Ньюсон остановился на минуту, размышляя о Генри Чамберсе, страдающем от любви к Хелен. Ньюсон почти не запомнил его, он помнил только очевидный факт: Генри без ума от Хелен. Маленький, тихий, безликий человек. Своего рода человек, которого никто не замечает.
«Человек, которого все знают».
Хелен Смарт думает, что он сделает для нее все, что угодно. Неужели? Так уж и все? Разве любовь на это способна? А безответная любовь? Ньюсон любит Наташу, и он уверен, что сделает для нее все. Но так ли это? Так уж и все? Сможет ли он убить ради нее? Если в жизни Наташи появится человек, устранив которого он сделает ее абсолютно счастливой, пойдет ли он на убийство?
Нет. Он умрет за нее, это точно. Он убьет любого, чтобы защитить ее, это тоже верно. Но он не убьет ради нее. Конечно нет. Это не любовь, потакать безумию другого человека, пособничать беспределу просто потому, что хочешь спать с женщиной, жить с ней. Если кого-то любишь, то пытаешься сделать человека сильнее, а не потакаешь слабостям.
Но Ньюсон нормальный. И влюблен в нормальную девушку. А Генри Чамберс? А Хелен Смарт? В последнем случае – не вполне. Он написал «Генри Чамберс» в блокноте и снова вернулся к сообщению Хелен.
«Знаешь, что меня злит? Тебе интересно?»
Ньюсону было интересно. Что-то очень заинтересовало его в этом деле. Он почему-то не верил, что связь Хелен Смарт с его расследованием прервалась раз и навсегда.
«Я злюсь, потому что в мире так много мелких ублюдков, вот почему! Сволочей типа Кристины Копперфильд, но она хоть получила по заслугам. Но другие-то живы, эти тираны, и они ломают детские жизни так же, как эта сдохшая сука сломала мою жизнь. Каждый день мне приходится терпеть новую порцию страданий, думать о малютках, которые протягивают ко мне руки, полагая, что я могу им помочь. Думая, что я могу что-то с этим сделать! Ужасные истории маленьких одиноких детей, которых мучают другие дети, и так день за днем. Один мальчик только что написал мне о себе, и ты не поверишь, что с ним происходит. Это так ужасно, что я готова кого-нибудь убить. Маленького мерзавца, который прижигает моего клиента окурками. «Клиент», да? Ха! Именно так мне приходится их называть. Но он, блядь, не просто КЛИЕНТ! Это молодой паренек, который живет в аду. Это продолжается не один месяц, но внезапно все стало гораздо хуже. Его руку держат над горелкой Бунзена во время уроков химии, а вчера этот тиран сел сзади него в автобус и кидал ему в голову зажженные спички. Каким надо быть мерзким, извращенным, блядским кретином, чтобы делать это? И как, черт возьми, мы можем его остановить? Видимо, никак. Это просто невероятно. Если так будет продолжаться, этот ребенок получит серьезную травму или погибнет. Он с ума сходит от беспокойства, но, сколько бы я ни советовала ему обратиться к учителю или в полицию, он отвечает, что слишком боится. Он живет в Брикстоне, а там от полицейских не очень много толку. Представь себе, а? Ведь вы все ублюдки, да, Эд? Все это знают. Там, откуда этот мальчишка родом, обращаться к таким, как ты, означает навлечь на себя еще больше неприятностей, стать мишенью бандитов. Вот до чего вы докатились с этой вашей драгоценной политикой урегулирования. Одно сплошное блядство. Итак, ребенок ничего не говорит, родители думают, что он сам с собой это делает, и пытаются отвести его к психиатру. Но он молчит. Я единственный человек, который знает правду, но я не должна напрямую вмешиваться в это дело, это наша политика. Дьявол! Каково это, а? Я знаю, что, возможно, это происходит прямо сейчас, когда я набираю это сообщение, и я ничего не должна делать. Просто сидеть на своем месте. Именно это я и делаю, сижу и думаю о своей загубленной жизни и о том, что я должна как-то спасти этого мальчика. Вот такая вот хуйня. Тебе интересно, Эд? Копы, да? Вы сами тираны – все до одного. Как наш общий знакомый Роджер Джеймсон. Не забывай, он хотя бы отдает себе в этом отчет. А ты, Эд? Ты знаешь? Знаешь о парне, с которым я сидела рядом на кухонном полу и который засовывал в меня свой кулак? Ты узнал этого парня, когда он появился, Эд? Впервые увидев его? Это ты. Он внутри тебя, он такая же часть тебя, как и тот парень, за которого ты себя выдаешь. Приличный, располагающий к себе, хороший полицейский. А мне больше нравится дикий парень. Тебе нужно иногда выпускать его наружу. Мне холодно, я вся в мурашках. Вся. Кроме коленей, потому что ноутбук греет мою кожу. Коленям даже жарко. Но все остальное холодное. Мои соски толстые и набухшие, Эд, вокруг них кольца из мурашек. Кстати, шов сняли. Сосок как новенький, спасибо, что настоял на своем. Глядя на него, и не скажешь, что в нем торчали ножницы. У меня уже зуб на зуб не попадает. После душа нужно вытираться как следует, да? Но я хотела написать тебе, пока еще была влажная и горячая. Не могу разориться на обогрев. В гостиной стоит электрический обогреватель, там сидит Карл, но в моей спальне холодно. Очень, очень холодно. Мысли путаются. Постоянно думаю об этом мальчике. Возможно, его кожа сейчас обугливается от пламени.
