Не без гнева вспомнила она, как он обхватил ее руками той ночью. Девять лет работы помощником шерифа научили ее справляться с такими обстоятельствами и заранее знать, когда они возникают. Не нужно было ему тащить ее за руку из того бара и сажать в машину, как и делать замечание, что женщины нуждаются в защите. Пусть он на восемь дюймов выше ее, но это не значит, что он может защитить ее лучше, чем она сама.
Она не хотела иметь ничего общего с мужчиной, который давал почувствовать ее уязвимость. Прошло почти десять лет, но она не забыла унижения, испытанного в битком набитой церкви в ожидании жениха, сбежавшего, как оказалось, в другой штат, лишь бы не жениться на ней. В то давнее утро Элис Олвин была юной, легко краснеющей восемнадцатилетней девушкой. Был день ее рождения и день бракосочетания. Прошли долгие месяцы, прежде чем прекратились все разговоры и пересуды. Нет, ей больше не хотелось попадать в глупое положение.
Алан и Джо пили уже по второй чашке кофе, когда Элис вернулась на кухню. Ей было не по себе от взгляда, которым Алан провожал каждый ее шаг. Внезапно что-то всколыхнулось внутри и ослабли коленки, как в тот единственный раз, когда она участвовала в школьном спектакле и испытала сильное волнение перед выходом на сцену.
Она напоминает маленькую тихую коричневую мышку, неожиданно подумал Алан. В присутствии деда она словно забывала о своей крутости и даже двигалась иначе, как и положено женщине.
С чашкой кофе она присела к столу и приветливо улыбнулась.
— Дед говорит, что предложил вам работу. Вы за этим и приехали?
— Да, это так.
— Я сказал ему, что он может спать в доме для ковбоев и питаться с нами, — сообщил Джо.
— Это большой соблазн, — Алан пристально посмотрел на Элис. — В клоповнике-мотеле с меня дерут тридцать баксов за ночь.
Поскольку готовкой занимался Джо, Элис не стала возражать. Однако ее совсем не привлекала перспектива наводить порядок в домике для ковбоев, которым не пользовались уже почти пять лет.
— А вдруг там крыша течет, — сказала она деду.
— Починим, — ответил Джо. — Однако не думаю, чтобы там текло, я заглядываю в домик пару раз в год, чтобы убедиться, что все там в порядке. — Он посмотрел на Алана. — Ты привезешь свои вещи сегодня?
— Ага, через пару часов. Нужно рассчитаться с хозяином мотеля и позвонить дяде, чтобы сообщить ему на всякий случай мой новый адрес.
Элис припомнила, что его черная шляпа была подарком дяди.
— Вы так близки с ним?
— Да, очень. К тому времени, когда я приехал к нему, он уже воспитал своих шестерых сыновей. Но мне он всегда казался молодым. Сейчас он действительно стар и неважно себя чувствует, а все его парни разъехались кто куда.
— Можете позвонить ему отсюда, — предложила она. — И впредь, пожалуйста, звоните отсюда в любое время.
— Спасибо, Элис, — Алан улыбнулся, и она увидела столько тепла в выражении его глаз, что это задело ее почти физически.
— А теперь удовлетвори мое любопытство, — начал Джо.
Элис заметила, что Алан насторожился, и ощутила беспокойство — ведь они совсем не знали его.
— Обязательно, — проронил он почти беспечно.
— Ты сказал Элис, что твой дед призвал тебя к порядку. О чем шла речь?
— Дед! — Элис пришла в смятение. — Такой вопрос не каждому задашь.
— Порядок, Элис, — неожиданно успокоил ее Алан. — Он имеет право знать, что за человека нанимает. Одно время я был довольно хулиганистым, — медленно продолжал Алан. — Наркотики, выпивка, быстрая езда, воровство в магазинах. Мне повезло. Меня не повязали с травкой, но поймали с дорогим ремнем, за который я не заплатил. Меня осудили за воровство и дали шесть месяцев условно. Через три недели дед поймал меня на том, что я курил травку. Одно, другое — и он сдал меня в полицию. Последние месяцы я провел в тюрьме, отстал от школы на год и освободился вполне мудрым человеком. С тех пор у меня не возникало подобных неприятностей.
— Не все учатся так быстро, — заметил Джо.
