– Ответь, воин, ты любил Присциллу? – спросила она неожиданно.
– Увы, нет, – сконфуженно признался юноша. – Просто, будучи дочерью самого наместника, Присцилла отчего-то пожелала в мужья именно меня, а я малодушно не нашел в себе сил воспротивиться решению Марка Левия… В конце концов, я ведь не знатный букеларий, чтобы противостоять могущественному Сегноцию, тем более что в свое время он оказал мне милость – дал прибежище в Ахене. Мой отказ от брака с его старшей дочерью мог бы вызвать нежелательный для меня гнев наместника. Не говоря уж о гневе, а возможно и последующей мести отвергнутой невесты – своенравной Присциллы. Упокой, Логос, ее душу!
– Ты арианин?
– Да.
– Ты пришел в Ахен издалека?
– Да… – Теодорих решил уклониться от излишних подробностей. – Доставил Сегноцию письмо от дефенсоров из Виенна.
– Эстер рассказывала мне о твоей победе над драконом.
Теодорих вскочил:
– Так значит, она здесь и я оказался прав?! Лауренция, умоляю, скажи правду! Где ты прячешь госпожу Эстер?
– Тс-с! – женщина многозначительно приложила палец к губам. – И у холмов бывают уши. Сядь и успокойся. Скрывать не буду: Эстер у меня…
В тот же миг в одной из стен отворилась незаметная с виду дверца, и из нее выпорхнула беглянка. С радостным криком: «Теодорих!» она бросилась к юноше и обвила его шею руками. Тот немедленно заключил ее в долгие и крепкие объятия.
Неожиданно для себя Лауренция, глядя на них, растрогалась: по щекам ее даже заструились слезы радости. Тихо, чтобы не мешать молодым, она вышла из землянки на свежий воздух.
– Эстер, отчего ты надумала сбежать из родительского дома? – выпустив, наконец, девушку из объятий и непроизвольно перейдя на «ты», задал ей Теодорих вопрос, который волновал его более всего.
– У меня не оставалось другого выбора! Я просила отца отменить нашу свадьбу с Детборгом, однако он не внял моей просьбе. Но я – не вещь! У меня есть собственные чувства и желания!..
– Однако тебе надо как можно скорее вернуться – твой отец, будучи сражен очередным свалившимся на него горем, окончательно слег и потерял всякий интерес к жизни!..
– Не сейчас, Теодорих, – виновато опустила глаза Эстер. – Чуть позже…
У юноши вдруг возникло непреодолимое желание поцеловать красавицу, стоявшую сейчас перед ним в скромном платье обычной служанки. И она, кажется, догадалась об этом: запрокинула голову вверх, и их губы слились в страстном поцелуе.
– Вот, возьми, – сказала чуть позже Эстер, сняв с пальца и протянув Теодориху серебряное кольцо с вставкой из горного хрусталя. – Храни его как память об этом нашем первом поцелуе…
Водружая подарок на мизинец левой руки, Теодорих вдруг понял, что причиной бегства Эстер из Ахена отчасти послужил и он сам. Видимо, девушка бежала не только от нежеланного Детборга, но и от поселившейся в девичьем сердце любви к нему, Теодориху…
– Я должен покинуть тебя, Эстер: приближается время службы, – мягко произнес он. – Детборг будет недоволен, если я опоздаю. Тем более ты и сама, наверное, догадываешься, в каком состоянии он сейчас пребывает…
– Мне нет дела до его чувств! – отрезала девушка. – Прощай, Теодорих!.. Надеюсь, мы скоро снова увидимся…
Покинув землянку, Теодорих с удовольствием вдохнул добрую порцию холодного морозного воздуха. Отрезвляющий северный порывистый ветер был сейчас весьма кстати: требовалось срочно привести путавшиеся в голове мысли в порядок. Заметив стоявшую неподалеку хозяйку, юноша окликнул ее:
– Лауренция, всего доброго! Береги Эстер!
– Езжай с миром! – коротко ответствовала та.
Теодорих надел шлем, вскочил на лошадь и поскакал в сторону Ахена.
Глава 7
Почти весь следующий день Теодорих провел на посту у входа в покои Сегноция. Увы, юные дочери наместника не нуждались более в охране: одна умерла, другая пропала без вести…
Судя по растерянно-потерянному виду снующего взад-вперед придворного лекаря, состояние Марка Левия ухудшалось. Уже не единожды Теодориха охватывал порыв броситься к ногам наместника и рассказать ему об Эстер всю правду, но он всякий раз сдерживался, помня о слове, данном Лауренции.
