– Значит, правда, что в Месте Без Имени был алхимический кабинет?
Симонис подтвердил.
– Рудольф был безумен, однако, прежде всего, и для императора это беда, он был трагикомической фигурой. В юности он повидал слишком много ужасного. Поэтому предпочитал проводить вечера за тем, что изучал влияние планет, вместо того, чтобы пользоваться своим зрением и обо всем судить самому.
Вопреки воле отца Рудольф переносит столицу империи: из милой Вены он переезжает в пропитанную магией, мрачную, дьявольскую Прагу. Здесь случилось позорное происшествие во время погребения Максимилиана, здесь же Рудольфу предстояло потерять рассудок.
В августе 1584 года в город приезжают два английских мага: Ян Девус (который называет себя Джоном Ди) и Эдвард Келли. О Девусе, астрологе королевы Елизаветы, ходит слава мудреца. Он говорит с духами, предварительно призвав их с помощью магического зеркала или кварцевого шара, якобы полученного им от архангела Уриила. Трудно сказать, кто он – обманщик или одержимый. Келли называет себя Англичанином (его настоящая фамилия Талбот), и он кажется обычным мошенником: у него изуродованные уши (в Англии так наказывают фальсификаторов), которые он прикрывает длинными сальными волосами. Нос острый, словно вороний клюв, глаза маленькие, точно у мыши, взгляд трусливый и жадный.
Оба проводят спиритические сеансы и даже ворожат. С помощью различных хитростей они выуживают деньги из карманов людей: астрологические предсказания, лекарства от болезней, мутные намеки на философский камень. Ходят слухи, что они шпионы и подстрекатели, подосланные королевой Елизаветой, дабы помешать владычеству Габсбургов в этих землях. Возможно, и нет, отвратительная внешность бывает обманчива, возможно, они действительно волшебники. Однако какая разница? Дьявол – англичанин, так говорят.
Подобно магнитам Девус и Англичанин притягивают легионы ведьм, чародеев, мастеров черной магии, алхимиков и травников. Прага открывает свое мягкое черное лоно, приветствуя силы тьмы, слабый дух императора распахивает двери, и туда, ликуя, врывается грязный ветер магических искусств.
Народ смущен, аристократы опутаны сетями, английская парочка быстро наживается и, наконец, втирается в доверие к Рудольфу. Император тоже одержим астрологией; каждый, кто приходит к нему, должен принести свой собственный гороскоп, и если астрологи выносят отрицательный приговор, то посетителя отправляют прочь. Рудольф тратит невероятные суммы на талисманы, эликсиры, амулеты и чудодейственные средства. Он не делает ни шагу, даже в отношениях с женщинами, если подозревает, что они родились под несчастливой звездой. Все пользуются этой ситуацией и подкупают его советников, чтобы иметь полную свободу действий. Императора может обмануть кто угодно.
Сын благочестивого Максимилиана сначала дарит Девусу свое расположение, затем прогоняет его прочь, поскольку папский нунций чует черную магию. У него остается Англичанин, худший из двоих, который проводит время в кутежах, злоупотреблениях властью и попойках и покупает дом рядом с неким доктором Фаустом, экспертом черных искусств (черной магии и книгопечатания). Говорят, что он летал над Прагой на лошади с драконьими крыльями, а затем отправился из своей деревни Кутна Гора (по-немецки Гутенберг) в Германию, чтобы изобрести книгопечатание. Англичанин вспыльчив, он убивает дворянина на дуэли. Рудольф воспользовался этим, чтобы запереть его в башне, поскольку на1 деется посредством сурового содержания под стражей выпытали у него тайну философского камня. Англичанин пытается бежать, падает в крепостной ров и ломает ногу, которую ему заменяют на деревянную. Так из Безухого он превращается в Деревянную Ногу, доверчивые люди полностью возмещают ему убытки. Для Рудольфа он уже не желанен, но он по-прежнему верит, что Англичанин является кладезем неоценимых тайн, а потому любит и ненавидит его одновременно. Снова заточенный в темницу, Англичанин опять пытается бежать, ломает вторую ногу и погибает.
