— Э-э-э, — открыл я рот, беспомощно пытаясь что-то пролепетать, — я…
— Где там береговая голова? — тут же перешла к делу она, — у меня гребни.
— Туда, — коротко сказал я, указывая рукой назад, откуда пришел.
— Спасибо, коричневый, — поблагодарила она и рванулась в указанном мною направлении.
Из моей груди вырвался вздох облегчения. Но рано было еще радоваться. Голубая уставилась на меня, ведь «туда» могло означать очень многое.
— Возле озера, — пояснил я, — Бордовый и Зеленый уже находятся там.
Она кивнула и снова помчалась вперед. Фу, дешево отделался.
Тут я посмотрел на себя. Кака раз там, куда обычно смотрят женщины, увидев неотягощенного одеждой мужчину, висела приличная порция водорослей, загораживая все мои достоинства.
И все-таки, наверное, лучше одеться. Но тело мое было облеплено грязью, которая уже к тому же и подсохла. Зачем же пачкать одежду? А новую одежду раздобыть здесь будет вряд ли возможно, поскольку одежных деревьев и кустарников в этом лесу я не встретил. Я решил соорудить из этих водорослей и древесной листвы нечто вроде набедренной повязки. А когда найду чистую воду, решил я, окунусь, то можно будет и одеться уже поприличнее.
Но тут стали сгущаться сумерки. Надо было срочно искать место для ночлега, а то потом ничего подходящего не найдешь, блуждая в темноте. К тому же я внезапно ощутил, как сильно устал. Конечно, мои охранные заклятья станут надежно оберегать меня, но спать-то все равно на чем-то нужно.
Мне снова повезло — в нескольких шагах от меня, под кроной густого дерева, из земли торчал огромный валун с совершенно гладкой поверхностью. Я подошел к камню и осторожно потрогал его рукой. Он оказался настоящим, не иллюзией, да к тому же хранил собранное за день тепло солнечных лучей. Все, это то, что мне нужно. Неподалеку росло одеяловое дерево, так что можно набрать сколько угодно одеял, чтобы спать было не слишком жестко.
После этого можно было подумать и о еде. Порывшись в котомке, я выудил из нее волшебный талон на еду. Как только я разорвал его на две части, передо мной сразу оказалась буханка свежего хлеба, жбан с водой. Я попробовал воду на вкус: слегка сладковата, но в общем, довольно ничего.
Покончив с едой я лег на камень и накрылся одеялом. От камня через постеленные на него одеяла шло приятное тепло, так что я был очень доволен таким лежбищем.
И тут перед моим мысленным взором снова возникло женское лицо, которое я видел в неугомонном зеркале. Я прекрасно знал, что зеркало нисколько не обязано показывать одну только правду, тем более, что вопроса я даже об этом лице вовсе не задавал. Это могло быть, скажем, лицо женщины, которую зеркало видело лет пятьдесят назад, и она теперь могла вполне лежать на том самом кладбище, где это зеркало я и обнаружил. Я решил, что просто зеркальце за что-то невзлюбило меня, и потому старается напакостить любой ценой, хотя бы даже заставляя размышлять над ничего не значащими предметами. Оно во что бы то ни стало хотело, чтобы я задал ему ничего не значащий вопрос, а потом, когда наступило бы время для вопроса действительно важного, я получил бы в ответ самую грубейшую ложь, и причем на вполне законных основаниях. Но в любом случае — заставить меня думать об этой женщине — зеркалу удалось.
Но я не хотел, чтобы зеркало увидело, что его замыслы удались. Я решил не задавать никаких вопросов, а просто думать о женщине. Конечно, можно было узнать о ней еще что-то, но я решил мобилизовать всю свою силу и держать язык за зубами.
В конце концов я решил, что сначала разберусь с исчезнувшим замком Ругна, а потом уж решу, что делать насчет этой женщины, если она, конечно, действительно существует. Затем сон спутал мои мысли.
Проснувшись поутру, я разорвал очередной талон на еду, позавтракал. Теперь нужно было все-таки найти воду, чтобы ополоснуться, но я опять забрел в какие-то заросли. Итак, воды поблизости не было. Я решил, что помоюсь в следующий раз, как только мне попадется подходящий водоем.
