К вечеру Джо и Арчибальд почти закончили вигвам и за неимением бизоньих шкур покрыли каркас брезентом.
— До завтра, — бросил Арчибальд, забираясь в свой старенький пикап, и был таков.
— А теперь, — сказал Джо Алану, — ты приготовишь свою собственную священную трубку.
— У меня другое на уме, Джо. Элис сердится на меня… и не без причины. И сейчас мне просто не до священных трубок, очищения и поиска видения.
— Я и не заставляю тебя думать о священных трубках и прочих вещах, — возразил Джо. — Просто сделай трубку. Я дам тебе уже начатую, и тебе нужно лишь закончить ее.
— У меня только одна рука.
— Достаточно. Тебе придется немного вырезать. Я даже приготовил для тебя ножички.
— Джо…
— Сделай это, парень. Вырежешь что-нибудь на трубке, и она станет твоей. Сейчас я ее принесу.
Алан покорился судьбе. Хочет он того или нет, ему, похоже, придется вырезать трубку.
— Железное Сердце? — Джо вдруг остановился и посмотрел на Алана.
— Да?
— Элис сейчас думает головой. Через некоторое время она начнет думать сердцем. Поступи и ты так же.
Через десять минут Джо вернулся с треклятой трубкой. Присев на крыльцо рядом с Аланом, он развернул тряпицу, в которой лежал наполовину сделанный предмет. Он состоял из двух частей — длинного прямого деревянного мундштука и кубка из красного камня.
— Я уже просверлил для тебя мундштук и вырезал кубок, — сообщил Джо. — Сам бы ты не сумел этого сделать.
— Да я вообще ничего не смогу.
— Научишься, парень. — Джо хмыкнул. — Первую трубку необязательно делать самому. Когда будешь делать следующую, я покажу тебе каждую операцию, подскажу, как подыскать подходящую ветку для мундштука и красный камень для кубка. Знаешь, только в одном месте на земле можно найти такой камень. Белые называют это место «Трубочный камень», оно в штате Миннесота. Индейцы-лакота говорят, что там умирают бизоны и проливают свою кровь, чтобы мы могли жить. Пусть лучше тебе расскажет об этом Арчибальд, он знает гораздо больше меня. А сейчас ты должен только вырезать что-нибудь на мундштуке — бизона или орла, может, черепаху. Что угодно. Выбери, что полегче. Главное, чтобы ты сделал это сам.
Алан подхватил мундштук и стал вертеть в руке, соображая, как покрепче закрепить его. Это все же лучше, успокаивал он себя, чем ничего не делать.
Когда Джо вернулся в дом, Элис уже начала готовить обед.
— Садись, дед, попей чайку.
— Хорошо, внучка, — старик улыбнулся, — надо же, как ты уважительна со старшими! Что-то Джефри задерживается с ремонтом изгороди, — сказал Джо, садясь за стол.
— Куда он отправился?
— Да туда, где крутые склоны.
Каждую весну сход снега размягчал почву и обрушивал столбы изгороди на склонах, и каждую весну их приходилось поднимать.
— Может, перегрелся и решил искупаться.
— Может, и так.
— Я не хотела отпускать его туда одного.
Джо вздохнул.
— Детка, мы не можем из-за случившегося жить как пленники. К тому же, что бы они там ни искали, это, по всей видимости, должно находиться в доме или в машинах. И они являются только ночью. Я не думаю, что они пристанут к Джефри, пока он ремонтирует изгородь.
Элис слушала его рассеянно, она продолжала размышлять о предательстве Алана, испытывая при этом боль и пустоту.
— Алан рассказал тебе о Мике? — вдруг спросила она.
— Да.
— И ты не думаешь, что тебя использовали или предали? — продолжала Элис.
— Нет. Я могу понять, почему он хранил тайну, пока не узнал, что представляет собой Мик.
— Но он использовал меня для того, чтобы познакомиться с Миком, — настаивала Элис.
— Вот как? В самом деле?
Джо мог довести ее до безумия. Иногда у нее появлялось ощущение, что она живет с самим Сократом и ведет с ним некий философский диалог.
Тут ей пришло в голову, что Алан, может быть, пакует свои пожитки, и она вспомнила о сундуке с вещами деда.
— Дед, почему ты оставил все свои вещи в ковбойском домике?