Найди в себе Плохого Эда и позвони мне. Пока!»
Ньюсон выключил компьютер. Он не понимал, как эта девушка, которую он знал в лучшие дни, сложная, но хорошая девушка, так сильно изменилась. Как она докатилась до такого кошмара?
Время. На это способно только оно. Время.
Время не пощадило Хелен Смарт. Интересно, время вообще кого-нибудь щадило – в широком смысле?
Тот вечер Ньюсон провел один и здорово напился, и когда сознание начало затуманиваться, ему пришлось подавить внезапное желание позвонить Наташе и предложить ей убить Ланса.
Он заснул перед телевизором и проснулся только ранним утром. Он спал всю ночь на диване и чувствовал себя крайне хреново. В эфире были местные новости, и похороны Тиффани Меллорс, назначенные на сегодня, уже смаковались во всех подробностях.
«Семья попросила устроить тихие похороны, – говорил репортер, – но полиция ожидает большого скопления местных жителей».
Да уж, это точно, подумал Ньюсон, особенно после того, как по телевизору сообщили время и место.
«Здесь очень много горя и опасности, – продолжил репортер. – Злости и смущения. Как это произошло? Людям нужен ответ, и пока что его никто не может дать. Ожидается прибытие специалистов-консультантов, которые помогут тем, кто не сможет перенести эту трагедию спокойно».
Ньюсон выключил телевизор. Ответ? Они даже не знали вопроса. Они думали, что убит ангел. Однако Ньюсон знал, что на самом деле убили тирана. Более того, он знал, что если ему вскоре не повезет, тираны будут продолжать гибнуть. Как Нейл Брэдшоу, явно плохой человек, и Кристина Копперфильд, просто не совсем хороший.
Но Ньюсон знал, что недостаточно просто надеяться на удачу. Нужно работать. Что бы ни думал психопат, которого он разыскивает, ни одна из жертв не заслужила смерти. Никто не заслуживает смерти. Ньюсон был категорически против смертной казни. Он видел слишком много ошибок судебного производства, чтобы иметь другую точку зрения. К сожалению, его антагонист думал иначе, и он был сильнее.
Ньюсон выпил кофе и принял душ, во время которого решил присоединиться к толпе, которая соберется сегодня у дома Меллорсов посмотреть на похороны Тиффани, несмотря на просьбу семьи не делать этого. Возможно, появится сам убийца? Ньюсону стало тошно при мысли, что его расследование, которое вроде как начало продвигаться, теперь настолько застопорилось, что он просто не в состоянии придумать, чем еще заняться. Он наткнулся на источник информации, сайт www.FriendsReunited. com. И до убийства Тиффани все случаи были связаны с этим сайтом. Одноклассникам Тиффани еще рано испытывать ностальгию по школе, а самой Тиффани это чувство и вовсе не узнать. На этот раз убийца определил жертву другим способом.
Ответ пришел к Ньюсону абсолютно неожиданно и с такой очевидностью, что он проклял себя за то, что не додумался до этого, увидев порезы на руках. Таня Вэддинэм, девочка, чья жизнь невероятно облегчилась с убийством Тиффани Меллорс, была на похоронах вместе со всеми своими одноклассниками. Глаза у всех были красные от слез, даже у Тани. Один только Ньюсон знал, что Танины слезы были вызваны далеко не скорбью.