Хотя у меня не было никакого желания присутствовать на этой лекции по истории, я просто наблюдал, а из-за необычной реакции Эда это было довольно любопытно, как Мария взяла с кухонного стола следующую книгу и раскрыла ее на какой-то странице, которую она заботливо заложила закладкой. Там красовался черно-белый снимок молодого мужчины в форме с лихо надетой фуражкой, который с победной улыбкой облокотился о стойку фотомагазина. Если бы не мертвая голова СС на петлице, мужчина выглядел довольно симпатичным, эдакий образец победителя. Но все же он скорее производил впечатление карикатуры на самого себя.
— Позвольте представить, — Мария предъявила нам фотографию таким жестом, как кельнер в дорогом ресторане предлагает посетителям какое-то особенно дорогое вино. Или еще лучше: как в кино о дорогих ресторанах. Но ее победный голос как-то не сочетался с ее жалким видом и какой-то униженной позой. — Рихард Краузе, — объявила она. — Или, точнее, штурмбанфюрер Рихард Краузе. В 1932 году вступил в НСДАП, с 1935 года — член Объединенных сил СС. Он носил эту форму по убеждению. С 1943 года он штурмбанфюрер. В это время он выполнял особую миссию на территории Польши, Украины и Белоруссии. А теперь посмотрите на этого светловолосого голубоглазого арийца повнимательнее. Ничего не замечаете?
Закончив говорить, с сияющей победной улыбкой она оглянулась вокруг. Это мне вовсе не понравилось. Недавно в вестибюле я почувствовал к ней внезапную, совершенно необъяснимую ненависть, которую я еще не полностью преодолел, хотя в голове у меня все время, пока я находился на кухне, шла непрекращающаяся работа, которая должна была избавить меня от этого. К остатку необоснованной злости по отношению к Марии присоединилась совершенно обоснованная, рационально объяснимая антипатия: ее поведение, ее тон, ее мимика очень злили меня. Затем я бросил взгляд на фотографию, которую она все еще держала в руке, показывая ее нам по кругу, и убедился, что я не ошибался: штурмбанфюрер Краузе был как две капли воды похож на Эда.
Карл коротко присвистнул и глянул на Эда с такой ухмылкой, которая была лишь незначительно злобнее, чем тот взгляд, которым искоса поглядывала на Эда Мария, зато совершенно открытой.
— И вот такие вот правили бы нами сегодня, если бы мы тогда выиграли войну, — насмешливо сказал он, шутливо кланяясь Эду. — Я очень рад встретить живого потомка высшей расы!
Эд заметно вздрогнул, но ничего не сказал. Я видел, как в глазах Марии блеснула радость. Она наслаждалась смущением Эда и казалась удовлетворенной тем, что ее стратегия, по всей видимости, привела именно к этому.
— Ты не представился по фамилии, когда мы встретились в гостинице, — добавила она. — Тебе есть что скрывать? Она положила книгу на стол рядом с Эдом, который все еще молчал, скрестила руки на груди и высокомерно приподняла одну бровь. — Совершенно уверена, что вашей семье есть что скрывать, — уверенным тоном произнесла она.
Эд медленно повернулся к ней и взглянул на нее. Его лицо ничего не выражало.
— Никто не представился полностью, — наконец без всякого выражения произнес он.
Это было неправда. По крайней мере, я, в этом я совершенно уверен, точно представился всем остальным полностью, назвав и фамилию. За остальных я не отвечаю, все они прибыли задолго до меня. Я неуверенно поглядывал то на фотографию, то на лицо Эда. Мария была совершенно права: сходство между нашим раненым пассажиром и эсэсовцем, тесно упакованным в черное кожаное пальто, было потрясающим, почти жутким. И все-таки это могло быть и совпадением. Обвинять Эда только на основании такой сомнительной косвенной улики было просто некорректно. Нужно было бы его ненавидеть, для того чтобы прийти к такому заключению.
— Твоя фамилия Краузе? — наконец сухо и холодно спросила Элен.
