Но вернемся к «Бестиарию» – наиболее полному кладезю многовековой символики. Змея в этом труде занимала срединное положение между двумя группами животных: между вымышленными и вполне реальными, но наделенными невероятными свойствами. К змее присоединяли и женское тело, и львиное, и скорпионье, добавляли голов без числа. Но все получалось как-то убого рядом с вольным полетом фантазии – оборотнем, василиском, фениксом. С другой стороны, нелепые утверждения о жизни гадюки или аспида были вполне сравнимы с тем, что приписывали, к примеру, льву или собаке. И все же змея была неплохим строительным материалом для человеческой фантазии. Тот же дракон – по сути летучий змей. При львиной голове и теле козла у него змеиный хвост – подобных зоологических «каламбуров» в «Бестиариях» не счесть.
Пусть это аспидски трудно (было такое выражение в позапрошлом веке), попробуем совершить беглую экскурсию по фантастическому террариуму. Прежде всего – аспид. Нам кажется: это та же змея, только из семейства ужовых. Согласно «Бестиариям», у аспида свой «нрав». Ловец-заклинатель пробует пением выманить аспида из норы и выклянчить спрятанный у него в голове драгоценный камень карбункул. А почему нельзя применить силу? Если убить ползучую тварь – камень вмиг рассосется… Но и гад хитер: прижмет одно ухо к земле, заткнет другое хвостом – не выманишь!
Сказание восходило к тексту псалма против нечестивцев. Аспида уподобляли то самому дьяволу, то грешнику (чаще богачу) – прислушивается такой одним ухом к зову мирских утех, а другое закрывает от осуждающего гласа Господня. Известно, что изображение аспида украшало лоб фараонов как символ их царской вечной власти. (По одной версии Клеопатра дала ужалить себя именно аспиду; по другой – египетскую царицу укусила фантастическая змея – гипнал, от укуса которой человек засыпает и умирает во сне.)
Движемся по террариуму далее. Загадочные сепс и дипса; яд первого проникает в кости отравленного, а яд второй действует столь мгновенно, что лицо жертвы не успевает исказиться… Змея якул, прыгающая с дерева на проходящих мимо. Страницы рукописей и фронтоны храмов украшали изображения и самой ужасной из всех змей – эморриса, будто бы выжимавшего из людей всю кровь. В Аравии обитала змея-сирена, способная мчаться быстрее лошади. А вот боа-удав, обитающий в Италии (на самом деле это вполне реальный житель тропиков), передвигается за стадами и выдаивает коров…
Теперь посмотрим, во что «Бестиарии» превращают обыкновеннейшую гадюку-виперу, которую крестьянин мог наблюдать хоть ежедневно. Латинское название виперы авторы возводят к слову, обозначающему «насилие», ибо насилием сопровождается появление на свет ее потомства – «порождения ехиднина». Гадюка якобы беременеет через уста, но когда самец кладет голову в пасть самки, та откусывает ее. Дальше больше: у самки нет чрева, детеныши выходят на свет, прогрызая матери бока. Амвросий назвал гадюку-ехидну самым мерзким из живых существ – за похотливость и стремление к совокуплению со «зловредной» морской муреной. К античности и «Физиологу» восходят россказни о том, что змеи рождаются из спинного мозга трупов, что они лечатся от слепоты укропом, что живут несказанно долго и выживают, если у разрубленной твари остается возле головы хоть на два пальца плоти.
Есть еще амфисбена, у которой одна голова впереди, другая сзади. Амфисбена может двигаться в любом направлении, не поворачиваясь. Глаза ее, как верили, светятся подобно лампам, и это единственная из змей, которая переносит холод. А вот в Индии часто демонстрируют поразительную желтоватую змейку, известную под местным именем домунха (двуликая), у которой хвост копирует форму головы. Она даже может пятиться назад.
Пожалуй, нигде архаичный культ змеи не закрепился так широко и прочно, как в Индии. На индийском субконтиненте превращение змеи в культовое существо было закономерным явлением. В теплом климате пресмыкающиеся – неизбежные спутники человека в его повседневной жизни. Спутники сколь извечные, столь и опасные, но в то же время загадочные: стремительно движутся, хотя и без ног, пристально смотрят немигающим, гипнотизирующим взглядом, сбрасывают кожу, как бы обретая новую жизнь. Уважение к змее было присуще и древним ариям, которые пришли в Индию в середине II тысячелетия до н. э. В их канонической литературе, например, в книге жертвенных изречений, Яджурведе, есть упоминание о поклонении змеям.
