– Это мама! Быстрее!
Через мгновение все уже на местах. Баби поправляет покрывало на кровати, Стэп заправляет рубашку в штаны. В дверь комнаты стучат. Они замирают. Но это Даниела.
– Баби, мама приехала! – она не успевает договорить. Дверь распахивается.
– Я знаю, спасибо.
Баби выбегает, таща за собой Стэпа. Он слегка сопротивляется.
– Я хочу с ней поговорить, хочу объяснить раз и навсегда!
И улыбается своей наглой улыбочкой.
– Ты издеваешься? Знаешь, что мама тебе устроит, если поймает?
Вбегают в гостиную.
– Выйдешь тут, чтобы с ней не столкнуться.
Баби отпирает парадную дверь. Выходит на площадку. Лифт отсюда идет прямо во дворик. Она жмет на кнопку вызова. Обменивается со Стэпом торопливым поцелуем.
– Нет, я хочу встретиться с твоей матерью! Она подталкивает его к лифту.
– Вали уже!
Стэп нажимает кнопку этажа и с улыбкой повинуется указанию Баби. А между тем распахивается дверь черного хода. Входит Раффаэлла. Кладет пакеты на кухонный стол. Будто по наитию, она улавливает что-то в воздухе – может быть, щелчок дверного замка?
– Баби, это ты?
Она идет в комнату. Баби включила телевизор.
– Я телевизор смотрю.
Но ее выдает легкий румянец. Раффаэлле достаточно. Она выглядывает из окна во двор. Удаляющийся шум мотора, листья плюща в углу еще колышутся. Слишком поздно. Она закрывает окно. В коридоре сталкивается с Даниелой:
– Кто-то приходил?
– Не знаю, мама, я была у себя, занималась.
Раффаэлла решает спустить это на тормозах. На Даниелу давить бесполезно. Идет в комнату Баби, все оглядывает. Вроде все на месте, ничего необычного. Даже на покрывале ни складочки. Впрочем, его могли и заново постелить. Тогда она, убедившись, что никто ее не видит, трогает покрывало рукой. Не нагрето. На нем никто не лежал. Она облегченно вздыхает и идет к себе. Снимает костюм, вешает на плечики. Берет водолазку из ангоры и свободную юбку. Садится на кровать и одевается. В счастливом неведении, не в состоянии даже представить себе, что совсем недавно тут лежала ее дочь. В объятиях неподходящего молодого человека. Там, где сейчас сидит она, на покрывале, еще теплом от юных невинных чувств.
Клаудио вернулся позже. Он долго обсуждает с Баби поддельное освобождение, трату в пять тысяч евро, ее поведение в последние дни. Затем устраивается у телевизора, наконец успокоившись в ожидании ужина. Но тут его из кухни зовет Раффаэлла. Клаудио быстро идет к жене.
– Ну что еще?
– Посмотри… – Раффаэлла указывает на банки из-под выпитого Стэпом пива.
– Ну, пиво. И что?
– Их спрятали в мусорном ведре под картонками от туалетной бумаги.
– Ну выпили они пива. Что в этом такого?
– Сегодня днем у нас был тот парень. Я уверена.
– Какой парень?
– Тот, который избил Аккадо, тот, из-за которого твоя дочь школу прогуляла! Стефано Манчини, Стэп, парень Баби.
– Парень Баби?
– Ты что, не видишь, как она переменилась? Да ты вообще ничего не видишь. Это все он виноват. Гонки на мотоциклах, подделанные подписи… А синяк у нее под глазом ты видел? По-моему, он и ее бьет.
Клаудио лишается дара речи. Снова здорово. Неужели Баби могут избить? Надо что-то делать, надо вмешиваться. Он не отступит, он защитит ее.
– На вот, – протягивает Раффаэлла бумажку.
– Что это?
– Номер мотоцикла того парня. Позвони нашему другу, Давони, пусть он раздобудет тебе адрес, и поезжай поговори с ним.
Так вот что ему придется сделать. Он хватается за последнюю соломинку:
– А это точно его номер?
– Я посмотрела позавчера у школы. Совершенно точно.
Клаудио сует записку в бумажник.
– Не потеряй! – скорее угроза, чем совет.
