– А что ты, Дашка-Ашка, расселась? – поинтересовалась бывшая Перчатка. – Жир растрясать после обеда кто будет? Ну-ка, бросай эту чечевицу.
– Эле, у меня потом руки дрожать будут, – заскулила Даша. – Давай лучше завтра.
– Завтра тоже будем, – утешила хозяйка. – Лови!
Дубинку Даша ловить научилась. И еще кое-чему научилась, хотя особенного счастья от получения этих грубых воинственных навыков не испытывала. Преподавательницей и тренером Эле оказалась беспощадным.
Сейчас от прикосновения торца дубинки хозяйки Даша умудрилась увернуться. Взвизгнув: – Я еще перчатки не надела! – девушка выскочила во двор. В последние дни морально подготовиться к учебному сражению хозяйка уже не давала. Хорошо еще хоть предупреждала, что сейчас учить начнет.
Дубинки сталкивались с сухим треском. Даша парировала удары, старалась не оказаться загнанной в угол узкого дворика. Сейчас уже получалось удержать дубинку в одной руке. В первое время Даша больше страдала от собственного оружия упорно выскакивающего из рук. Теперь руки в драных рабочих перчатках надежно удерживали старую, отполированную руками Эле, дубинку. Простое оружие оказалось способно на многое. Безжалостная Эле не уставала это доказывать на каждом уроке. Оказалось что дубинка, длиною едва ли с локоть, умудряется найти уйму болезненных точек на человеческом теле. К концу первых занятий Даша не могла даже повизгивать и считала себя одной большой отбивной. Но, как выяснилось позже, Эле ее тогда жалела – прикосновения дубинки синяков почти не оставляли. Теперь синяки имелись в изобилии, правда, дотягивалась дубинка преподавательницы до ни в чем не повинного девичьего тела чуть реже.
Стук-стук – Даша парировала и обманный выпад, и настоящий, попыталась атаковать сама, попалась на еще один ложный замах. Пришлось срочно отскакивать. Эле имела мерзкую привычку в случае совсем уж непростительной ошибки воспитанницы оказываться за спиной. Тогда раздавался звонкий звук, и ягодицу Даши обжигал весьма ощутимый шлепок. Это было не только обидно, но и больно.
Сейчас Даша от позора спаслась, отскочив за поленницу нарубленного и ровно уложенного хвороста. Попытку обхода, девушка пресекла, резво удрав в противоположную от учительницы сторону. Эле улыбнулась:
– Я знаю, что ты скачешь как кролик. Полезное дело, с твоей прыткостью и от кавалерии можно попытаться ускакать. Но сейчас мы вроде бы обучаемся драться?
– Ну да, – согласилась Даша. – Я вот только думаю – не прикупить ли нам еще дров? Смотри, меньше половины осталось.
– Прикупим, – Эле по-кошачьи двинулась вдоль поленницы. – Вот дожди кончатся и прикупим.
– Подорожает, – Даша в том же темпе отступала в безопасную сторону.
– Если и подорожает, то не сильно, – тон Эле не меняла, но глаза ее смеялись. – На дрова у нас денежек пока хватит.
– Дрова – это огонь, а огонь – это дым. Пускаем деньги на ветер, – бормотала Даша, держа дубинку наготове, и пытаясь угадать, что именно задумала профессионалка.
Разговаривать во время драки Эле любила. Считала, что это отвлекает воспитанницу, заставляет смотреть и мыслить шире. Бой отнюдь не ярмарочный кулачный поединок один на один. Нужно смотреть шире….
– Ой!
Дубинка отлетела к забору, а сама Даша оказалась сидящей на земле. Поскольку попа была прикрыта, заслуженного шлепка не последовало. Эле просто щелкнула незадачливую партнершу по курносому носу:
– Бой – вовсе не пауза в возне по хозяйству, как думают некоторые.
– Да, и бой не ярмарка. Кто убирать будет? – заскулила Даша, окидывая взглядом разбросанные по всему дворику дрова. Эле прошла сквозь преграду-поленницу как сквозь паутину.
– Полагаю, убирать должен тот, кто посчитал поленья надежной шеренгой латников, – объяснила наставница, но тут же смилостивилась: – Вместе уберем….
Справились с дровами быстро. Эле доставляло удовольствие одинаково хорошо работать обеими руками. Поленница быстренько приняла обычный достойный вид.
– Теперь пойдем, погадаем, – скомандовала Эле.
