Пароходчик уснул, уронив голову на грудь. Сонька спустилась вниз, из приоткрытой двери поманила здоровенного вышибалу:
— Забери тут Генриха. Опять перебрал.
Погода была яркая, солнечная, располагающая к прогулкам. Сонька не спеша, шагала по оживленной улице, любовалась яркими одесситами, останавливалась возле витрин ювелирных лавок, внимательно изучала выставленные драгоценности.
Сама она была одета в изысканное кружевное платье, над головой держала изящный зонт, в руке — не менее изящную сумочку. По пути воровка заметила вход в небольшой ресторанчик «Фанкони», направилась к нему. Статный швейцар любезно открыл перед ней дверь, улыбнулся:
— Добро пожаловать, красавица.
Ресторанчик был невероятно уютным, даже интимным. За роялем сидел немолодой музыкант, играл что-то медленное и расслабляющее. Столики здесь располагались таким образом, что каждый из посетителей чувствовал себя обособленно.
Официант проводил посетительницу к местечку возле окна, положил перед ней пухлое меню и с поклоном удалился. Воровка лениво полистала меню, открыла сумочку, достала зеркальце, изучила собственное лицо и, оставшись довольной, принялась с помощью того же зеркальца рассматривать зал. Посетители здесь сидели в основном парами, все они были заняты разговорами, и лишь за одним столиком, также у окна, расположился одинокий пухленький господинчик с пухлыми щечками, не желающий скрывать своего одиночества и скуки. Он читал газету, затем смотрел в окно на протекающую на Дерибасовской жизнь, бросал взгляд на зал и вот теперь, наконец, был полностью поглощен неожиданно возникшей здесь изящной дамочкой.
Официант подошел к Соньке и поинтересовался:
— Мадам готовы к заказу?
— Да, — улыбнулась она, пряча зеркальце в сумку. — Бокал вина и фрукты.
— Вино и фрукты заморские, мадам?
— Конечно.
Парень исчез, девушка с печальной и мечтательной улыбкой начала рассматривать прохожих на улице.
К столу снова подошел официант, протянул ей на небольшом подносе визитку:
— Простите, мадам, вам передана именная карта.
Она заглянула в визитку, прочитала: «АЛЕКСАНДР ДОГМАРОВ. БАНКИР». Оглянулась на сидящего у окна розовощекого господина, и он тут же ответил ей улыбкой и легким поклоном.
Второй официант принес вино и фрукты, но, кроме того, поставил на стол бутылку дорогого французского вина.
— От господина Догмарова.
Сонька вполоборота снова посмотрела на банкира, едва заметно улыбнулась.
— А кто он?
Официант сделал круглые глаза:
— Мадам, если вы не знаете, кто такой господин Догмаров, то вы ничего не знаете про Одессу. Миллионер, владелец банка и антикварных магазинов. Сегодня уезжает в Москву.
— О-о…
Воровка снова оглянулась в сторону банкира: этого было достаточно. Догмаров поднялся из-за своего стола, подошел к даме.
— Вы позволите опуститься к вам на пару минут? — с явным одесским произношением обратился он.
Сонька засмеялась:
— На пару минут? Опускайтесь.
— Гран-мерси. — Банкир уселся, с улыбкой посмотрел на нее. — Вам уже сказали, кто я?
— В общих чертах, — снова рассмеялась Сонька.
— Да, — солидно кивнул молодой господин, — я банкир. Меня знает вся Одесса.
— Почему?
— Почему? Потому что я Александр Догмаров. У меня здесь самый крупный в городе банк.
Сонька протянула руку, украшенную многочисленными кольцами и перстнями, и представилась:
— Софья Сан-Донато.
— Вы не отсюда?
— Нет, я не отсюда. Я из-за границы.
— Мадам, — воскликнул Догмаров, — я так сразу и понял! У вас такие манеры, что это сразу бьет по глазам.
Сонька веселилась:
— Не сильно ударило?
— Ну… Сказать, что смертельно, так не совсем. Но вы почти сразили меня, мадам!
Александр позвал официанта, распорядился:
— Открой вино, Йоська.
Тот выполнил указание, налил в фужеры и удалился.
— Вы всех здесь знаете? — откровенно польстила Догмарову воровка.
— Мадам! — развел руками тот. — Первое: мой дед и папка всю жизнь были здесь банкирами. Братья — тоже банкиры. Их у меня трое. И я банкир. А банкиров в городе знают. Почему?