В собрании ведических гимнов, Ригведе, бурное брожение божественного напитка-сомы сравнивается со змеей, стремительным рывком освобождающейся от старой кожи, а в Атхарваведе, сборнике магических заклинаний, говорится о том, что сброшенные кожи змей собирали, ибо им приписывалась чудодейственная сила. Сбрасывание змеей кожи стало излюбленной метафорой древнеиндийской литературы, часто используемой в случае, когда герой освобождается от греха, заклятья либо суровых оков земного существования.
Зменый яд успешно использовался врачами древнеиндийской системы медицины Аюрведы в составе лекарства для больных холерой, как средство против обезвоживания. Индийцы вообще стремятся избежать убийства змеи, особенно кобры, за исключением ситуаций очевидной угрозы для жизни. Это – рудимент архаичного табу на убийство племенами своих тотемных животных, к коим нередко принадлежала и змея. Вид убитой змеи расценивается как недобрая примета; впрочем, нежелательно внезапно повстречать на пути и живую, если человек собрался совершить какое-то серьезное дело. Если в дом повадилась кобра, суеверные индийцы этому не препятствуют, полагая, что в ее обличье появляется кто-то из умерших родственников, и ставят в виде угощения плошку с молоком. Бытует в Индии и масса других предрассудков, имеющих отношение к кобре.
К примеру, считается, что эти рептилии живут парами; и если уничтожают одну половину супружеской четы, то другая неизбежно явится, чтобы отомстить. Действительно, часто так и бывает, подобные случаи нередко упоминаются в индийской прессе. Но этому факту найдено рациональное объяснение: подвергшаяся физическому воздействию кобра непроизвольно выделяет пахучие вещества феромоны, которые привлекают других особей.
Главные персонажи змеиного пантеона известны под именами Ананта (Шеша), Васуки, Каркотака, Такшака. Богатое воображение людей наделило их недюжинной силой, мудростью, красотой и способностью принимать человеческое обличье. Во главе сонма змеиных духов стоит Шешнаг (он же Шеша, или Ананта), тысячеглавое мифическое существо, плавающее во вселенских водах. Оба имени – Шеша и Ананта – логически связаны. По преданию, в конце света, наступающем по окончании каждой из четырех юг (индуистских эр), огнем испепеляются все существа и в живых остается только Шеша-Ананта (шеша на санскрите – «остаток», ананта – «вечный», «не имеющий конца»). Не случайно индийский знак бесконечности – кобра, закусившая свой хвост. У этого мифического образа есть еще одно имя: Нагендра – повелитель кобр. Столь же часто в эпических произведениях упоминается Васуки. Его титул Сарпараджа – властелин змей (сарп на санскрите – «змея»). Васуки – правитель подземных миров.
Характерно, что не коварство, а мудрость, бессмертие, изящество и красота являются качествами, которыми чаще всего индийцы наделяют змеиные божества. Так, популярный у индийцев божок-пастушок Кришна выступает героем легенды, в которой рассказывается о его победе над змеем Калия, отравлявшим своим ядом воды реки Ямуны, на берегах которой Кришна вырос. В то же время, когда только что родившегося Кришну тайно переправляли ночью в бурю через ту же реку в надежное место, спасая от его злого дяди, раскрытый капюшон Шешнага прикрывал будущего народного героя от разбушевавшейся стихии. Положительные герои индийского эпоса – Баладева и Лакшман – считаются земными воплощениями Шешнага. Исключительно популярна в Индии легенда о пахтании Млечного океана богами и демонами с целью извлечь божественный нектар – амриту. В качестве веревки, приводившей в движение мутовку (гору Мандару), был использован великий змеиный бог Васуки. Не очень приметная роль, но, по меньшей мере, с пользой для сверхъестественного сообщества. Кстати, в процессе взбивания океана выделились не только искомый нектар, но еще и змеиный яд Васуки. Чтобы спасти других, яд вызвался выпить бог Шива, отчего у него потемнела шея. Отсюда один из эпитетов Шивы – Нилкантх, то есть «с синей шеей».