— Будет тебе таблеточка, но потом… Расскажи, что вы надеялись захватить в Воронеже-45?
— Но вы ведь меня уже спрашивали…
— Да, а ты еще раз ответь.
— По показаниям захваченных пленных на ракетно-артиллерийской базе имеются боевые части тактических и оперативно-тактических ракет, около двадцати боезарядов. Кроме того, специальные артиллерийские выстрелы и минометные мины. Примерное количество снарядов около пятидесяти штук. Более ничего, ни авиабомб, ни боевых частей стратегических ракет, ни переносных инженерных мин.
— Что вы планировали делать с трофеями?
— Мы не знаем. Дело Гагтунгра захват базы, а моя задача разобраться с транспортировкой атомных боеприпасов в Харьков.
— Даниель, мне повторить вопрос?
— Не надо, — ученый снова закашлялся, чихнул и продолжил: — Первый и Второй иерархи планировали один из боезарядов взорвать в столице Кубанской Конфедерации, а остальные придержать для шантажа других непокорных государств.
— Ты будешь на нас работать?
— Буду. Мне плевать на сатанистов, и на вас плевать. Я хочу жить и заниматься изучением знаний, оставшихся от прошлой цивилизации.
Иерархи вели себя хоть и с надрывом, но ровно. Они понимали, что назад дороги нет, а это меняло все. Конечно, развязывать их никто не станет, и друзьями, эти сволочи, которые приказали уничтожить Архангельский анклав, мне никогда не станут, но и допустить их гибели, по понятным причинам, я не мог.
— Медика сюда! — выкрикнул я во двор.
— Да, командир? — в проломе появился один из бывших гвардейцев, ранее окончивших курсы по оказанию первой медицинской помощи, и имеющий большую практику по штопке ран и лечению некоторых болезней.
— Док, посмотри больного, — кивок в сторону Даниеля.
Воин присел рядом с иерархом, осмотрел его, опросил, и подвел итог:
— Насморк, кашель, головная боль, чиханье, воспаленное горло, разбитость организма, ломота костей и боль в глазных яблоках. Острая респираторная вирусная инфекция, сильная простуда.
— Это серьезно? — было, забеспокоился я.
— Нет, — не оборачиваясь, медик отрицательно покачал головой. — От бега по лесам и сильного переутомления организм ослаб, от этого и простуда. Еще день-два и пациент мог бы дать дуба, а так, нормально. Сейчас накачаю его витаминами, сниму воспалительные процессы и дам пару таблеток парацетомола. Поспит и будет в норме.
Проходит какое-то время, пленников опускают в бочку, и на развалины дачного поселка опускаются сначала сумерки, а затем и ночная тьма. Наши воины не спят, сатанисты вот-вот полезут в атаку, и надо быть начеку. Минуты тянутся очень медленно, время растягивается, а невидимый в темноте сицилиец из охраны иерархов, засевший неподалеку, нервничает, и резко передергивает затвор автомата.
Как будто вторя этому резкому механическому звуку, из развалин справа, доносится громкий окрик Крепыша:
— Внимание! Противник наступает!
Я присел у пролома в стене, выглянул в брешь и взял свой автомат на изготовку. Необходимо продержаться до завтрашнего полудня, и мы продержимся, а иначе, нам конец.
Бой начался с того, что где-то слева заработал пулемет, бивший короткими очередями в сторону леса. Пулеметчика никто не поддержал и никто ему не ответил. Сектанты шли молча, а наши воины ждали пока один из лейтенантов отдаст четкую команду или того момента, когда враги подойдут поближе. Выпустив «сотку», пулемет замолчал. Проходит секунда, вторая, третья и, с шипением, в ночное небо взлетает желтая осветительная ракета. Призрачный свет разогнал тьму, и наши воины смогли разглядеть пригибающихся к земле сатанистов, ползущих к развалинам домов. Раздались команды лейтенантов, и шквал огня пронесся от руин до кромки леса.
Сатанисты шли волнами, по какой-то причине, не стреляли, пытались подойти поближе, и прежде, чем они начали отвечать, многие из врагов умерли. Осветительные ракеты взлетали одна за другой, а трассирующие пули чертили упирающиеся в тела людей огненные цепочки. Наконец, противник не выдержал и открыл ответный огонь. Очередь из вражеского пулемета прошлась по кирпичу постройки, в которой я держал оборону. Вражеские стрелки прекрасно понимали, где находятся их бывшие иерархи, и начали целенаправленно причесывать огнем развалины центрального здания.
