– Угонио, ты слышал что-нибудь о Золотом яблоке?
Он задержал дыхание. Такого вопроса он не ожидал.
– Это сложная и страшнейшая история, – произнес он наконец и начал рассказывать.
По сообщению Угонио, история началась три года назад. Как мы уже знали, в 1708 году сестра Иосифа Победоносного, Анна Мария, была выдана замуж за короля Португалии, Иоганна V. Несколько месяцев спустя юная королева через своих придворных дам узнала о странном предсказании. Война за испанское наследство, бушевавшая в Европе, могла быть выиграна Австрией только в том случае, если изначальное Золотое яблоко Юстиниана, обеспечивающее владычество над христианским Западом, будет воздвигнуто на самой высокой башне самой священной церкви императорской столицы, то есть на колокольне собора Святого Стефана, причем на месте богохульного шара, который велел поставить на вершине колокольни Сулейман. Однако теперь Золотое яблоко Юстиниана загадочными путями попало в Испанию, а оттуда – в Португалию. Более того, император Фердинанд I приказал поставить на шар Сулеймана священный христианский крест, а подвигло его на это событие, которое назвать ошеломляющим будет мало: едва султан отказался от осады, как среди белого дня в небе показался не кто иной, как архангел Михаил и выцарапал сверкающим острием своего обнаженного меча таинственное послание светящимися буквами на пьедестале, где лежал богохульный шар.
– По слухам, как раз архангел Михаил держал в руках державный символ, когда изгонял Люцифера мечом в форме священного креста, – удивился я, вспомнив слова Коломана Супана.
– Совршенно точно! – подтвердил Угонио.
Осквернитель святынь продолжил свой рассказ. Семь раз опускал архангел свой меч на пьедестал, и семь слов начертал он на нем. Появившиеся под мечом слова видела большая толпа верующих, собравшаяся на площади перед собором Святого Стефана. Все они без тени сомнения свидетельствовали истинность чудесного события, и император тут же послал двух поденщиков на вершину башни, чтобы они точно скопировали то, что начертал там архангел. Оба они были тщательно отобраны из неграмотных, чтобы никто, кроме императора, не был посвящен в тайну. То, что ему потом передали, потрясло его настолько, что он целую ночь молился, распростершись на полу в императорской капелле. На следующий день он приказал немедленно воздвигнуть священный крест Спасителя на кощунственный шар и таким образом превратить его в державный символ архангела. Однако Фердинанд I никому никогда не сказал, что написал архангел. Он унес тайну с собой в могилу. После его смерти предпринимались неоднократные попытки послать кого-нибудь наверх, чтобы прочесть надпись на вершине храма, однако все они были обречены: один упал, другой внезапно был ослеплен вспышкой в небе и тоже упал, etc.Говорили даже, что духовенство соборного капитула однажды отважилось забраться туда в полнолуние, но больше ничего не известно. Говорят, впрочем, что послание архангела завершается однозначным приказом хранить молчание.
Эти истории о Золотом яблоке и архангеле Михаиле были переданы сестре Иосифа I, молодой невесте короля Португалии. И вскоре после этого из Лиссабона в путь отправился Летающий корабль, оснащенный тайным двигателем, управляемый загадочной личностью, которую никто не знал. Ему было поручено водрузить Золотое яблоко на место на самой вершине собора Святого Стефана и прочесть таинственное послание архангела.
Мы с Симонисом переглянулись: рассказ Угонио совпадал с рассказами студентов. Христо, Популеску, Коломан и их друзья тоже выяснили, что, согласно легенде, Золотое яблоко – это символ (а быть может, и больше) власти над Западом. Они разузнали, что окруженный ореолом тайны предмет имеет отношение к Юстиниану; что он был погребен в Константинополе вместе с Айуубом, знаменосцем пророка Мохаммеда; что позднее он попал в Испанию; и что Сулейман приказал изготовить новое яблоко во время первой осады Вены. И наконец, то, что Фердинанд I велел поставить на шар Сулеймана крест Христа, что вызвало гнев Сулеймана. Важно и то, что я сам прочел в брошюре Фроша: Летающий корабль действительно прибыл в 1709 году из Португалии, ведомый человеком, которого не знал никто, и он, кроме всего прочего, зацепился за острие башни именно собора Святого Стефана. Все эти совпадения не могли быть случайными.
