— А вот Эдвард Айли катался туда-сюда по шоссе М-шесть, а ведь это Озерный Край, верно? К тому же Тревор Гест какое-то время провел в Приграничье…
— …а также в Ньюкасле и Эдинбурге, — добавил Ребус, выразительно глядя на даму-психолога. — Вся троица сидела по одной статье… вот главная связь.
— Это не значит, что нет других связей! — возразила Шивон.
— Или что вы не отклонились в сторону, — с милой улыбкой добавила доктор Гилри.
— Как это — отклонились в сторону? — не поняла Шивон.
— Зациклившись на несуществующих моделях либо моделях, которые подсунул вам преступник.
— Чтобы водить нас за нос? — предположила Шивон.
— Возможно. В поведении убийцы просматривается такая игривость… — Она осеклась, лицо стало озабоченно-хмурым. — Простите, если это звучит легковесно, но другого слова я подобрать не могу. Убийца разворачивает выставку у Лоскутного родника, а как только его художества обнаруживаются, скрывается словно за дымовой завесой.
Ребус, уперев локти в колени, подался вперед.
— Вы хотите сказать, что эти три жертвы и есть дымовая завеса?
Она чуть пожала плечами.
— Дымовая завеса для чего? — не отступал он.
Ее плечи снова чуть дернулись.
— Выставка малость с изъяном, — наконец проговорила Гилри. — Лоскут куртки… футболка… вельветовые брюки… словом, сборная солянка. Трофеи серийного убийцы обычно более или менее однотипны — толькорубашки или тольколоскуты. А тут разрозненные вещи.
— Очень любопытные наблюдения, доктор Гилри, — сказала Шивон. — Но могут ли они сдвинуть с мертвой точки наше расследование?
— Я не сыщик, — подчеркнула психолог. — Но, возвращаясь к сельскому антуражу и выставке, которая может быть классическим трюком иллюзиониста… я снова задаюсь вопросом: почему именно эти три человека были выбраны жертвами? — Она несколько раз кивнула, словно подтверждая только что сказанные слова. — Видите ли, иногда люди практически сами отводят для себя роль жертвы, то есть ведут себя так, как необходимо преступнику. Например, женщина оказывается одна в безлюдном месте. Но чаще ситуация иная. — Она внимательно посмотрела на Шивон. — Когда мы говорили по телефону, сержант Кларк, вы упомянули про отклонения от схемы. Они сами по себе могут быть значимыми. — Она сделала паузу. — Но возможно, внимательное изучение материалов дела подтолкнет меня к более определенным выводам. — Она перевела взгляд на Ребуса. — Я уважаю ваш здоровый скептицизм, инспектор, но, несмотря на все внешние признаки, я отнюдь не сумасшедшая.
— О чем вы, доктор Гилри, конечно же нет!
Она снова сложила ладони, но на этот раз быстро поднялась, давая понять, что их время истекло.
— Ну а пока, — сказала доктор Гилри, — рурализм и аномалии, рурализм и аномалии, то бишь привязка к селу и отклонения от схемы. — Она подняла вверх два пальца, желая подчеркнуть важность этих обстоятельств, а затем добавила еще и третье: — И пожалуй, самое важное — нужно, чтобы вы разглядели то, что в явном виде там не присутствует.
— Рурализм, — пробормотал Ребус, — а что, есть такое слово?
Шивон повернула ключ зажигания:
— Теперь есть.
— И ты все еще намерена дать ей бумаги?
— А почему не попробовать?
— Считаешь, ничего лучшего нам не остается?
— Может, ты подскажешь, что лучше?
Он не нашелся что ответить и опустил стекло, чтобы закурить. Они проезжали мимо бывшего гаража.
— Институт информатики, — пробормотал Ребус.
Шивон посигналила и свернула направо в сторону Медоуз и Арден-стрит.
— Отклонение от схемы — это Тревор Гест, — внезапно нарушила Шивон затянувшееся молчание. — Мы говорили об этом с самого начала.
— Ну и что с того?
— Нам известно, что он ошивался в Приграничье, а это сельская местность.
— И находится черт знает на каком расстоянии и от Охтерардера, и от Черного острова, — добавил Ребус.
— Но с ним там что-то случилось.
— Об этом мы знаем только со слов Тенча.
— Ты прав, — согласилась Шивон.
