Дорогу, которую Гамбур и Байбур одолевали за три месяца, младший сын Байбура одолел за месяц. Подъехал он к селу, пришел на пхохане[119] и спросил, где живет Гамбур. И поехал сын Байбура к башням, на которые указали ему люди. Гамбур выглянул в окно и сказал:

— Если ты прибыл за плохим, достанется оно тебе. Если прибыл за хорошим, да не лишишься ты его![120]

— Я прибыл с хорошим намерением, я сын твоего друга Байбура — Баймурза. — И юноша протянул в окно руку с печаткой на пальце.

Увидя на пальце печатку Байбура, Гамбур вспомнил с любовью своего друга, прижал руку Баймурзы к сердцу. Затем он поспешил к Баймурзе, ввел в дом сына своего друга, обо всем его расспросил. Зарезал барана усадил гостя за стол. И Баймурза за столом спросил Гамбура:

— У тебя нет дочери или сына?

Гамбур ответил, что у него нет ни дочери, ни сына. После обеда Баймурза решил прогуляться по селу и попросил дать провожатого. Гамбур пригласил своего соседа. Когда Баймурза и сосед вышли, тот рассказал, что у Гамбура были семь сыновей и одна дочь и эту дочь похитил нарт-орстохоец Асран, а братья поехали за сестрой и погибли.

— Мы не будем больше ходить по селу. Прошу тебя, никому не говори о том, что ты мне рассказал, — сказал Баймурза.

И они разошлись.

Приходит Баймурза к Тамбуру и говорит:

— Я за всю жизнь ни разу не спал в комнате, постели мне во дворе.

Постелили ему во дворе. А посреди ночи Баймурза встал, оседлал коня и тайно от Гамбура поехал в горы к нарт-орстхойцу Асрану.

Через семь дней и семь ночей он прибыл в горы, где стоял желтый дым от цигарки одноглазого нарт-орстхойца, пасшего отары овец.

— Ассалам-алейкум! Да не будет приплода твоим овцам, злодей! — обратился Баймурза к нарт-орстхойцу Асрану.

— Ва алейкум-салам! Люди желают приплода моим овцам, а ты почему не желаешь? — спросил Асран.

— Я говорю это потому, что не желаю приплода твоим овцам. Скажи мне, где ты держишь своих овец? Где твое жилище?

— Я держу своих овец в таком-то месте. Там и мое жилище. Но сейчас я не могу вернуться с овцами. А ты пойди, но тебя могут не впустить мои собаки. Вот этой шапкой отпугнешь их.

Асран бросил Баймурзе свою шапку.

— Я не ребенок, чтобы таскаться с твоей шапкой! — И Баймурза пинком отбросил шапку Асрана.

Когда Баймурза направился к его жилищу, нарт-орстхоец сказал:

— Сорви со дворе с яблони яблоко и съешь его. Возьми топор и наруби дров. Выпусти из загона десять баранов. Наполни котел водой. Приготовь кукурузной муки. Пойди в лес и наруби сухих дров для растопки.

Ни один из семерых братьев — сыновей Гамбура — эти поручения не смог выполнить.

Только Баймурза пришел во двор нарт-орстхойца, как на него бросились семь собак, которых он убил ударами шашки. Баймурза потряс яблоню, вырвал ее с корнями из земли, нарубил дров. Принес в котле воды и поставил его на очаг. Взял со стены дечиг-пандар[121] и долго играл на нем, а затем расколол его на щепки и разжег ими огонь. Потом отодвинул от входа в загоны огромную скалу, вывел баранов, зарезал их и мясо бросил в котел.

В это время возвратился нарт-орстхоец и злобно спросил у Баймурзы:

— Ты почему убил моих собак?

— А что ж, я дал бы им разорвать себя? — спросил Баймурза.

— Ты играл на дечиг-пандаре, но почему сломал его? — спросил Асран.

— А что ж, я должен был, как женщина, собирать щепки для растопки? — спросил Баймурза.

— Воды ты принес?

— Да, принес.

— Куда дел десять баранов?

— Я их зарезал, и мясо варится в котле, — ответил Баймурза.

Нарт-орстхоец не осмелился драться с Баймурзой и вышел. Баймурза съел мясо десяти баранов и лег отдыхать. Когда он уснул, вошел нарт-орстхоец и стал варить себе кашу. Когда каша сварилась, Баймурза проснулся, выгнал нарт-орстхойца и съел всю кашу.

— Лучше умереть сейчас, чем умереть от голода и жить в страхе. Мы должны драться, — сказал Асран Баймурзе.

— Хорошо, будем драться, — сказал Баймурза, схватил нарт-орстхойца и всадил его по колена в землю.

Затем нарт-орстхоец схватил Баймурзу и всадил его в землю.

— Я только теперь вошел во вкус драки, — сказал Баймурза и всадил его в землю по самые уши.