Существовало и еще одно ошеломительное совпадение, о котором знал только я: неизвестный летчик, которого в «Виннерише Диариум» представили как бразильского ученого, во всем был похож на то удивительное создание, с которым я встречался одиннадцать лет назад в Риме, во время своего второго приключения с аббатом Мелани, скрипача Альбикастро, который постоянно наигрывал мелодию, именуемую фолией, танец из Португалии.
– Давайте подведем итоги, – сказал я. – В то время как в Португалии происходили все эти странные события, принц Евгений принимает агу и тот говорит ему «soli soli soli ad pomum venimus aureum». A твой Кицебер планирует, что голова…
– Моментик, пожалуйста.
Угонио попросил, чтобы я повторил предложение, которое сказал турецкий посланник Евгению Савойскому.
– Это сигнификативная, тенденциальная и истинная фразеология.
– Что-что? – переспросил Симонис.
– Он говорит, что послание турок совершенно ясно, – перевел я.
Нет никакого сомнения, уверенно подтвердил осквернитель святынь: османы тоже предприняли поездку в Вену, чтобы заполучить обратно Золотое яблоко. Только ради этого они прибыли «к Золотому яблоку», как дословно переводилось латинское высказывание аги.
– Может быть, – согласился я, – но почему они объявили об этом Евгению?
– Это я совсем не знаю, – пожав плечами, ответил Угонио.
– А где сейчас Золотое яблоко?
– Я выследивал его с крайне тщательной настойчивостью и очень упрямым педантизмом. Некоторые предположивают что управитель кораблем спрятал его на Летучем корабле, прежде чем его бросили в темницу. К сожалению, там я тоже ничего не смог загарпунить. Насмотровщик и его кошачьи пантеры слишком сильно вынюхивают, но я его еще отругаю.
– Так где же яблоко?
– Дабы быть скорее отцом, чем отцеубийцей, я подожду, пока не смогу выследывать более основательно. А еще я обустрою, чтобы заставить говорить диакона собора: он страстный собиратель сакрантных мелочей. Завтра, быть может, он выдаст предложение арцангелуса в обмен на corpus santus. [67]
– Очень хорошо, браво. Подари ему огрызок от яблока, которое съел Адам, – принялся насмехаться над ним Симонис.
У нас с помощником не осталось времени на обмен впечатлениями после встречи с осквернителем святынь. Через несколько минут после того, как он ушел, в нашу дверь постучала сама хормейстер. Сначала она осведомилась о последних событиях, поскольку сестры рассказали ей о нападении на Клоридию, о нашем преследовании и, наконец, о суматохе на улице. Я поведал о том, что произошло, при этом умолчав о своих связях с осквернителем святынь. Я сказал ей, что это мелкий грабитель, с которым я познакомился давным-давно в Риме, и решил пощадить его, потому что он – мой земляк. Впрочем, новости, которые принесла нам сама Камилла, были гораздо более важными.
– Возблагодарим все Господа, – со вздохом произнесла она. – Императору лучше. Похоже, болезнь протекает благоприятно, врачи считают, что через несколько дней его величество будет не только вне опасности, но и снова здоров.
Общественные молитвы, начавшиеся вчера по всему городу, особенно же в соборе Святого Стефана, помогли. Поэтому теперь священные молитвы продлятся еще шесть дней, чтобы Небо прислушалось к мольбам подданных императора. На данный момент начата сорокачасовая молитва, учрежденная несколько лет назад во время опасной болезни эрцгерцога Карла, младшего брата Иосифа, которая при Божественной поддержке окончилась счастливым исходом. Молитву могли читать только мужчины, и длилась она неделю. Нужно было молиться шесть часов в день, каждый цикл (об этом вряд ли стоит напоминать) разделен по слоям общества. В первый день, то есть вчера, в воскресенье, молилась императорская семья, сегодня настала очередь дворянства, затем будут молиться пять слоев общества, конечно, в рабочее время: с восьми до одиннадцати и с пятнадцати до восемнадцати. На седьмой день закончим молитву мы, ремесленники и торговцы. Женщинам на протяжении этих дней предписывалось молиться в церквях с наибольшей страстью.
67
Искаженное corpus sanctus– святое тело (лат.).