— Они останутся тебе и Джефри лишь как память обо мне. Для меня они уже не имеют никакого значения.
— Как ты можешь так говорить?
— Это правда. Все самое важное хранится в моей памяти, а прошлое — это прошлое, Элис. Из него можно извлечь уроки, его можно лелеять, но разумнее оставить позади. Нельзя позволить прошлому править будущим.
Алан вертел мундштук и думал, что лучше бизон уже не получится. Его с трудом можно было узнать по рогам. Отложив нож, он отряхнулся от стружки и только сейчас сообразил, что прошло несколько часов и наступило время ужина.
Стоит ли идти на кухню? Элис, наверное, не обрадуется его появлению. Сознавая свое прегрешение, он и сам не хотел идти. Но, с другой стороны, он полагал, что должен выстоять до конца и хоть раз в жизни не рвать отношений, а попытаться наладить их. Хватит уже скользить по поверхности, надо взглянуть и на подводные течения. Пора уже взять в расчет возможность того, что кто-то может нуждаться в нем, и сам он может нуждаться в ком-то.
Но ведь Элис даже не дала ему объяснить, почему он так поступил, и это подтверждало то, из чего он всегда исходил: люди постоянны и, не колеблясь, бросят тебя по первому же побуждению. Она сделала свои выводы, даже не выслушав его.
А это больно. Прикрыв глаза, он признался себе в том, в чем отказывался признаться уже на протяжении двух недель. Ему далеко не безразлично, что Элис думает о нем. Было нестерпимо больно от того, что она осудила его, даже не потребовав никаких объяснений. Конечно, его побуждения не оправдывали его действия, но если бы она что-то чувствовала к нему, разве не должна она по крайней мере выслушать его? Совершенно очевидно, что она не любит его. Во всяком случае, не той любовью, которую он всегда искал и в которую никогда не верил. Если бы она любила его такой любовью, она могла рассердиться на него за его обман, но не отвергла бы.
Он посмотрел на грубо обработанную трубку и вставил мундштук в кубок. Как сказал Джо, кубок представляет Женщину, а мундштук — Мужчину. Древо жизни.
Иногда они разлучаются, подумал Алан, разделяя две детали. И когда это происходит, они оказываются неполными, незавершенными. И бесполезными. Никто не может курить сломанную трубку. Но он никогда не находил такого клея, который соединил бы две детали вместе…
Джефри появился на обеде с большим синяком на скуле.
— Что случилось? — с тревогой спросила Элис.
— Ничего особенного, случайно споткнулся. — Джефри пожал плечами.
— Ты поправил всю изгородь? — поинтересовался Джо.
— Придется доделать кое-что с утра. К ланчу я закончу. — Он раздраженно поморщился. — Все делается, как надо. Нечего меня подгонять.
— Никто и не под… — Элис смолкла под свирепым взглядом Джо. Воцарилось молчание.
— А где Алан? — внезапно спросил Джефри.
— Похоже, запаздывает, — отозвался Джо.
— Уж не выгнала ли ты его? — Джефри подозрительно взглянул на Элис. — Любой парень, который только…
— Помолчи-ка, Джефри Олвин, — резко оборвала его Элис. — Это тебя совершенно не ка…
— Еще как касается! — крикнул Джефри, вызвав удивленные взгляды Элис и Джо. — С тех пор, как Томас бросил тебя, ты обращаешься с мужчинами как с гремучими змеями. Даже со мной! Ты никогда не веришь мне! Никогда. Ты абсолютно уверена, что мужчина лжет, обманывает или…
— Утихомирься, парень, — проговорил Джо таким тоном, что Джефри сразу замолчал.
— Ты даже не желаешь слушать! — вдруг прокричал он, выскакивая из-за стола и направляясь к двери.
— Джефри! — остановил его Джо. — Пригласи Алана на ужин, вернись сам и доешь несъеденное. Даю тебе десять минут.
Джефри вышел за дверь, не проронив ни звука.
Элис уставилась на Джо, чувствуя, как дрожит ее нижняя губа, и боясь расплакаться. У нее появилось ощущение, что она теряет все, что любит.
— Ему нужно было дать остыть, — только и сказала она деду.
— Ему пора научиться владеть собой, — парировал Джо, — давно пора.