Тогда нарт-орстхоец сказал:

— Что бы ты ни делал, смерть меня не возьмет. Расколи мой череп и вытащи коробку, в которой находятся три ножа. Этими ножами убей меня, я не в силах переносить такие страдания.

Ударом шашки Баймурза расколол черен нарт-орстхойца, вытащил коробку, а из нее три ножа и сказал:

— Я тебя не буду убивать, и ты будешь вечно мучиться, если не скажешь, где семеро братьев и дочь Гамбура.

— Дочь Гамбура на верхнем этаже башни, а семь братьев в подвале башни, зажатые в тисках.

Спустился Баймурза в подвал, освободил из тисков семерых братьев и поднялся к дочери Гамбура на верхний этаж башни. Увидев его, дочь Гамбура вскрикнула:

— Если нас увидит Асран, он убьет нас! Уходи скорее!

— Асран теперь ничего не сделает — я убил его. Я сын друга твоего отца, Баймурза, прибыл сюда, чтобы освободить тебя, — сказал Баймурза девушке.

Баймурза убил Асрана, забрал его отары овец и с семью сыновьями и дочерью Гамбура отправился в обратный путь. Семь дней и семь ночей царило веселье в доме Гамбура. После этого решил Баймурза возвратиться к своему отцу Байбуру.

Ехал он, ехал и очутился на развилке дорог. Стоял Баймурза в раздумье, не зная, какую дорогу выбрать, а затем вспомнил слова Гамбура: «Дорога к восходу солнца опасна, дорога к заходу солнца безопасна».

Но все-таки он поехал в сторону восхода солнца. По дороге он увидел башню чернее угля. Из этой башни вышла девушка чернее угля и сказала Баймурзе:

— По этой дороге пройдет Черный хожа. Мне жаль твою круглую голову. Не ходил бы ты по этой дороге!

— Черный хожа пусть делает что хочет, а ты зайди обратно в башню.

И Баймурза поехал дальше и встретился с Черным хожей.

— Птица, пролетающая над моим краем, боится перышко бросить, звери на моей земле боятся след оставить. Так почему же ты без разрешения ступил в мой край? — закричал Черный хожа.

Баймурза ответил:

— Не вини меня. Я три месяца плутаю, но больше не появлюсь в твоем крае.

— Нет, я не могу простить тебя. Всех, чья нога сюда ступает, я лишаю головы! — сказал Черный хожа.

— Я извинился за то, что очутился в твоем краю. Но если ты так говоришь, то и твою голову должна постигнуть участь других! — сказал Баймурза и шашкой снес Черному хоже голову.

Едет он дальше, и встречается ему в пути красная башня.

Выходит из башни девушка краснее огня и говорит:

— Не ходил бы ты по этой дороге. Сюда идет Красный хожа. Мне жаль твоей круглой головы, которой он тебя лишит.

— Красный хожа пусть делает что хочет, а ты зайди обратно. — И Баймурза поехал дальше.

Встретился он с Красным хожей. Красный хожа повторил слова Черного хожи. Баймурза и Красному хоже снес голову.

Едет Баймурза дальше, и попадается ему в пути белая башня, из которой вышла девушка белее молока и сказала те же слова, что и прежние.

Он ее отправил в башню, а Белого хожу, как Черного и Красного, лишил головы.

Едет дальше Баймурза. Устал и прилег отдохнуть. Во сне он увидел Малх-Азни, дочь падчаха. Проснувшись, он поклялся, что не возвратится домой, пока не найдет ее. Поехал он дальше и встретился с одним человеком.

— Ассалам-алейкум! Кто ты и что здесь делаешь? — спросил Баймурза.

— Я женщина. Зовут меня Тани Гук. Я не могу ответить на твой салам[122]. А очутилась я здесь по одной причине. Ты чем занимаешься? Куда путь держишь? — спросила Тани Гук.

— Я видел во сне Малх-Азни и решил на ней жениться, — сказал Баймурза.

— Ты иди не этим путем, а другим. Если пойдешь этим путем, не добьешься Малх-Азни, так как ее охраняет войско падчаха. Я помогу тебе. Вон видишь холм. Это не холм, а моя мать Жера-Баба. Подкрадись к ней незаметно и скажи: «Баба, я твои кант!» — и бросайся в ее объятия. Тогда она посоветует тебе, как добиться Малх-Азни, — сказала Тани Гук.

вернуться

119

Пхохане (чечен.) — см. пхегата, место, где встречаются мужчины села.

вернуться

120

«Если прибыл за хорошим, да не лишишься ты его!» ― общая формула благопожелания типа «добрый день», «добрый вечер!».

вернуться

121

Дечиг-пандар — чеченский национальный инструмент типа трехструнной балалайки.

вернуться

122

По обычаю, не принято женщине отвечать на салам мужчины.