Ослепительные в ночи яркие огненные вспышки, разрывы гранат из подствольников, накрыли толпу дикарей, и результат превзошел все ожидания. Подогретая наркотиками масса дикарского народа, после взрывов, просто обезумела, запаниковала и побежала в сторону своего стойбища. Бежали «зверьки» кратчайшим путем, то есть через холм, который причесывали сразу три пулемета и не менее двадцати автоматов. И это стадо, а иначе его никак не назовешь, которому во взрывах померещилось что-то жутко страшное, стоптало своего вождя, его жен и большую часть охраны. Собаки, ошалевшие от такого поведения своих хозяев, носились вокруг, не получали команд, впадали в бешенство, и порой, даже кусали дикарей.
Весь холм, сейчас представлял из себя самый настоящий муравейник, где мураши это «зверьки», которые лезут по головам своих сородичей и пытаются спрятаться от губительного и смертельного огня. Они не видели ничего перед собой, сметали и стаптывали все подряд и стремились как можно скорее покинуть место, так и не доведенного до кульминационного момента праздника. Кто-то, кажется шаман Кося и пара авторитетных воинов, которые следили за порядком, попытались остановить своих собратьев. Однако новые гранаты и пулеметные очереди, подстегнули дикарей, добавили ужаса и паники в их поведение, и обезумевшая толпа продолжила свой безумный бег.
— Ты смотри-ка, как их на «измену» высадило, — произнес Красин, который встал рядом со мной, подобрал дубину, оперся на нее, и добавил: — Да, с наркотой надо быть осторожней, а за безопасностью проведения праздничных мероприятий, следить необходимо лучше. Как ты думаешь, капитан, я прав?
— Прав, но готовься к бою, майор.
Я заметил, как, отделившись от толпы дикарей, к нам устремился шаман и несколько воинов из его приближенных. Рядом с нами встали два уцелевших солдата, и мы приготовились к новой схватке. Однако от леса нас поддержали две снайперские винтовки, один из сохранивших рассудок «зверьков» споткнулся на ровном месте и упал как подкошенный, а другие, плюнув на призывы шамана, резко отвернули в сторону и, петляя как зайцы, помчались к противоположной окраине поляны. Шаману, этой хитрой морде, ничего иного не оставалось, как последовать примеру воинов.
Поддерживая один другого, все вместе, солдаты, Красин и я, направились к холму, на вершине которого появились мои воины, бьющие короткими очередями вслед дикарям. Сотню метров, отделяющие нас от холма, мы преодолели, и к нам навстречу выбежал Лихой, мягко сбивший меня на траву и бросившийся на мою грудь. Майор и солдаты от такой неожиданности, чуть было, не стали отбиваться от него копьями, видать, приняли разумного пса за боевого зверя дикарей. Но вслед за Лихим появились Крепыш, Серый и Игнач, остановившие их порыв и разъяснившие, что не все собаки враги.
Облизав мое лицо, пес отошел в сторону, а я снова встал, и обнялся с друзьями, которых, уже и не чаял увидеть. Однако радоваться было особо некогда, и как сказал кто-то из древних: «надо ковать железо, пока оно горячо». В нашем случае, необходимо было воспользоваться благоприятным моментом, и изничтожить как можно больше вражеских воинов, которые могли броситься по нашим следам. Кроме того, следовало забрать мои вещи и документы, а заодно прибрать к рукам дневники профессора Шульгина, про которые я, не смотря ни на что, все же не забыл.
Единственная проблема, маловато нас. Отряд так и не собрался в полном составе, часть групп ушла на Калугу самостоятельно, да еще какое-то число бойцов было оставлено с ранеными. В общем, расклад не самый наилучший, но до той поры пока дикарей отпустит наркотическое опьянение, у нас имеется пара часов, и полсотни стволов моего отряда, должны израсходовать это время с пользой для дела.
Воины получили цели, и началась работа, а мы с Красиным, солдаты и пара легкораненых парней из группы Серого, остались на холме. Перед тем, как снова оказаться в лесу, стоило привести себя в порядок, мы умывались, меняли одежду и, вскрыв несколько сухпайков, которые валялись подле раскрашенного в синий цвет, насмерть затоптанного толпой вождя Намбы, пытались поесть.
— Майор, — позвал я Красина, который из-под тела военного вождя вытаскивал АКС.
— Чего? — отозвался он.
