Однако рано или поздно некоторые «пророчества» все равно сбываются… В 64 года у Людовика уже не было храбрых нянек, которые могли бы защитить его.
Его смерть сильно напоминает кончину Иосифа I: оба они были врагами иезуитов (Людовик XV даже подавлял «Общество Иисуса»), и Людовик XV тоже был вынужден, как и Иосиф I, спустить проповеднику, к сожалению, сбывшееся предсказание смерти. 1 апреля 1774 года, в Чистый четверг епископ Сенезский с кафедры указал на короля и воскликнул: «Еще сорок дней и падет Ниневия!» Ровно сорок дней спустя, 10 мая, Людовик XV испустил дух (Пьер Дармон. La variole, les nobles et les princes (Оспа, дворянская знать и князья). Брюссель, 1898, с. 93–94).
Еще неделю назад он с удивлением разглядывал пустулы и то и дело повторял:
– Если бы ее у меня уже не было, я мог бы поклясться, что это оспа.
Третьего мая он понял:
– Это оспа… Но это же оспа! – И под молчаливое согласие присутствующих он отвернулся и сказал: – Это поистине невероятно.
Многие аспекты превращают эту смерть в злой фарс, и не в последнюю очередь тот факт, что Людовик XV всегда упорно сопротивлялся инокуляции.
Когда наши исторические расследования по поводу оспы были окончены и мы выслушали мнение доктора Бухвальда по поводу смерти Иосифа I, мы перешли в последнюю фазу: поиски специалиста по патологической медицине, который поддержал бы наше требование по эксгумации тела императора и был бы готов исследовать его.
Сначала мы отбросили врачей, известных проведенными эксгумациями. Когда они эксгумируют тело исторической личности, главный интерес для них представляет поиск новых вакцин, и чаще всего их спонсирует фармацевтическая промышленность.
Поэтому мы обратились к некоторым университетским преподавателям из Италии и Австрии. Но этот вопрос никого не интересовал; напротив, некоторых даже рассердило наше предложение.
С этим мы уже сталкивались: когда в 2003 году речь шла о том, чтобы найти консультанта по графологии для исследования подписи под завещанием испанского короля Карла II Габсбурга, большая часть экспертов сразу же обратилась в бегство, потому что они боялись вызвать недовольство тогдашнего короля Испании Хуана Карлоса I. Можно было себе представить, как будет выглядеть реакция теперь, когда речь идет об оспе…
Тем временем мы отправили заказным письмом запрос в Ведомство архитектурных памятников в Вене с просьбой начать подготовку необходимых формальностей для эксгумации тела Иосифа I. Мы знали, что делается это не быстро, и не хотели терять времени.
В надежде на то, что удастся найти кого-нибудь, кто окажется достаточно мужественным, мы обратились к знакомым и в итоге попали к профессору Андреа Аморози, патологу, который родом из того же региона, что и оба автора. Аморози работает в отделении экспериментальной и клинической медицины университета «Великая Греция» города Кантазаро в Южной Италии. Первые контакты прошли более чем успешно. Профессор Аморози оказался добросовестным и отзывчивым человеком. Проверив все документы, которые мы ему послали, он загорелся идеей эксгумации тела Иосифа I. От него мы также узнали, что возбудитель оспы относится к возбудителям класса А, которые находятся под «особым надзором» в рамках борьбы с биологическим терроризмом. Так что наша инициатива могла вызвать в научном мире целую сенсацию.
Мы спросили его, возможно ли спустя столько времени доказать, что Иосиф был отравлен или искусственным образом инфицирован смертельным вирусом оспы или что он действительно умер от естественного заболевания оспой. Если был применен яд, ответил он, не должно быть очень трудно, поскольку в то время использовали преимущественно металлы, которые с помощью современных методик исследования можно распознать. Яды, которые используют сегодня, следов не оставляют, пояснил он.