Ребус решительно вытащил из кармана сотовый и набрал номер Хэкмена.
— Уже собрался? — спросил он.
— А ты никак уже скучаешь? — узнав Ребуса, поинтересовался Хэкмен.
— Хотел задать тебе один вопрос. Где именно Тревор Гест проводил время в Приграничье?
— Хватаешься за соломинку?
— Ты не ошибся, — подтвердил Ребус.
— Не уверен, что смогу сильно тебе помочь. Но мне кажется, Гест что-то упоминал про Приграничье в одной из наших бесед.
— Мы еще не все записи получили, — напомнил Ребус.
— Наши парни, как всегда, расторопны. Дай-ка мне, Джон, адрес твоей электронной почты и через часок глянь в свой комп. Только помни: сегодня пятница — короткий день.
— Заранее спасибо за все, Стен, и счастливого пути. — Ребус закрыл мобильник и, повернувшись к Шивон, напомнил: — Пятница — короткий день. Кстати, ты завтра идешь на музыкальный фестиваль?
— Не уверена.
— Ты же из кожи вон лезла, чтобы достать билет.
— Если вечером туда подгребу, еще, наверно, застану выступление «Нью Ордер».
— После каторжной субботней работы?
— Думаешь совершить прогулку вдоль берега в Портобелло?
— В зависимости от того, что мы получим из Ньюкасла, согласна? Давненько мне не удавалось вырваться на денек в Приграничье…
Шивон припарковала машину во втором ряду и поднялась с Ребусом в его квартиру. Их план был таков: быстро просмотреть документы, отобрать то, что может заинтересовать доктора Гилри, и пойти в копировальный центр. Пачка отобранных документов оказалась толщиной не меньше дюйма.
— С богом, — напутствовал Ребус, провожая Шивон к двери.
Снизу донесся истеричный гудок — это сигналил мотоциклист, которого она заблокировала своей машиной. Он раскрыл окно, впустил в комнату свежего воздуха, а потом плюхнулся в кресло, чувствуя, что устал как собака: резь в глазах, боль в спине и шее. Он вспомнил, как Эллен Уайли напрашивалась на то, чтобы он сделал ей массаж. Интересно, с каким прицелом? А впрочем, не важно — он чувствовал лишь облегчение, что ничего не произошло. Живот нависал над брючным ремнем. Он распустил галстук, расстегнул две верхние пуговицы на рубашке. Стало легче, он ослабил вдобавок и брючный ремень.
Тренировочный костюм и шлепанцы. Ну, еще и домработницу в придачу.
Ребус потер колено. По ночам он стал просыпаться от судорог в ноге. Ревматизм, артрит, ломота — обращаться с этим к врачу бесполезно. Он уже ходил к нему с давлением, и что? Меньше сахара и соли, никаких жиров, займитесь физкультурой. О выпивке и куреве не может быть и речи.
Свой ответ Ребус облек в форму вопроса: «Вам не приходило в голову, что лучше заказать табличку с такими рекомендациями, прибить ее к стулу, а самому отвалить домой?»
Врач в ответ только кисло улыбнулся.
Зазвонил телефон, Ребус громко выругался. Если он кому-то понадобился, почему не позвонить по сотовому. Секунд через тридцать зазвонил мобильник. На этот раз он ответил: звонила Эллен Уайли.
— Да, Эллен, — сказал он, посчитав, что не стоит ставить ее в известность, что он как раз думал о ней.
— Обнаружила только одну мелочь, связанную с пребыванием Тревора Геста в нашем прекрасном городе.
— Ну давай излагай.
Он откинул голову на спинку кресла и прикрыл глаза.
— Он участвовал в драке на Рэтклиф-террас. Знаешь, где это?
— Это там, где заправляются таксисты. Я был там вчера вечером.
— На противоположной стороне улицы есть паб «Суониз».
— Я там бывал.
— А теперь сюрприз. Слушай: Гест заходил туда по крайней мере один раз. С ним повздорил какой-то набравшийся, и для выяснения отношений они вышли на улицу. А одна из наших машин оказалась как раз перед автомастерской. Обоих отвезли в участок и заперли на ночь в камеры.
— Так-так?…
— До суда дело не дошло. Свидетели показали, что тот парень ударил первым. Геста спросили, желает ли он предъявить обвинение, но он отказался.