Только тут я обратил внимание, каким необычно густым был этот лес. Но зато эта местность показалась мне знакомой — я знал, что замок Ругна был окружен именно такими деревьями. И если они начнут двигать своими ветвями, чтобы помешать чужаку пройти к замку…
Я пошел снова вперед. Деревья немедля опустили ветви, пригрождая мне проход. Теперь сомнений не оставалось: я на верном пути.
Отлично. К этому я был готов. Конечно, я не знал, что мне попадутся такие препятствия, но зато достаточно был наслышан от летописца-Брама о саде вокруг замка. Помнится, еще тогда я заинтересовался, куда это вдруг подевался замок, который сыграл в истории Ксанта столь большую роль. И как это его никто не мог найти — ведь замок же не иголка в стоге сена!
Тут я отступил назад, снимая со спины мешок. Вытащив сосуд с элексиром, я опрыскал себя им. Это была настойка знакомства, она заставляла опрыскавшегося ею пахнуть знакомо для нападающих, они сразу считали его за своего. А это было для деревьев как раз то, что нужно — ведь им ничего не оставалось, как ориентироваться по запаху, поскольку глаз у них не было. Кроме того, я знал, что если эти деревья унюхивали запах железа, то они сразу переставали быть агрессивными — ведь железо напоминало им о самой неприятной для деревьев вещи — топоре.
Залихватски свистнув, я снова вышел вперед. На сей раз деревья послушно убрали ветви. Я ведь теперь пах довольно знакомо. Можно было поклясться — существа в Ксанте не самые умные. Но они иногда могли быть очень хорошими защитниками.
Я прошел теперь в собственно сад замка, где в изобилии произрастали фрукты, орехи, пирожные — этот сад был заложен еще королем Ругна. Странным было только то, что сад совсем не выглядел запущенным несмотря на триста лет полного забвения замка в памяти людей. Если быть точным, то с 677 года, когда власть в Ксанте захватил Волшебник Янь, покинув при этом замок, до нынешнего, 971 года. Впечатление было такое, как будто кто-то продолжал усердно ухаживать за садом. Да, вот уж действительно — король Ругна был настоящим Волшебником!
Зато теперь я добрался до собственно замка. Какое грандиозное зрелище! Замок был выстроен в форме четырехугольника, по углам высились мощные квадратные башни, а вдоль стен выстроились башенки размером поменьше. По периметру Ругна была опоясана громадным рвом. Я снова поразился, видя, что вода во рву довольно чистая, ров не зарос разными водорослями и не осыпался, а там виднелось присущее каждому рву укрепленного места чудовище.
Неужели замок Ругна был еще и обитаем? Это было по меньшей мере странно. Как же он мог быть обитаем, если все забыли о его существовании.
Я подошел к краю рва. Тут же громадная змеиная голова показалась из воды и угрожающе зашипела в мою сторону. Видимо, заклятье, которое должно было оберегать меня от змей, уже выветрилось, но, впрочем, даже если бы оно и было свежим, мне все равно требовалось бы больше.
Вдруг поднятый мост затрещал и с грохотом обрушился, ложась через ров. Ворота в башне растворились. В проеме появилась какая-то женщина, которая выглядела такой хрупкой посреди всех этих чудес фортификационного искусства. Она, несомненно, была принцессой, поскольку на ее голове сверкала маленькая изящная золотая корона, усыпанная бриллиантами и жемчужинами. На ее груди сверкал какой-то большой драгоценный камень розового цвета. Какие восхитительные у нее были волосы. Еще мне бросились в глаза ее восхитительная молочно- белая кожа и длинные ресницы. Одета девушка была в бело-розовое шелковое платье с золотым шитьем. Туфельки тоже были золотистыми, с маленькими металлическими пряжками тускло-желтого цвета. Я заметил, что фасон платья довольно староват, но зато это была очень качественная работа. Да, такие наряды могла несомненно носить только принцесса!
И тут я понял — это ведь та самая женщина, которую я видел в зеркале!
— Не трогай его, Суфле! — обратилась девушка к чудовищу изо рва, — я, конечно, знаю, что ты не можешь пропустить его, в замок, но я выйду наружу и встречусь с ним возле рва!