Они вышли на улицу. Соседа с тележкой пропустили, – и так понятно, к площади Двух Колодцев идет. Потом Эле кивнула на незнакомую женщину с пустым мешком. До перекрестка оставалось еще шагов пятьдесят. Даша напряглась. Куда повернет? К рынку с пустым мешком в это время, вряд ли. Скорее всего, сама что-то продала. На дом носила. Там только Низкий тупик, значит…. Ничего не значит. Может ей мешок кто-то вернул, а может она расчлененный труп в канаву, что у ручья отволокла. Там такая свалка, что хоть десяток «деловых» прячь…
– Не угадывай! – зашипела Эле. – Чувствуй!
Даша отогнала все мысли. Куда повернет? Шляются здесь разные.
– Направо, – бессмысленно сказала девушка.
Тетка повернула направо.
– Молодец, – похвалила Эле. – Можешь ведь, когда свою логику подальше засунешь.
– Логика тоже полезная вещь, – неуверенно запротестовала Даша.
– Не спорю. Только она работает, когда старый Брас тележку тащит или из-под рубашки твоего лохматого дружка дага выпирает. Тут можно мозгом додуматься, факты сопоставить. Я тебе в который раз другое пытаюсь объяснить.
Даша вздохнула. Что здесь объяснять? Эле чувствовала, куда направляются люди. Чувствовала и все. С вероятностью примерно в восемьдесят – восемьдесят пять процентов. И объяснить сей странный феномен было решительно невозможно. Оставалось только попробовать и прочувствовать самой.
– Аша, ты все сомневаешься? – Эле улыбнулась. – Меня такому с девяти лет учили. Когда нужно угадывать – угадывай. Главное – не размышлять. Это легко.
У Эле всё легко. И двумя ножами драться, и подножку подставить, и бюстом повести так, что мужики немеют.
– Аша, ты сегодня в «Треснувшую ложку» сходи. Лохматый ждать будет.
– Что-о?! С какой это стати?! Я как вспомню, у меня голова разламывается. И не подумаю идти. Что это он выдумал? Опять вляпался?
– Не вляпался. Просто сходи, посиди с ним. Яблоневку пить не обязательно. Обратно Костяк тебя проводит.
– А туда мне самой тащиться? Да еще его дружкам улыбаться?
– Даша, я тебя прошу, сходи, – в голосе Эле появились жалобные нотки.
– Фу, ты, – Даша, наконец, догадалась, – разве прямо не можешь сказать, что я вечером мешать буду?
– Не мешать, но…. – Эле засмущалась. – Аша, ты не обижайся. Мне бы, пока я совсем старая не стала…
– Что я, совсем дура? Не понимаю? Пойду, погуляю, конечно. Извини, я сразу не поняла.
– Дарь-я, – голос Эле приобрел обычную стальную твердость. – Это и твой дом. Смотри мне, глупости не выдумывай. Знаю я тебя.
– Ничего выдумывать не буду, – Даша приподнялась на цыпочки и чмокнула строгую наставницу в щеку. – Вам что-нибудь приготовить на вечер?
– Вот еще! Буду я всяких типов деликатесами приваживать….
Добралась Даша до «Треснувшей ложки» еще в первых сумерках, но улицы уже были непривычно пусты. Даже гулящих девок почти не было видно. Возможно именно поэтому, к Даше три раза настойчиво пытались прицениться. Девушка с тревогой подумала, что кюлоты можно было и не надевать. Для одиноких прогулок одежка явно не подходила.
Лохматый торчал перед входом в таверну. Вид у парня был мрачным.
– Если я отвлекаю от злодейских замыслов, то я обратно пойду, – сказала девушка.
– Я тебя всегда рад видеть. Обратно идти не нужно. И опасно, и хозяйке планы расстроишь. У нее планы хоть и не злодейские, но всё равно.
– Догадливый какой.
– Ну, догадаться несложно. Это ты у нас бестелесная и воздержанная. А мы люди неблагородные, нам бы пожрать, да поспать. Что ты губы надуваешь?
– Грубый ты и невоспитанный, – заявила Даша.
– Что правда, то правда, – угрюмо согласился Костяк. – Ты внутрь зайдешь, или здесь торчать будем?
– Зайду, но пить эту проклятую яблоневку не буду.
– Я тебе лимонную воду заказал, – пробурчал Костяк. – Она с медом. Тебе понравится.
В углу общего зала потасканный музыкант лениво перебирал струны. Меланхоличным звукам внимало человек пять. В зале даже большая часть масляных фонарей была притушена.