горизонте показался добротный каменный дом, утопающий в зеленом густом саду. «Неужто это и есть жилище Вифлонии? Тогда такую бы вдову да под бочок на всю оставшуюся жизнь!» – пронеслась в голове парня озорная мысль. Завидев шедшую по обочине дороги девушку с большой плетеной корзиной в руках, он окликнул ее:
– Красавица! Не подскажешь, как мне найти дом госпожи Вифлонии?
Девушка оглянулась, и Хердред признал в ней одну из служанок вдовы. «Надо же, и эта чертовски хороша: черноволосая, смуглая… Интересно, здесь все такие?» – подумал он мельком. Красавица меж тем тоже узнала его.
– О, вы тот самый добрый торговец, у которого госпожа купила сегодня масло! – приветливо улыбнулась она Хердреду. – Так считайте, что вы уже нашли. Вон ее вилла, – девушка указала пальчиком в сторону уже примеченного им густого раскидистого сада.
– Так садись в повозку, подвезу!
Девушка не заставила повторять предложение дважды: ловко закинула корзину в повозку, после чего и сама удобно устроилась рядом с ней.
– Поехали! – звонко скомандовала она.
– Как твое имя? – поинтересовался Хердред, трогаясь с места.
– Бреджит, – ответила юная прелестница.
– Странное имя, впервые такое слышу.
– Да, необычное. Моя мать, рабыня, была родом из Аквитании.
– Стало быть, и ты – рабыня?
– И я, – кивнула Бреджит.
– А скажи-ка мне, Бреджит, отчего я не вижу в ваших краях остготов?
– Они покинули наш домен почти месяц назад. Даже те, которые успели обзавестись здесь семьми. Жен и детей, правда, забрали с собой, все имущество тоже вывезли. Бросили только свои дома. Те из местных жителей, кто порасторопнее, уже захватили их: чего ж добру пропадать?..
– И кто же теперь правит вашим доменом? – усердствовал разговорчивый «торговец».
– То мне неведомо. Местная знать, наверное. Знаю только, что в Валансе из горожан создали отряды ополченцев. Вроде бы для поддержания порядка в городе и предместьях.
– Поня-ятно, – протянул задумчиво Хердред. – А кто наместник Нарбонской Галлии, тоже не знаешь?
– Да нет его. Как остготы ушли, все богачи передрались за власть. Госпожа рассказывала, что в Вуароне даже произошла вооруженная стычка между двумя знатными родами, считавшими себя прямыми потомками вождя Ингэма, правившего здешними племенами галлов до прихода римлян. Так разве ж теперь наверняка выяснишь, кто именно – прямой потомок? Столько лет прошло…
Вифлония встретила «торговца» приветливо. Заодно пригласила и отужинать с нею. По римскому обычаю оба возлежали за столом на подушках, а Бреджит им прислуживала. Угощений было выставлено много, и Хердред с удовольствием поглощал их, запивая вином, изготовленным из винограда с собственных виноградников вдовы. Вкус напитка смутно напомнил ему что-то, но что именно, он так и не вспомнил.
Дальше все происходило точно в тумане: он с Вифлонией на ее ложе… пылкое возбуждение… безумная страсть… А потом Хердред как будто провалился в бездну.
Очнулся же он уже в своей повозке, причем почти у самого Роман-сюр-Изера. Тряхнув головой, Хердред сел и огляделся. Неожиданно в первых рассветных лучах на его руке блеснул голубой камень.
«Значит, то был не сон, коли на пальце – перстень, да еще столь красивый. Стало быть, я не ударил в грязь лицом нынешней ночью. Непонятно только, зачем нужно было вывозить меня с виллы?.. Странная все-таки женщина эта Вифлония… – размышлял Хердред, управляя повозкой. – Впрочем, я отнюдь не прочь свидеться с ней еще раз…»
До лагеря короля Австразии Хердред добирался почти неделю. Явившись же, сразу, не тратя времени на приведение себя в порядок, направился к королевскому шатру. Телохранители были предупреждены о его появлении и пропустили к королю, не задав ни единого вопроса.
– Рассказывай, Хердред! Причем желательно во всех подробностях, – повелел сгоравший от нетерпения Теодорих.
– Хорошо, мой господин. Итак, на путь от вашего лагеря до Роман-сюр-Изера у меня ушло примерно семь дней. Гарнизон бургундов я миновал благополучно: по моим прикидкам, он насчитывает человек двести, не больше. Ни одного остготского гарнизона за все время пути я не встретил! Более того, население Нарбонской Галлии, почувствовав свободу, пошло буквально вразнос: представители знати передрались за верховную власть, торговцы взвинтили цены. Вдобавок в домене царит полное безвластие – наместника нет вообще! Получается, что это и не домен уже вовсе, а просто ничейная земля.
Теодорих удовлетворенно кивнул и озвучил Хердреду свои планы:
– Я собираюсь отправить в Нарбонскую Галлию отряд из пятисот человек. Тебе, как и обещал, даю сотню пехотинцев. Дом и жену выберешь там на своё усмотрение. Считай это моей наградой тебе за верную службу.
Хердред преклонил перед королем колена.
– Благодарю вас, мой повелитель! Для меня большая честь – служить в Нарбонской Галлии. – Невольно ему вспомнилась Вифлония с ее роскошной виллой: чем не лакомый кусочек?
102
Буассо – 16 литров.