«Правильно все же я поступил, что спрятал пленников за толстым слоем железа, — такая мысль мелькнула в моей голове. — Пусть им в бочке душно и со связанными руками сидеть в ней неудобно, но зато они будут целы и невредимы. Однако, впереди еще вся ночь, врагов пятеро против одного нашего, и надо сосредоточиться на обороне, а не на том, что какой же я все же продуманный по жизни человек».
Бой принимал все более ожесточенный характер. Внуки Зари лезли вперед не жалея себя. У них имелось много автоматического оружия и боеприпасы, а что особенно для нас плохо, это то, что у сатанистов было некоторое количество ручных гранат. Ранее, применения «карманной артиллерии» за ними замечено не было, наши воины расслабились, и к левому зданию подпустили парочку гранатометчиков, которые кинулись на амбразуры и, прежде чем их уничтожили, смогли перекинуть пару РГД-5 за стену. Как итог, семь человек ранено и трое убито, и это помимо тех, кто словил пулю в тело.
После полуночи, на некоторое время все затихло. Видимо, у сектантов, после всех понесенных ими потерь, пропал боевой задор. Конечно, они фанатики, но чувство самосохранения и у них имеется.
Часам к двум ночи, у меня в здании появился Лихой, который принес новую порцию разведывательной информации, и в это же самое время на связь вышел Черепанов. Гвардейцы смогли разбить сектантов, разметали их по лесам, и теперь шли к нам на выручку. Не подкачали братки, не подвели, одолели упырей-сатанистов, и все складывается вполне неплохо, только надо выдержать очередной натиск.
Внуки Зари перегруппировались, сконцентрировались на одном направлении, и снова пошли в атаку. Сколько их оставалось, особо не определишь, но никак не менее трехсот стволов, и в этот раз, не задерживаясь на опорных пунктах, окружающих штаб, они попытались сразу же пробиться к пленным иерархам. Получилось это у немногих, но человек сорок, все же смогли добраться к зданию моего штаба.
Первый рожок в тридцать патронов я выпустил в четыре длинные очереди. Меня поддержали Мустафа и Арсен, и два сицилийца, метнувшие навстречу врагам ручные гранаты. Все вместе, мы смогли на некоторое время задержать противника, но не остановить. «Крашеные морды» делают рывок и вламываются внутрь помещения. Думать было особо некогда и длинными очередями я полосую пролом, в который лезут враги. Щелчок. Очередной рожок пуст. Автомат прислоняется к стене, а пистолет, старый и верный ТТ-33, который я давно хотел поменять на более удобный, надежный и дорогой ствол, оказывается в моей руке.
Действуя практически бессознательно, я встал на одно колено, и направил ТТ на пролом. Выстрел! Выстрел! Выстрел! Пистолет работает безотказно. Сильная отдача привычно бьет по ладоням и отдается по всему телу, а тяжелые пули отбрасывают сатанистов на старые стены. Несколько секунд и обойма пуста. Времени на перезарядку ни у меня, ни у остальных воинов в штабе, попросту нет, и в свете очередной осветительной ракеты, повисшей прямо над нашим зданием, я вижу, как новые враги лезут в пролом.
«Эх, мне бы хоть немного времени», — проносится в голове и, как бы вторя моим мыслям, в самую гущу врагов, с мечами в руках прыгают Арсен и Мустафа, которые тоже понимают, что нас сейчас сомнут. Стальные клинки воинов работают как механические косы. Взмах! И вражеская головешка, с татуировкой угла на щеках, отлетает в сторону. Еще один взмах! И рука, сжимающая винтовку, падает на битый кирпич и пробивающуюся сквозь него травку.
Телохранители выручают нас. Снова в моих руках «Абакан», и я кричу:
— Назад!
Наши лучшие фехтовальщики отпрыгивают в стороны от пролома, и автомат, выплевывая из своего ствола стальных шмелей, задергался в моих руках. Вскоре «Абакан» замолчал, ему на смену заработали АКСы сицилийцев, а затем к нам на помощь подоспела группа Серого, которая и уничтожила прорвавшихся в центр вражеских воинов.