И все-таки к вечеру сердце Теодориха не выдержало: сдав пост и уединившись в служебном помещении стражников, юноша написал Сегноцию письмо:
«Наместнику Ахена и моему покровителю Марку Левию Сегноцию.
Я, Ваш покорный и преданный слуга Теодорих, не достоин более пользоваться Вашим покровительством и предоставленным мне Вами приютом, поэтому вынужден покинуть Ахен. Однако прежде чем сделать это, хочу покаяться в непростительном своем молчании (ибо дал слово воина о неразглашении чужой тайны) и открыть Вам сию тайну: Ваша младшая дочь Эстер жива! Она скрывается в Озерном крае у женщины, именуемой местными жителями Озерной ведьмой. Тайное убежище сей женщины расположено в одном из окрестных холмов, и обнаружить его весьма непросто. Посему осмелюсь дать совет: при поисках ориентируйтесь на исходящий из холма дым от очага, стелящийся понизу подобно туману.
Решаюсь на столь безрадостный для меня шаг исключительно ради блага госпожи Эстер: будучи нищим и бесправным бастардом, я не смогу дать ей счастья, коего она, несомненно, заслуживает.
Прощайте навсегда, господин Сегноций. Навеки благодарный Вам, Теодорих».
Когда чернила высохли, Теодорих аккуратно свернул пергамент трубочкой, сунул до поры до времени за пазуху и, вздохнув, отправился в конюшню.
Друга он застал за уборкой стойла Сильфа. Конь выглядел восхитительно: бодр, упитан, вычищен до блеска.
– Эйнар!
Помощник коннетабля, оторвавшись от привычного занятия, обернулся.
– Теодорих?! Рад тебя видеть! Давненько ты ко мне не заглядывал…
– Да вряд ли и вообще теперь загляну… Я покидаю Ахен, Эйнар. Вот, зашел проститься с тобой.
Эйнар от неожиданности выронил вилы с нанизанным на них сеном.
– С чего это ты удумал? Что-то случилось?
– Случилось, друг… Просто не время сейчас вдаваться в подробности… Если коротко, я ухожу… из-за госпожи Эстер.
– Ничего не понимаю, – недоумевающее потряс головой Эйнар, словно пытаясь стряхнуть нелепое наваждение. – Ну, допустим, она сбежала… А ты-то тут причем?!
– Эстер сбежала, не пожелав стать женой Детборга.
– Ну и что? – хмыкнул друг. – Ее право! Я спрашиваю, причем здесь ты?!
– Вот… смотри… – Вместо ответа Теодорих показал приятелю кольцо, повернутое камнем к ладони.
– Красивый перстень! А зачем ты его перевернул? Боишься чего?
– Это кольцо Эстер.
– Чье? – обомлел Эйнар. – Так ты его у нее украл?!
– Скажешь тоже! – обиженно вскинулся Теодорих. – Она сама мне его подарила. В знак… любви. – Тут глаза Эйнара округлились настолько, что Теодориху показалось: еще чуть-чуть – и они лопнут, оставив друга до конца жизни слепым. – Вот такие вот дела, дружище. Сам не ждал, не гадал… Прошу тебя только об одном: не рассказывай об этом никому!
– Мог бы и не просить, – буркнул, насупившись, Эйнар (настал его черед обижаться). Однако любопытство пересилило: – Так ты решил покинуть Ахен, потому что Эстер обручена с Детборгом, а он просто так от нее не отступится?!
– Отчасти и по этой причине тоже. Однако все гораздо сложнее… Ну сам посуди: что я смогу ей дать? Кто я?! Да Сегноций никогда в жизни не согласится на наш с ней брак!..
– Да-а, не зря я то и дело повторяю любимую присказку о несправедливости этого мира… – философски протянул Эйнар. – Что ж, друг, тогда и впрямь у тебя выход только один – распрощаться с Ахеном раз и навсегда. – И тут же подмигнул лукаво: – Но знай: я уйду вместе с тобой! Мы столько всего вдвоем пережили, что негоже нам будет вдруг разлучиться. Ты только дождись меня: я хочу проститься с Клерет…
Едва забрезжил рассвет, Эйнар неслышно пробрался в пристройку кузницы, где в этот момент крепким сном почивала уставшая за день Клерет. Однако стоило ему слегка прикоснуться к ее плечу, как девушка тотчас открыла глаза. Не ожидавший такой реакции Эйнар отчаянно приложил палец к губам: молчи, мол! Клерет понимающе кивнула, легко поднялась с тюфяка и без лишних слов последовала за ним. Выйдя же на воздух, нахмурилась и с ноткой недовольства спросила: