Флаги, как апогей происходившему, взметнулись над городом. Может, для кого флаг — это кусок ткани, а солдаты и офицеры за флагом видели своих товарищей, погибших и раненых, тех, кто не увидел, как флаги полощутся в дымном зареве над поверженным дворцом.
Андрею и его бойцам приказали заминировать подходы к знаменам, чтобы «духи» ночью их не сдернули. Слишком много дней, крови и пота понадобилось, чтобы их установить.
Крот с бойцами заминировал верхние этажи дворца Дудаева, а для пущей надежности взорвал лестничные марши. Флаги были в безопасности.
Была поставлена еще одна задача — взорвать все проходы и лазейки, которые вели в подвал. А подвал — это два или три этажа, уходящие под землю. Андрей было сунулся туда, но далеко не пошел и людьми решил не рисковать: темнота — хоть глаз выколи, и наверняка каждый клочок заминирован.
И в этой темноте вдруг мелькнул огонек свечи. Кто-то шел по подземному коридору навстречу саперам. Бойцы заняли оборону. Через несколько секунд подземный житель был схвачен.
Оказалось, что он почти целый месяц жил под дворцом, укрывался там от бомбежек. Этот чеченец предлагал провести саперов по безопасному пути в глубь подвала, обещал показать, где находятся боеприпасы, оружие и запасы еды.
Но Андрей осмотрительно отказался, а чумазого чеченца сдал милиционерам. Мало ли куда заведет этот Сусанин!
На месте электростанции дворца была воронка от авиабомбы. В осыпавшихся стенках виднелись ходы, ведущие в подвалы дворца.
— Надо бы завалить эту лазейку, — решил Андрей.
Взгляд его упал на огромный неразорвавшийся снаряд. По инструкции трогать его, конечно, было нельзя. Но… Правда, поднять его оказалось делом трудным. Вчетвером не осилили, позвали еще бойцов.
Андрей установил снаряд в воронке, поставил накладной заряд, но, видно, мало взрывчатки положил — снаряд не взорвался. Тогда увеличил заряд, а подчиненные Андрея собрали вокруг все невзорвавшиеся боеприпасы и обложили ими снаряд. Спрятались за стеной.
Взрыв получился такой силы, что с крыши дворца посыпались плиты и штукатурка.
— Ну, теперь порядок, — потер руки Андрей.
Но когда он, отряхиваясь, вышел из укрытия, то увидел, что вместо прежней воронки зияла другая, раза в два больше первой. И подземные ходы открылись еще капитальнее.
Пришлось еще попотеть, сплетая паутину из растяжек в образовавшейся огромной воронке, чтобы никто из подвалов дворца больше не вышел.
Разрушенный город, казалось, целиком занят войсками. Блокпосты, армейские палатки, тяжелая техника. Днем город едва заметно пульсировал скрытой жизнью, а ночью начинал бешено колотиться беспорядочными автоматными очередями и вспухать взрывами. Город болел войной.
Саперный батальон базировался рядом с госпиталем в Старопромысловском районе. Ночью мимо блокпостов просачивались в город боевики и, забравшись в здание больницы, вели снайперский огонь по расположению саперов.
Андрею дали приказание заминировать верхние этажи больницы.
С саперной группой Крот провозился там целый день. Такую запутанную систему ловушек сделали, так устали, что к вечеру уже утратили и чувство реальности, и осторожность.
Андрей ставил на окно в конце коридора мину МОН-50. От двери, ведущей с лестницы, к мине зигзагом были протянуты растяжки. Откроет боевик дверь и получит весь заряд на себя. Увидеть ее, прежде чем откроешь дверь, никак нельзя, даже с улицы — шестой этаж. Андрей установил простой взрыватель от сигнальной мины. Чтобы поставить мину в боевое положение, надо было вытащить чеку, вернее, небольшую палочку.
На всякий случай Андрей решил замаскировать мину, набросив поверх нее белый медицинский халат. За халатом он и отправил одного из бойцов — Глеба. Тот шел, переступая через растяжки. Андрей еще не вытащил палочку-чеку, хотя уже можно было. То ли замешкался, то ли решил сначала мину замаскировать.
— Глеб, осторожно! — крикнул ему вслед Андрей. — Растяжки.
— Вижу, вижу.
И тут же Глеб сорвал одну из растяжек. Чека вылетела, должен был произойти накол на запал и… Но мина не взорвалась — другая-то чека-палочка, предохранительная, оставалась в мине. Если бы не эта «палочка жизни», как прозвал ее Андрей, здесь, в больнице, полегла бы вся группа.
Всегда работа сапера сопряжена с трудностями, и при минировании, и при разминировании. Правда, и юмора она не лишена, хоть и «черного».
В больнице Андрей столом преградил проход по коридору. На стол положил деньги — мелочь и мелом написал: «"Духи" — это вам на чай». Стол боевики отодвинули бы, а под ним ЗМ-72 — выпрыгивающая мина. Такие сюрпризы с едкими надписями мелом Андрей оставил повсюду в больнице. А на улице аккуратно воткнул в землю предупреждающие таблички с надписью: «Заминировано». Все по правилам, все по-честному.
Но, несмотря на таблички, два подрыва в больнице все-таки произошли. На месте подрыва, кроме следов крови, ничего и никого обнаружено не было. Чеченские снайперы поодиночке не ходили, только с группой прикрытия. Видимо, группа прикрытия и утащила того, кто взорвался.
После этих подрывов к командиру Андрея пришли представители Красного Креста с просьбой разминировать здание, чтобы можно было восстановить больницу.
Еще целый день Андрей с группой потратил на разминирование. Когда минировали, они оставили проход, известный только им. По молодости да по глупости, чтобы не возиться с «кошкой» (именно ею надо было сдергивать мины, установленные на неизвлекаемость), саперы брали медицинские бутыли, которые нашли в больнице, и кидали их на мину. Сами прятались за стеной, в коридоре. Мины — ОЗМ и МОН-50 оглушительно взрывались. В закрытом помещении взрыв сильно «ударял» по ушам. Что-то повзрывали, что-то поснимали. Но таблички с предупреждением об установленных минах Андрей убирать не стал.
К счастью, через несколько дней они перебазировались на другое место. А больницу так и не восстановили. То ли испугались неспокойной обстановки в городе сотрудники Красного Креста, то ли просили разминировать здание больницы по указке боевиков. И такое случалось.
В 1997 году Андрей стал служить в «Витязе». Прошел переподготовку в Академии МВД и двухмесячные сборы. Почти сразу после этого он, один из отряда, полетел в командировку в Махачкалу. Пришел утром в отряд и через несколько часов уже летел в самолете вместе с Сергеем по прозвищу Царь — командиром группы и заместителем по специальной и боевой подготовке 8-го отряда.
В Махачкале встретились еще с двумя офицерами из московских спецструктур, с которыми предстояло разработать операцию по захвату бандита. Этот тип украл большую сумму из пенсионного фонда и спокойно жил в своем доме в горном селе. Кроме того, что село это было труднодоступным и его дом — неприступная крепость, в нескольких соседних домах жила его охрана, человек двадцать вооруженных боевиков.
Ни сдаваться, ни добровольно выдавать деньги этот мафиози не собирался. Местные власти своими силами справиться не могли — вот и вызвали из Москвы специалистов.
Спецназовцев и представителей спецслужб встречали на машине. Вывозили из аэропорта скрытно, и все передвижения спецов были законспирированы, чтобы информация о их прибытии не дошла до мафиози.
С разработкой операции группу, прибывшую из Москвы, очень торопили. Сергея переодели в прокурорскую форму и отправили на разведку в горное село. Каждый дал Сергею задание, на что необходимо обратить внимание во дворе дома и в комнатах.
— Меня интересует приблизительная толщина забора, — перечислял Андрей, — чтобы определить количество взрывчатки для подрыва. Дверь в дом — железная или деревянная. Посмотреть по демаскирующим признакам по периметру забора, нет ли там инженерных заграждений. Не хватало, чтобы после всех наших расчетов штурмующая группа подорвалась на противопехотных минах. Какие стены, какие окна — может, пуленепробиваемые. По каким маршрутам ходят охранники, если по одним и тем же, то, вероятно, справа или слева от их нахоженной тропы установлены ловушки.