Больше всего их воображение поразили технологии моего времени и наши стандарты жизни. В домах установлены системы кондиционирования воздуха! Они слышали о телевидении, но никогда не видели телевизора, и потому их шокировало то, что в моей семье почти в каждой комнате стоит ящик с изображением и звуком. Воздушные путешествия были для нас так же привычны, как для них поездки на поезде. Наши армии могли сражаться при помощи дистанционно управляемых беспилотных самолетов. Мы носили с собой телефоны-компьютеры, свободно умещающиеся в кармане. И хотя мой собственный телефон в их петле времени не работал (видимо, как и все остальные электронные устройства), я извлек его из кармана, чтобы показать им его обтекаемый корпус и зеркально гладкий монитор.
Солнце клонилось к закату, когда мы наконец двинулись в обратный путь. Эмма не отходила от меня ни на шаг, и ее рука то и дело как будто случайно касалась моей. Проходя мимо яблони на окраине поселка, она попыталась сорвать яблоко, но, даже привстав на цыпочки, не дотянулась до плодов. Поэтому я поступил, как настоящий джентльмен: обхватив ее за талию, приподнял вверх, изо всех сил стараясь не кряхтеть и любуясь ее протянутыми ввысь белыми руками и сверкающими на солнце влажными волосами. Когда я поставил ее на землю, она легонько поцеловала меня в щеку и протянула мне яблоко.
— Ты это заслужил, — улыбнулась она.
— Яблоко или поцелуй?
Она рассмеялась и побежала догонять остальных. Я не знал, как называется то, что между нами происходит, но мне это нравилось. Нас объединяло какое-то глуповатое и хрупкое, но очень доброе чувство. Я положил яблоко в карман и бросился вдогонку за своими новыми друзьями.
Когда мы подошли к болоту и я сказал, что мне пора домой, Эмма демонстративно надула губы.
— По крайней мере позволь мне тебя проводить, — с глубоким вздохом произнесла она.
Мы помахали остальным и направились к кургану. Я изо всех сил пытался запомнить, куда она ставит ноги.
У входа я предложил:
— Пойдем хоть на минуту в мой мир.
— Я не могу. Мне надо возвращаться, а то Птица в чем-то нас заподозрит.
— В чем она может нас заподозрить?
Она кокетливо улыбнулась.
— В… чем-то.
— В чем-то, — озадаченно повторил я.
— Она всегда начеку, — засмеялась Эмма.
Я решил сменить тактику.
— Тогда почему бы тебе не прийти ко мне в гости завтра?
— В гости? В твое время?
— Почему бы и нет. Мисс Сапсан не сможет там за нами следить. Ты могла бы даже познакомиться с моим папой. Мы ему, конечно, не скажем, кто ты на самом деле. И тогда он, может быть, немного успокоится относительно того, куда я пропадаю и чем все время занимаюсь. Я провожу время с красивой девчонкой? Да это мечта любого любящего отца!
Я думал, что, услышав комплимент, Эмма улыбнется, но вместо этого она посерьезнела.
— Птица позволяет нам переходить на ту сторону всего на несколько минут. Только для того, чтобы петля продолжала работать, понимаешь?
— Ну и скажи ей, что именно этим и занимаешься!
Она вздохнула.
— Я бы с радостью. Но это плохая идея.
— Она держит тебя на очень коротком поводке.
— Ты даже не знаешь, о чем говоришь, — нахмурилась Эмма. — И отдельное спасибо за сравнение с собакой. Это было блестяще.
Я не понимал, как так получилось. Минуту назад мы флиртовали друг с другом и вот уже ссоримся.
— Я не хотел тебя обидеть.
— Не подумай, что я не хочу идти к тебе в гости, — прошептала она. — Я действительно не могу.
— Ладно, предлагаю компромисс. Не надо приходить ко мне на целый день. Пойдем всего на одну минуту, но прямо сейчас.
— На одну минуту? Что можно сделать за одну минуту?
Я расплылся в широкой улыбке.
— Ты удивишься.
— Скажи мне! — толкнув меня, потребовала Эмма.
— Я тебя сфотографирую.
Улыбка сползла с ее лица.
— Я сейчас не в лучшем виде, — с сомнением в голосе произнесла она.
— Да нет, ты выглядишь просто чудесно! Честное слово!
