Тяготы Казачьей заставы были по плечу не всякому. Из молодых парней, что намеревались стать профессиональными воинами, даже до младшей дружины доходили немногие. Из дружинников-гридней доживали до старшей дружины и того меньше - в бою дружина младшая всегда впереди, а опыта настоящего еще маловато. Так что, коли за княжий стол сесть хочешь и побратимом воеводы прослыть, то учись воинскому мастерству без лени.
А у кого учиться, как не у стариков, коим рядом со смертью удалось прожить долгую жизнь? Стало быть, благоволит к ним Господь, от него и удатность боевая, часть которой, глядишь, и на учеников перейдет. Может и слово тайное ему ведомо, в сече лютой от вражьего железа оберегающее? Такой дед и меч-то с трудом поднимет, под кольчугой гнется, но научит молодого лучше некуда - его наука шрамами да боевыми рубцами на его старой шкуре записана.
Как правило, учителя-старики были казаками без роду, без племени. Деды доживали свой долгий век в курской дружине, на княжьих хлебах - без особого покоя, но в почете. При этом ревностно отрабатывали "пенсион", пестуя дружинную молодежь.
Был такой дед-наставник и у Романа, которого ему выбрал Срезень. Звали наставника Курева. Вредностью и въедливостью в деле обучения молодежи он обладал легендарной - куда до него Тимохе Сухому. Роста был небольшого,, худой и жилистый. И хоть ноги уже слушались плохо, но к земле его не тянуло - смолоду сохранил хорошую осанку и задиристый вид. Клочковатая седая борода не добавляла ему благообразия, а тяжелый взгляд из-под косматых бровей выдавал человека неуживчивого и непростого. Даже Срезень не всякий раз знал, с какого бока к нему подступиться.
Курева был мастером лучного боя, артистом своего дела. Он учил этому многих из курской дружины - даже самого князя Всеволода. Но в ученики брал далеко не всех: Дед, дремавший на теплой завалинке, открыл один глаз и недовольно пробурчал:
- Мне в могилу пора, а ты своё: учи да учи! Каков из него лучник-то, коли он кулаком привык. Из дюжего кулачника хорошего лучника не выйдет. Да к тому ж кузнец он - руки, что клещи. Сам учи:
Старшине стоило немалых усилий убедить несговорчивого деда взять в обучение нового гридня.
Теперь надо было соблюсти положенный ритуал. Перед вечерней трапезой, когда большинство обитателей Казачьей заставы в сборе, Роман поклонился деду Куреве до земли и произнес должные слова:
- Научи меня, знаёмый воин, тому, что сам умеешь, научи крепко. Даю слово твердое, что не ослушаюсь тебя в уроках воинских, и буду чтить твои наставления в миру и на войне:
Сговор следовало закрепить крепкой медовухой, не то удачи не дождешься. В этом помог Людота, очень кстати навестивший Романа с гостинцами, изрядную часть которых составлял хмельной пенник собственного изготовления. Людота охотно разделил брашно с дружинной братией и убрался восвояси только утром.
- Упрям Срезень - по его хотению выходит, - сказал он на прощанье Роману. - Видать, сыне, и вправду тебе воинская стезя на роду писана, а не кузнецкая:
Учить лучному мастерству дед начал на следующее утро.
- Лук тебе не топор и не копье, - объяснял Курева ворчливо. - Он мягкого обращения требует: Хорошего лучника с колыбели пестовать надо - как у половцев. Тогда попадать будешь, куда стреляешь - и целиться не надо: А ты? Зачем тебе лук? Видал я тебя на Маслену... Каб не Срезень просил - не взялся бы:
Для начала Роман подолгу простаивал с луком в руках, натянув тетиву до половины, а потом все дальше. К нижнему рогу лука немилосердный дед привязывал увесистый камень и, ухмыляясь, засыпал, прислонившись спиной к ближайшему дереву. Но стоило Роману дать себе поблажку и ослабить натяжение тетивы, Курева немедленно открывал глаз:
- Это тебе не кулаками махать: А вот теперь обернись с луком назад, как будто ты в седле и степняк тебя на коне догоняет: Теперь стой и терпи, пока тень от березы до того камня не дойдет:
Прав был Курева - дело лучное не всякому дается. Иному и дубьем не вдолбишь всех лучных тонкостей и хитростей, коих куда больше, чем в иных видах средневекового воинского искусства: как выбрать лук, как его содержать в боеспособном состоянии при всякой погоде, какие тетивы для чего годятся и как их хранить: шелковая, кожаная, пеньковая, из лосиных сухожилий или из "кишечной струны". Одних только способов прихвата пальцами тетивы со стрелой было больше десятка - и всяк для своего случая. Да и стрела стреле рознь: для каждой своя сноровка. Даже древко стрелы для меткого выстрела надо выбирать умело и целиться с учетом его гибкости: стрела с жестким древком уйдет выше цели, со слишком гибким - ниже. Чем дальше отстоит оперение-стабилизатор от ушка стрелы, тем дальше и стрела полетит - но в точности потеряешь: Много чего поведал Роману Курева, многому научил в перерывах между дремотой.
- Долго целишь, Ромша. Степняк тебя давно уже выцелил и подстрелил. Научись стрелять быстро, а то грош цена всей моей науке: Иди-ка сюда, хлопче, я тебя плеткой огрею за нерадивость:
Однажды Курева взял у Романа лук и велел выбрать из колчана исправный "киберь"* - попробуй, ошибись в выборе стрелы и тогда привередливый дед снова огреет плеткой. Курева ловко наложил стрелу на тетиву и, почти не целясь, выстрелил вверх. Стрела круто ушла в небо, прервав полет хищной птицы, парившей метрах в шестидесяти над землей.
- Подбери-ка, - велел дед. - Орел для лучного дела - самая полезная птица.
За время учебы Курева первый раз показал ученику свое искусство, полагая, что его мастерство в подтверждении не нуждается:
Но вот, наконец, первый боевой выстрел - тетива растянута до самого уха, стрела лежит справа от лука, сам лук под углом сорок пять градусов наклонен влево. Сейчас дальнобойная сиверга сорвется с тетивы и упадет метров через сто пятьдесят: Отпущенная тетива жестко ударила по запястью левой руки, глубоко рассекла кожу, окрасилась кровью. Забыл надеть предохранительный костяной щиток, а дед-то все видел:
- Наука тебе, дурень.
Лучнику полагалось еще и специальное кольцо на один из пальцев правой руки - в зависимости от способа захвата тетивы. Кольцо помогало растянуть тетиву с усилием килограммов под восемьдесят, не повредив пальцев. Но Курева полагал иначе:
- С кольцом толком стрелять не научишься. Пальцев-то не жалей. Мозолями разживешься - полегчает:
На успехи Романа в стрельбе Курева только иронически хмыкал:
- Любой попадет, когда никто не мешает. А привяжи-ка к луку камень, чтобы внизу болтался, и стреляй на бегу:
Кроме лучной стрельбы следовало еще многому научиться. Фехтованию на мечах и саблях обучал Срезень. Пятеро парней в полном доспехе против одного старшины, мечи тупые - таким не убьешь, но покалечить можно. Старшина почти не пользуется щитом, а вот и вовсе его бросил, уходит от ударов, а иногда мягко принимает чужой меч на кольчугу - без всякого вреда для самого себя. Мудреное искусство, не иначе - заговорен Срезень тайным словом.
- Не робей, ребята, - подбадривали зрители. - Лупи старшину почем зря.