Клаудио возвращается в гостиную и падает на диван перед телевизором. Какая-то пара толкует о своих любовных делах чересчур мужеподобной даме. И как они могут обсуждать свои проблемы перед всеми, по телевизору. Он и один, на собственной кухне не может. А теперь еще надо ехать разговаривать с этим парнем. Побьют, как пить дать. Как Аккадо. Может, они даже будут лежать в одной палате. Составят друг другу компанию. Хотя веселого тут мало. Аккадо ему никогда особо не нравился. Клаудио достает бумажник и идет звонить. Стефано Манчини. Стэп.
40
Постукивание по жалюзи. Во сне или наяву? Ветер, что ли? Она поворачивается в постели. Снова стук. Чуть сильнее, определеннее – почти сигнал. Баби вылезает из постели. Подходит к окну. Смотрит сквозь щелочки в жалюзи. В лунном сиянии стоит он. Она в удивлении поднимает занавеску, стараясь не шуметь.
– Что ты тут делаешь? Как ты сюда залез?
– Очень просто. Залез на забор и вскарабкался по трубам. Пойдем.
– Куда?
– Нас уже ждут.
– Кто ждет?
– Остальные. Мои друзья. Хватит болтать, пошли! Все равно, если тебя поймают, хуже уже не будет.
– Подожди, я наброшу что-нибудь.
– Да это тут рядом.
– Но я в одной ночнушке!
– Так даже лучше.
– Дурак. Подожди минутку.
Отходит от окна, садится на кровать и быстро одевается. Бюстгальтер, трусики, пуловер, джинсы, кроссовки – и вот она снова у окна.
– Пойдем. Но только через дверь.
– Нет, спустимся здесь, так проще.
– Ты с ума сошел? Мне страшно. Упаду, разобьюсь… Представь, предки проснутся от моего крика! Иди за мной, только тихо!
Она ведет его по темному спящему дому, маленькими шажками по ковру, осторожно опуская дверные ручки. Отключает сигнализацию, берет ключи – и в путь. Придерживает, чтобы не наделать шума, дверь, негромко щелкает дверным замком. Вниз по лестнице во двор, на мотоцикл, по спуску с выключенным мотором – тихо, только тихо! Выехав из калитки, Стэп выжимает сцепление, включает вторую скорость и газует. Они летят вперед – теперь они далеко, им не страшно, они могут отправиться куда угодно, пока все спят.
– Куда ты меня везешь?
– Увидишь. Только тихо, пожалуйста.
Они на виа Дзандонаи, у церкви. Входят в калиточку. Пересекают темную улочку, поросшую кустами.
– Пролезай.
Стэп поднимает кусок оторванной снизу сетки. Баби наклоняется, тщательно следя за тем, чтобы ни за что не зацепиться. Идут дальше в темноте по скошенной росистой траве. Все освещено луной. Они внутри жилого комплекса.
– Куда мы идем?
– Тс-с-с… Стэп прижимает палец к губам.
Перебравшись через невысокую ограду, Баби слышит шум. Кто-то вдалеке смеется. Стэп, улыбнувшись, берет ее за руку. Проходят сквозь кусты – и вот оно. В свете луны, голубой, прозрачный, спокойный, в обрамлении ночи. Бассейн. В бассейне несколько парней. Бесшумно плавают. Маленькие волны бьются о края, выплескиваясь на траву. Вода будто дышит.
– Пришли.
Несколько человек их приветствуют. Баби знакомы их мокрые лица. Это все друзья Стэпа. Она уже выучила, как зовут некоторых: Сицилиец, Хук, Банни. Это проще, чем запоминать обычные церемонные представления: я Гвидо, я Фабио, я Франческо. Полло с Паллиной тоже тут, подплывают к краю.
– Блин, а я-то думала, что ты не придешь. И проиграла спор!
Полло оттаскивает ее от бортика:
– А я тебе говорил!
Смеются.
Паллина безуспешно пытается его притопить.
Уплывают, целуясь и брызгаясь. Баби думает, на что же они поспорили. И у нее складывается некая туманная версия.
– Стэп, у меня же купальника нет.
– У меня тоже. Я буду в трусах. Какая разница, тут все плавают так.
– Холодно же…
– Я принес полотенца. Для тебя в том числе. Ну, давай, не копайся.
Он снимает куртку. Вскоре все его шмотки уже на земле.
– Дождешься, в одежде скину, тебе же хуже. Ты знаешь, я слов на ветер не бросаю.
Она изучает его. Как же – ведь впервые видит раздетым. Блики лунного света придают его мускулам еще большую рельефность. Баби снимает пуловер. Правильно ему кличку дали. – «супер-парень». И вот они уже оба в воде. Плывут рядом. Ее пробирает дрожь.