— Я понял, что не могу сидеть взаперти. Не могу без солнца и ветра и не терплю, чтобы меня контролировали другие. Я едва пережил это однажды и не переживу во второй раз. И поэтому я научился не отступать от закона.
— Диковатый юноша часто становится мудрым стариком, — согласился Джо.
— Мне еще далеко до мудрости, Джо, будьте уверены.
— Да и до старости, — хмыкнул Джо.
— А ваш дед, — поинтересовалась Элис, — он еще жив?
— Умер двенадцать лет назад, еще до того, как я поумнел и научился прислушиваться к его словам. — Алан покачал головой и встал из-за стола. — Ладно, поеду заберу вещи из мотеля, пока мне не выставили счет еще за одну ночь. Я быстро обернусь, так что еще помогу вам с работой, Джо. Без меня не начинайте.
Элис внимательно наблюдала за удаляющимся Аланом. Все же он настоящий мужик, и на его совести, наверное, уйма разбитых сердец. Это не помешало ей залюбоваться его походкой.
— Похоже, отличный парень, — заметил Джо.
— Вероятно. Время покажет. Ну, мне нужно прибрать в ковбойском домике. Представляю, сколько грязи набралось там за все эти годы!
— Я сам займусь этим, детка. Ведь это я предложил ему переехать сюда.
— И не думай, с твоим-то артритом! Не беспокойся, я быстро управлюсь.
Грязи в ковбойском доме действительно хватало, как и паутины, но помещение в целом сохранилось. В трех комнатах имелись кровати, а в гостиной — дровяная печь, диван и два кресла. Через пару часов она добралась уже до последней спальни, в углу которой стояли большой сундук и груда коробок. Вещи деда, вспомнила она. Он побросал их здесь, когда приехал жить к ней и Джефри. Может, сейчас он захочет забрать их в дом, а заодно и объяснит ей, почему он оставил их здесь.
С ванной комнатой пришлось повозиться дольше. Элис невольно вспомнила своего отца. Он потратил почти целый летний месяц на то, чтобы провести воду в дом для ковбоев. Элис в то время было десять лет, и отец преподал ей первые уроки сантехники, сварки, пайки и копания канав. Им пришлось просто вгрызаться в скальный грунт, чтобы трубы не промерзли зимой. Сейчас, глядя на свои ладони, Элис припомнила свои мозоли, то, с какой силой обнимал ее отец, говоря:
— Ты молодец, Элис. Какой-нибудь мужчина будет любить тебя до смерти.
А Томас запаниковал от одной мысли жениться на ней, и в двадцать восемь лет Элис оставила всякую надежду на то, что кто-то вообще полюбит ее, не говоря уже о том, чтобы до смерти. И тут в ее голове возникли мысли об Алане Железное Сердце. Любая женщина многое отдала бы за то, чтобы ее полюбил такой мужчина… Но только не она.
3
— Спокойно, мальчик, — мягко говорил Алан пугливому мустангу, ласково похлопывая его по спине. За четыре дня работы на ранчо он постарался стать привычным для чалого жеребца. Важно приучить лошадь терпеть хотя бы одного человека на тот случай, если она заболеет или поранится и будет нуждаться в человеческой помощи. Мустанг уже не дрожал от его близости и не избегал прикосновений. Жеребец даже в неволе не утратил своей независимости.
— Ты такой же свободный и независимый, как и при рождении, — шептал Алан, поглаживая мустанга по гибкой шее, и ему показалось, что тот довольно фыркнул.
Он припомнил предостережение деда:
— Парень, жизнь — это портрет, и ты рисуешь его каждую минуту и секунду красками, данными тебе при рождении. Будь уверен, что это картина, которой ты можешь гордиться.
Гордиться особо нечем, но и стыдиться тоже нечего.
— Ну, вы просто загипнотизировали этого мустанга.
Алан оглянулся — у ограды стоял незнакомец, высокий, крепкий, стройный, одетый, как все здесь, — в джинсы, ковбойку и соломенную шляпу.
— Привет! Чем могу быть полезен? — проговорил Алан.
— Я пришел к Элис, но увидел вас и загляделся. Где вы научились разговаривать с лошадью?
— Дядя научил меня еще в детстве. Элис знает о вашем визите?
— Да пока нет. Сейчас пойду в дом. Не помню, чтобы видел вас раньше. Вы новенький в наших местах?