В случае смерти от инокуляции, продолжал свои пояснения профессор, задача усложняется, но не становится невозможной. Нужно эксгумировать несколько тел, не только тело Иосифа. В идеале нужно иметь в своем распоряжении тела людей, которые умерли от оспы задолго до Иосифа, когда оспа не всегда заканчивалась смертельным исходом – то есть в случаях, где существует повод полагать, что смерть наступила вследствие естественного заражения оспой, и тела умерших от оспы в том же веке, но позднее, то есть в эпоху инокуляции. У всех этих тел нужно взять пробу ДНК и сравнить их с ДНК Иосифа. Во время телефонного разговора профессор Аморози подробно, используя множество научных терминов, объяснил нам все возможные способы, с помощью которых можно доказать вероятность насильственной смерти императора. На основании наших дилетантских познаний нам, к сожалению, не представляется возможным передать здесь идеи и намерения профессора Аморози с необходимым соблюдением точной терминологии.
Мы сошлись с Аморози на том, что он сначала перешлет нам почтой страницы из справочника Гаррисона по внутренним болезням, где речь идет о биологическом терроризме, чтобы тем временем расспросить своих коллег и сделать все для того, чтобы эксгумация и обследование тела проводила по возможности команда медиков.
Больше мы о нем никогда не слышали.
Мы так никогда и не получили фотокопии из книги Гаррисона, и нам так и не удалось больше поговорить с профессором Аморози. На наши письма по электронной почте он перестал отвечать, и на протяжении нескольких месяцев наши бесконечные телефонные разговоры заканчивались на дежурной секретарше, медсестре или ассистентке. Они спрашивали наши фамилии и просили подождать, чтобы затем сообщить, что профессора Аморози нет на месте. Пока однажды, не удовольствовавшись очередным отказом, мы буквально сели на телефон и звонили по пять раз в день, и так продолжалось неделю. Каждый раз мы начинали рассказывать суть дела с самого начала, хотя понимали, что на том конце провода это никому не нужно. Со временем мы стали различать голоса, а голоса узнавали нас. Мы ловили своих собеседников на противоречиях, иногда трубку бросали сразу после короткого «здравствуйте». На другом конце телефонной линии запаслись большим количеством терпения, с нами могли обращаться и более неприветливо. В июне 2006 года, когда мы в сотый раз произнесли слова «эксгумация», «оспа» и «инокуляция», монотонный, усталый голос прошептал:
– Сколько вам вообще лет? Разве вы не понимаете, что творите? Откажитесь от этого. И профессора тоже оставьте в покое.
Больше мы не звонили. В первый раз, с тех пор как мы занялись исследованиями, которые противоречат официальной истории, мы испугались. Голос звучал не угрожающе, напротив – он казался честным. Все было ясно: профессора Аморози запугали, причем настолько сильно, что он отказался от какого бы то ни было контакта с нами, будь то даже телефонный разговор. Может быть, мы действительно играли с огнем? Мы опять открыли главу по биотерроризму в справочнике Гаррисона по внутренним болезням и принялись снова и снова перечитывать раздел, словно только теперь осознали всю его серьезность: несмотря на постоянные рекомендации Всемирной организации здоровья уничтожить все находящиеся в пробирках пробы вируса оспы, в Центре по контролю и профилактике заболеваний США, расположенном в Атланте, все еще находятся в законсервированном состоянии вирулентные штаммы, на которых проводятся самые разнообразные эксперименты. Справочник утверждает, что перекомбинированный генетически, то есть искусственно созданный вирус оспы гораздо опаснее естественного.
Мы вновь взялись за книгу профессора Бухвальда. Он сообщает о различных незаконных действиях, которые еще несколько столетий назад прикрывали смертельные случаи из-за прививок оспы и выдавали их за естественные заражения оспой: подменялись больничные листы, исчезали медицинские заключения, и многое другое. При виде ужасных фотографий (с. 49 и 50) Вальтраут Б., маленькой девочки, заболевшей оспой из-за прививки, тело которой усеяно пустулами и кровоточащими струпьями, и тела молодой медсестры, у которой текла кровь из глаз и открытого рта (она умерла в 70-е годы в Висбадене от геморрагической оспы, тоже вызванной прививкой), у нас в буквальном смысле слова ручки выпали из рук.