В Праге, этом дьявольском городе, целиком и полностью воплотились планы мести Илзунга и его сподвижников: Рудольф стал жертвой галлюцинаций и приступов ярости, повсюду ему чудятся заговоры и покушения, более того, он сам неоднократно ищет смерти. Что еще хуже, его безумие переживет его: его внебрачный сын, кровожадный Дон Юлий, который, будучи одержим охотой, постоянно окружает себя сворами собак – сам настоящий зверь среди зверей, который часто бывал пьян и от которого часто воняло шкурами, ведь он предпочитал дубить лично, перейдет от страсти к охоте к страсти к мучению животных, а затем начнет пытать мужчин и женщин. Во время безумной ночи любви и убийств он убил беззащитных дочерей банщика в одной деревне, где жил в уединении, и изрубил их на куски. Его объявят безумным и запрут. Он умер, а вероятнее всего, был убит в замке Крумау.
Я молчал, потрясенный этой ужасной историей. До сих пор я ловил каждое слово Симониса, теперь же посмотрел на бесконечные сады Места Без Имени.
– Как вы наверняка хорошо себе представляете, господин мастер, – заключил Симонис, – вместе с Максимилианом погиб не только дух его сына, но и Нойгебау. С тех пор никто больше не работал в этих садах, на этой вилле, в зверинце. Однако без ухода растения гибнут, стены рушатся, животных больше не покупают. Сколько еще это может продолжаться? Иосиф – первый император, у которого возникло желание спасти это место. Да поможет ему Господь.
Из большого входного зала мы пошли в комнату слева. Здесь тоже были голые стены, огромные окна, открывавшие вид на небо, а высокие потолки, казалось, пытались напомнить посетителям о великолепии Места Без Имени и о его незавершенной прелести, все еще ждавшей избавления.
Пока мы осматривали стены в поисках дымоходов, у меня не шла из головы дата: 5 сентября, день, с которого Максимилиан начал приближаться к смерти. По дороге на собрание студентов Коломан Супан рассказывал нам, что именно в этот день, во время великой осады Вены турками в 1683 году, один предатель из города открыл османам, что силы венцев на исходе и они сдадутся. Однако этот день всплывал и в моих воспоминаниях о приключениях с Атто, имевших место двадцать восемь лет назад: 5 сентября 1661 года Николя Фуке, министр финансов Франции и друг Атто Мелани, был арестован, и судьбаего трагически завершилась в Риме, в гостинице, где я в то время работал и познакомился с Атто. День ареста Фуке был также днем рождения «короля-солнце»: величайший и могущественнейший правитель Европы родился 5 сентября. И, наконец, смерть Сулеймана: снова 5 сентября.
Эта дата, пятый день девятого месяца в году, казалось, была подобна повторяющемуся судьбоносному бою часов не только в истории Европы, но и в моей собственной жизни. «Король-солнце», император Максимилиан и султан Сулейман, Фуке, Вена, Рим, Париж: мне чудилось, будто эти имена и названия водят хоровод вокруг меня, крошечного ничто в театре человеческих судеб, словно моя судьба таинственным образом связана с ними. Или это были всего лишь выдумки бедного трубочиста?
Закончив работу в левом, а затем и в зеркально отраженном правом зале, мы вышли в большую лоджию, из которой открывался вид на северный сад. В лицо нам тут же ударил холодный, чистый, зимний воздух. Бесконечная панорама Зиммерингер Хайде, окружавших замок просторных полей, городских стен Вены вдалеке, а за ними – зеленые высоты горы Каленберг. Лоджию подпирали циклопические колонны из монолитного камня, дорогая работа искусных камнетесов. Очень высокий свод лоджии над нашими головами казался созданным для того, чтобы принять на себя огромные фрески, которые Максимилиан наверняка представлял себе, быть может, даже проектировал, быть может, даже делал наброски вместе с итальянскими художниками, и которые, однако, так никогда и не были написаны.
Из стен выступал горизонтальный ряд искуснейшим образов высеченных из камня бычьих голов. Эти устрашающие, исполненные достоинства животные вызвали у меня какие-то смутные воспоминания. О чем это я вспомнил? А потом понял: это было в Риме, двадцать восемь лет назад, во время моего первого приключения с аббатом Мелани. В подземных ходах Святого города мы наткнулись на странный остров, где находились драгоценные остатки древнеримских времен. Среди них Атто, великолепный знаток античности, узнал тавробола: языческую картину, которую почитали приверженцы культа Митры, [69]с изображением скорпиона и быка. Снова совпадение, подумал я, снова связь между прошлым и настоящим. Место Без Имени не переставая бросало мне под ноги тонкие намеки, похожие на запутанный клубок, чтобы я размотал нить и разгадал загадку.
69
Античное божество, принесенное, вероятно, с Востока; главными приверженцами культа были солдаты, поскольку считалось, что Митра приносит победу.