— Всего на одну минуту? Ты обещаешь?
Я позволил ей войти в курган первой. Когда мы вышли с другой стороны, мир был холодным и туманным, хотя дождь, к счастью, прекратился. Я вытащил телефон и с радостью отметил, что моя теория оказалась верной. По эту сторону петли электроника работала прекрасно.
— Где твой фотоаппарат? — дрожа всем телом, спросила Эмма. — Давай скорее с этим покончим!
Я быстро сфотографировал ее на телефон. Она только покачала головой, как будто ничто в моем странном мире уже не могло ее удивить. Потом начала убегать, а я гонялся за ней вокруг кургана. Она то пряталась, то выглядывала и позировала для моей камеры. Спустя минуту я сделал столько снимков, что почти полностью исчерпал память телефона.
Подбежав обратно ко входу в туннель, Эмма послала мне воздушный поцелуй.
— Увидимся завтра, мальчик из будущего!
Я поднял руку, прощаясь с ней, и она скрылась среди камней.
* * *
Я возвращался в город мокрый и промерзший до костей. Но одновременно улыбался до ушей, как полный идиот. До паба еще оставалось несколько кварталов, когда сквозь гул генераторов до меня донесся какой-то посторонний звук. Кто-то окликал меня по имени. Оглянувшись на зов, я увидел отца. Он стоял посередине улицы в промокшем свитере, а дыхание облачком тумана вырывалось у него изо рта, подобно дыму из выхлопной трубы в морозное зимнее утро.
— Джейкоб! Я тебя ищу!
— Ты велел вернуться к обеду, и вот он я!
— Бог с ним, с обедом! Пойдем скорее.
Мой папа никогда не пропускал обед. Я понял, что случилось нечто действительно серьезное.
— Что происходит?
— Объясню по дороге, — ответил отец, волоча меня к пабу. И тут он присмотрелся ко мне повнимательнее. — Да ты промок! — воскликнул он. — Бог ты мой, ты что, и вторуюкуртку потерял?
— Я, э-э-э…
— И почему у тебя красное лицо? Ты как будто обгорел на солнце.
Черт! Целый день на пляже без защитного крема.
— Я раскраснелся от бега, — заявил я, хотя мои руки от холода покрылись гусиной кожей. — Но что стряслось? Кто-то умер или что?
— Нет, нет, нет, — затряс головой отец. — Или… что-то вроде того. Несколько овец.
— Какое отношение это имеет к нам?
— Они уверены, что это сделали подростки. Своего рода вандализм.
— Кто это они? Овечья полиция?
— Фермеры, — отозвался отец. — Они допрашивают всех, кому меньше двадцати лет. И их, вполне естественно, интересует, где ты пропадал целый день.
У меня внутри все оборвалось. Я опять не придумал оправдательной истории и принялся лихорадочно соображать, что им сказать.
Мы подошли к «Тайнику Священников», возле которого собралась толпа разгневанных фермеров. Один из них был одет в грязный рабочий комбинезон и с угрожающим видом опирался на вилы. Другой держал за шиворот Червя. Тот был облачен в неоновые спортивные штаны и футболку с надписью МНЕ НРАВИТСЯ, КОГДА МЕНЯ НАЗЫВАЮТ БОЛЬШИМ ПАПОЙ. Он плакал, и у него под носом пузырились сопли.
Третий фермер, худой как жердь мужчина в похожей на колпак вязаной шапке, заметил наше приближение и ткнул в мою сторону пальцем.
— Вот он! — воскликнул он. — Расскажи нам, сынок, чем ты сегодня занимался.
Папа ободряюще похлопал меня по спине.
— Расскажи им, — попросил он.
Я попытался сделать вид, что мне нечего от них скрывать.
— Я исследовал дальнюю окраину острова. Большой дом.
— Какой большой дом? — растерялся Вязаный Колпак.
— Да та старая развалина в лесу, — пояснил мужик с вилами. — Только полный идиот туда полезет. Это гиблое местечко.
— С кемты там был? — прищурился Вязаный Колпак.
— Ни с кем, — отозвался я, отметив удивленный взгляд отца.
— Брешешь! Я думаю, что ты был вот с этим, — заявил фермер, схвативший Червя.
— Не убивал я никаких овец! — снова заплакал Червь.
— Заткнись! — взревел фермер.