— Ты с нами?
— А вы куда идете?
— На Калугу.
Красин задумался, почесал шишку на затылке, и согласно кивнул головой:
— До Калуги можно, согласен. Только уговор, местным вольняшкам скажешь, что мы из твоего отряда, а то не любят нас в тех краях.
— Договорились.
Из стойбища, куда ушли мои воины, доносились выстрелы, громкий предсмертный вой собак и крики людей, а если привстать, то можно заметить, что многие шатры и вигмамы горят. Кто из дикарей доживет до завтрашнего утра, тот эту ночь надолго запомнит.
Глава 13
Калужская область. Новград на Оке. 04.06.2065
После моего счастливого спасения из плена и разгрома дикарского стойбища, отряд без всяких петель и маневров, сразу же направился в сторону Калужской области. Шли мы не быстро, так как среди нас было около десятка раненых и ослабевших. Имелась опасность того, что нас будут преследовать «зверьки» из других поселений, которые пожелали бы принести нас в жертву или совершить над нами какое-нибудь иное непотребство, но все обошлось. Никто по нашим следам не шел, а пара мелких дозорных групп неоварваров, встреченных в пути, отскочила в сторону и ограничилась только наблюдением.
Минуло пять дней, мы прошли Тарусу, в которой никто не проживал, и которая считалась ничейной территорией, и в тридцати пяти километрах от Калуги, на одной из лесных троп, встретили первый отряд местных жителей. Четыре десятка крепких парней и пара бывалых лесных бродяг во главе всей группы. Вооружены эти воины были, кто и чем придется, от длинных ножей и самодельных пищалей, до автоматов, держались независимо и настороженно, но страха не выказывали, и вступать с нами в бой не собирались.
Старший в этой группе лихих людей, идущих в сторону Протвино, с намерением пограбить «зверьков», кряжистый тридцатилетний мужик, с умным и проницательным лицом, представился Анастасом Добряком, и предложил переговорить один на один. Я согласился и, вскоре, мы с ним сошлись на нейтралке, в центре небольшой прогалины, через которую шла натоптанная диким зверьем тропинка. С одной стороны, мои бойцы, которые ждут дальнейшего развития событий, а с другой, соответственно, мечтающая о добыче и славе калужская молодежь.
Анастас мужиком оказался неглупым и продуманным, вольный искатель приключений, который бродит по миру, наемничает, воюет, а порой не брезгует и самым обычным грабежом. Я выдал ему нашу легенду, которую со всеми своими людьми обговорил, еще находясь в Дмитрове. Мол, так и так, мы наемники из Питера, служили в Москве, но не сошлись по деньгам с тамошней властью и решили погулять на воле. Объяснение подозрений или каких либо дополнительных вопросов не вызвало. Выяснилось, что группа Лиды Белой и сорок воинов из основных сил отряда во главе с Кумом, уже добрались до точки сбора, и мои лейтенанты сразу же поставили всех местных лидеров в известность о том, кто они такие. Не сказать, чтобы моих людей в Новграде встретили с радостью, они все же чужаки, но враждебности тоже не было.
В ходе получасового разговора мы с Анастасом обменялись информацией. Я поделился сведениями относительно расположения дикарских стойбищ и, по доброте душевной, дал ему один комплект карт местности. Взамен, получил краткий рассказ о том, что происходит на землях бывшей Калужской области, с некоторыми подробностями, которые при первичном сборе сведений, от меня ускользнули.
Как оказалось, во время чумы, правительство Москвы и Московской области попыталось осуществить программу отселения всех людей, которые не могли быть полезны обществу, так сказать, очистить столицу от люмпенов, бомжей, преступников и прочего неблагонадежного контингента. Естественно, при всеобщем развале и хаосе из этого почти ничего не вышло, но все же, в Калугу было перенаправлено около четырехсот тысяч таких граждан, многие из которых уже были больны, и умерли по дороге. Железнодорожные составы приходили на городские вокзалы один за другим и выплескивали из себя толпы голодных и злых на весь белый свет людей, которые объединялись в банды, грабили местных жителей и захватывали продовольственные склады. Это продолжалось недолго, чума уравняла всех. Однако за месяц-полтора, пока власть в городе принадлежала отбросам общества, имеющим при себе большое количество оружия и из злобы поджигающих любое, не приглянувшееся им здание, от Калуги мало что осталось.