— Почему?
— А потому как где банк, там и деньги. Вам дошло?
— Дошло.
— А второе, этой мой любимый ресторан. Тут вкусно.
Сонька взяла фужер:
— Я хочу выпить за вас.
— Почему?
— Вы милый, веселый, добрый.
— Как вы догадались?
— Видно. У меня хороший глаз. Они чокнулись и выпили.
— А вы откуда к нам? — спросил Догмаров.
— Из Монако.
— Это где? Франция?
Сонька улыбнулась.
— Почти.
— А повторить можете, как зовут мадам?
— Софья Сан-Донато.
— Теперь запомнил. И как надолго в Одессу?
— Завтра уезжаю.
Банкир даже вскочил.
— Куда?
— В Москву.
— Так я тоже в Москву! Вечером?
— Да, вечером.
— Я могу вас сопровождать?
— Буду рада.
Догмаров был вне себя от счастья. Он поднялся и сурово велел официанту:
— Счет мадам переведи на меня. И ни копейки не приписывай! Я проверю. — Он нагнулся к девушке и объяснил: — Воруют, босяки, ни стыда, ни совести! — И поцеловал ей руку. — К поезду нужно подбить кой-чего в банке, поэтому спешу. Мой вагон пятый. А ваш?
— Тоже пятый.
— Расскажи кому, не поверят, — закатил глаза банкир. — До вечера, мадам Софья Сан-Донато.
Дойдя почти до двери, он вернулся.
— Это я с виду простой, а на самом деле все помню, все знаю, все понимаю.
Сонька видела в окно, как банкир уселся в свою карету, свойски махнул ей и укатил. Пригубила вино, лениво осмотрела зал, снова вернулась взглядом к окну и неожиданно увидела штабс-капитана. Он стоял перед окном и смотрел на нее. Был небрит, оборван и довольно нетрезв. Воровка едва заметным движением пальцев показала ему, чтобы он исчез, Горелов постоял какой-то момент, не сводя с нее глаз, затем ушел.
Сонька шагала по Дерибасовской по-прежнему не спеша, отслеживая тем не менее прохожих, их взгляды, их реакцию на нее. Оглянулась и снова увидела штабс-капитана. Он следовал за нею на приличном расстоянии. Воровка свернула с Дерибасовской в проулочек, заспешила по булыжнику вниз, к морю. Горелов не отставал. Последовал еще один поворот в узкую улочку, и за углом Сонька остановилась. Штабс-капитан подошел к ней на расстояние метра, замер в вопросительном ожидании.
— Что нужно? — спросила девушка.
— Здравствуй, доченька.
— Что тебе нужно? Денег?
— Нет. Тебя увидеть.
— Увидел? Пошел вон!
— Хочу, чтоб простила.
Сонька молчала.
— Прости меня, доченька.
— Хорошо, простила. Все?
— Нет. — Покрутил штабс-капитан головой. — Ты злая на меня. За что?
— Тебе лучше знать.
— Знаю, — на глазах Горелова появились слезы. — Знаю. Но не моя в том вина, доченька. Володя виноват. Он мне залил в глотку водки. Я ж не пил. Соня.
Сонька шагнула к нему.
— Чего ты бродишь за мной? Ты знаешь, что меня ловит полиция? Что за мной хвост!
— Знаю. Надо бежать отсюда. Я готов с тобой исчезнуть, дочь. — Он вдруг задышал ей в самое лицо. — Правда, беги! Володя сдал тебя полиции. Все говорят, вся Одесса! Беги, Соня!
— Слушай, ты, пьянь, исчезни отсюда! Сейчас же! Немедленно! Чтоб я тебя больше не видела. Ты понял меня? Пошел!
Она толкнула штабс-капитана, тот не устоял на ногах и упал.
— Пошел!
— Доченька.
— Не ходи за мной! Не смей!
Воровка зашагала прочь. Горелов поднялся, долго смотрел ей вслед и неожиданно закричал на всю улицу:
— Ну и зачем мне после этого жить? Зачем, Соня? Ну, ответь хотя бы!
Она не оглянулась и исчезла в следующем переулке. Штабс-капитан побрел обратно.
Поезд, покачиваясь, бежал в Первопрестольную. Сонька и Догмаров сидели в купе банкира, — на столике стояла нераскупоренная бутылка вина, бокалы и большая коробка шоколадных конфет. Им было весело и беззаботно.