СТАРОМУ
Теснил Ядвигу Бартош седовласый,
Та не далася — стар был блудень ласый.
Он видит — девка старость не уважит,
И сивый чуб свой черной сажей мажет.
Так головою нов, а сам такой же
Стучится к ней же с надобностью той же.
Она ж, смекнувши, что не дюж по части
Он мужска дела, хоть и темной масти,
«Не наседай, мол, и ступай! — сказала.—
Отцу твому я тоже отказала!»
НОВОЕ СОЛНЦЕ
Когда ты рядом, о моя тревога,
Пылаю я, как в летний зной пожога.
Когда далече, делаюся стылым,
Кровь леденится, ходит хлад по жилам.
Я мыслю о тебе — не солнце ль это,
Дарующее зиму мне и лето?
НЕГЛУПАЯ
Врача спросила дева, тупя очи:
«Любиться лучше утром или к ночи?»
Тот вразумляет: «К ночи оно слаще.
С утра ж здоровью боле подходяще».
А панна: «Буду жить по слову мудру
Для вкуса — к ночи, для здоровья — к утру».
ЧУДЕСА ЛЮБВИ
Любовь питаю мыслей маетою,
Мысли — алчбою и воспоминаньем,
Алчбу — надеждой, плотским домоганьем,
Надежду — басней и мечтой пустою.
Питаю сердце спесью и тщетою,
Спесь — дерзостностью вкупе с ликованьем,
Дерзость — безумьем и всеотрицаньем,
Безумье — гневом и неправотою.
Кормлю я горе плачем и стенаньем,
Стон — пламенами, пламень — ветром в поле,
Ветр — тенью зыбкой, тень — лжеобещаньем.
О горшей в мире слыхано ли доле,
Когда, печалясь чьим-то голоданьем,
Я сам в застолье голоден всех боле?
ОТЪЕЗД
Еду, но без себя, раз без тебя; с собою
Вновь встречуся, представши опять пред тобою.
Еду, но половиной, другой — остаюся
С тобой я. Уезжая, надвое делюся.
Еду прочь, прихвативши часть наихудшу — тело,
Лучша — душа и сердце при тебе всецело.
Еду, располовинясь, и собой не буду,
Покуда за другою частью не прибуду.
Тогда, вновь съединенный, не то что дотоле,
Служить те стану цельный, не разъятый боле.
ЗБИГНЕВ МОРШТЫН
МЫСЛЬ ЧЕЛОВЕЧЕСКАЯ
Прореките же, драгие
Лютни струны мне тугие,
В каких уделах мира, нестреножна,
Сегодня бродит мысль моя тревожна.
Часто ж дома ее нету,—
Не иначе, как по свету,
На крыльях воспарив неуследимых,
Ширь облетает стран неисследимых.
Ей и ночка не отрада,
И рассвет ей не привада;
Так что, бывает, ищешь ее оком,
Словно бы гостя в распутье далеком.
Святый Боже! Вельми многа
Особливость в нас от Бога —
Разные, то бишь, Предвечного знаки,
И непостижны премудрости всяки.
Дивна, однако, всех боле —
Мысль, ибо несть ей неволи!
В мире греховном с ней, вольною, мы же
Ко совершенству становимся ближе.
Что ж под солнцем с ней сравнимо,
Мчащейся неукротимо?
Не столь и птица, и не так летяща
Стрела из лука, на лету свистяща.
Не так и пламень трепещет,
Не так и молонья блещет.
Ею же каждый во мгновенье ока,
Будь он хоть рядом, зри хоть издалёка,
Даже моргнуть не успеет,
Туда проникнуть сумеет,
Где за богатой Китаем-страною
Море восточно лижет брег волною,
Или же в западны страны,
Кои во счастье пространны,
Иль до Гренландов, отколь Аквилоны,
Или до мыса, что был нареченный
Доброй Надеждой, а он-то —
Сущий средь теплого Понта.
А, погостивши в столь далеких водах,
Вмиг побывает также в антиподах.
Так что в единое время
Всюду бывать ей не в бремя.
Притом не только на земном просторе
Есть вездесуща, но в бездонном море;
Знай, плывет в любые зыби,
Чешуйчатой сродна рыбе;
Или же солнца превыше ходяща
Взмоет она же, столь быстролетяща.
А оттуда — вниз, в краины
Мчит суровой Прозерпины.
Так что искать мы почнем понапрасну
Высь и пучину, мысли неподвластну.
Прореките же, драгие
Лютни струны мне тугие,
В каких уделах мира, нестреножна,
Сегодня бродит мысль моя тревожна.
Знать, во той сторонке ходит,
Солнце к нам отколь восходит;
Злой хотя ветр к нам оттуда несется,
Мной она доброй надеждой зовется.
ИЗ ЦИКЛА «СИМВОЛЫ»
СИМВОЛ 23
Возлюбленная теряет силы,
тоскуя по Возлюбленному.
Начертано: Освежите меня яблоками,
ибо я изнемогаю от любви
Бедное сердце стеснилось уныло,
Скорбью и горькой тягостью изныло;
Кормится токмо тоской да вздыханьем,
Их посылая вдогонку желаньям.
Руки остыли, в жилах кровь свернулась,
Будто я в темной могиле проснулась.
Очи не зрячи, ибо нет желанна
Солнышка ясна — друга долгожданна.
Я их, как видно, навеки смежаю —
Мила не видя, и впрямь умираю!
Дщери сионски, возлюбленны сестры,
Травы сбирайте, имеющи острый
Запах, и сердце больное целите,
Дымом кадильниц пахучим кадите.
Скорбь умалите вы сердца больного
Или верните мне друга милого!