Эд снова вздрогнул. Он бросил на Марию почти умоляющий взгляд. Потом он снова уставился немигающим взглядом в пустоту позади нее и медленно кивнул. Он не произнес ни одного звука, ни одной глупой шутки, не выказал никакого возмущения. Видеть его в такой роли для меня было все равно, что наблюдать слезы Элен, когда он обидел ее своим подозрением. В течение нескольких секунд наглый, никогда не раздумывающий над глупыми ответами Эд вдруг превратился в жалкого маленького жука, который, встретившись с могущественным врагом, притворяется мертвым, замирает, затаив дыхание, и ждет, что его оставят в покое. Он казался каким-то… подавленным.
Эд скомпрометировал Марию, проболтавшись об их приключении в спальне, и она, очевидно, начала ему злобно мстить. Она метила в самые больные точки, и в одну из них явно попала и праздновала это с садистским блеском в глазах. Во мне снова вспыхнуло подавленное было желание поколотить ее. Конечно, Эд ранил ее, и она должна была отомстить ему, например, выдав его любимую позу или пройдясь по поводу запаха изо рта. Но было абсолютно нечестно делать его ответственным за что-то, чего он не делал, чего он вообще не мог бы сделать, так как попросту не родился еще в то время, когда кто-то принимал участие в величайшем преступлении против человечества и, в конце концов, всего лишь неловко переспал с его бабушкой. И хотя ему был абсолютно понятен невысказанный упрек Марии и вся его бессмысленность, и хотя он мог и должен был что-то возразить, Эд просто трусливо замкнулся в себе.
Элен снова повернулась к Марии, оставив без комментариев молчаливое согласие Эда.
— Ну и как связана эта история с нацистами с нашей проблемой? — холодно спросила она.
Мария смерила врачиху, затем всех остальных таким взглядом, который показал нам, что она нас держит не только за необразованных, но еще и за туго соображающих.
— Да вы все, что ли, ослепли? — растерянно спросила она. — Здесь, в Грайсфельдене, во времена Третьего рейха проводились странные перестройки. Где-то в подвалах исследователи проводили бог знает какие эксперименты. Исследователи, среди которых были офицеры СС! Теперь мы сидим вот здесь, и ты сама рассказываешь мне, что чувствуешь себя подопытной крысой, Элен! А кто сидит среди нас и наблюдает за всем этим? — она ткнула указательным пальцем в Эда. — Внук одного из исследователей! Это просто не может быть совпадением! И, кроме того, случилось уже одно убийство. И что торчит в спине Стефана? Нацистский кинжал, — с пафосом заключила она.
— И этому внуку на голову свалилась крепостная решетка, и он был такой свиньей, что выжил при этом! — со смехом добавила Юдифь, но это прозвучало не смешно. — Это просто не стыкуется одно с другим, не находишь?
Мария гордо выпятила подбородок.
— Эд нам тут уже говорил недавно, что он чувствует себя достаточно сильным, чтобы встать, — ответила она. — А может, он послал своего приятеля, нацистского гробокопателя Карла, убить Стефана, кто знает? Да это все дурно пахнет, хоть святых выноси!
Она явно нацелилась на то, чтобы натравить нас на Эда, как минимум возбудить по отношению к нему наше недоверие, и теперь я в этом совершенно не сомневался. Сначала ее стратегия была не такой уж плохой — как минимум Карл явно отреагировал, к ее радости, да и я, Юдифь и Элен хотя бы выслушали ее лекцию о нацистском предке Эда. Но заключительные ее слова стали последней каплей. И этим она настроила против себя не только Карла, но и всех остальных, так как ее далеко зашедшие спекуляции и ее преувеличенная эмоциональность обнажили подлинную цель ее выступления.
Элен со стоном плюхнулась на пластиковый стул, закатила глаза, схватила свою пачку сигарет и состроила разочарованную гримасу, обнаружив, что ее частое курение быстро опустошило пачку.
— Только возьми на заметку, детка, — вздохнула она, скомкала пустую упаковку и швырнула ее в направлении мусорной корзины, но промахнулась. — Война закончилась уже более пятидесяти лет назад, и несколько чокнутых бритоголовых — это еще не нацисты.
— А кто-то уже слышал про ОДЕССА? — Мария попыталась вернуться к своему прежнему поучительному тону, который помог ей так быстро достичь того, чтобы мы почувствовали себя как ученики перед выпускными экзаменами. — Об организации бывших членов СС? Вы представляете себе, как много убежденных нацистов стали после войны судьями, политиками, учеными и руководителями экономики и бизнеса? Эти подонки стоят друг за друга, их водой не разольешь.