— Вы, должно быть, кучу времени потратили, суя свой нос в мои дела, Дэлзиел, — мрачно заметил строитель.
— В дела вашей жены. Извините. Я не хотел… Но, раз уж вы сами завели об этом разговор, скажите, у нее было много увлечений на стороне, мистер Свайн? Или Уотерсон оказался единственным?
— Не знаю! Откуда, черт побери, мне это знать? Уотерсон оказался первым, о ком я узнал, и для меня это было шоком!
— Да-да, вы об этом говорили. Но вы же не держались постоянно за ее юбку? У вас были свои интересы, у нее — свои. Всякие там комитеты по искусству, «Клуб владельцев оружия». Она, наверное, много времени им уделяла, завела там близких друзей, особенно на всяких там соревнованиях.
Свайн постарался скрыть свою злость за взрывом хохота.
— Вы про Митчела, что ли? Господи Боже ты мой. Гейл выросла среди настоящих голливудских жеребцов. Вы что думаете, она могла проявить интерес к этой жалкой подделке? Она могла найти его забавным, не более.
— Ну, забавы как раз бывают разные, — заметил Дэлзиел, зондируя почву.
Свайн сделал большой глоток. Интересно, он пытается погасить вспышку гнева? Если так, то виски оказалось отличным средством, потому что его ответ был взвешенным и логичным.
— Хорошо. Послушайте, я не знаю. Меня один раз обманули, откуда ж мне теперь знать, что меня до этого не обманывали уже десятки раз?
«Он должен был бы дать волю гневу. Это было бы более правдоподобно, чем вот так покорно принимать вероятность того, что жена наставляла ему рога», — подумал Дэлзиел. А может, сам он, Дэлзиел, и правда, как ясно дал ему понять Паско, из-за своей предубежденности представляет все, что касается Свайна, в неверном свете? Дэлзиел почувствовал нетипичную для него неуверенность в себе. Хорошо, у этого человека была масса мотивов для убийства своей жены, но у большинства мужчин таких мотивов предостаточно, и наоборот. А могла же это и вправду быть счастливая случайность, и, когда Свайн уже решил, что все потеряно, Гейл оказалась не в Лос-Анджелесе, внося изменения в завещание, а на Хэмблтон-роуд, где и пустила себе пулю в голову?
Он посмотрел на Свайна. Нет! Свайну не могло так повезти! Фактически все, что Дэлзиел слышал об этой семье, говорило о том, что Свайны потомственные неудачники. Единственное, на что они были способны, по крайней мере некоторые из них, так это хвататься за соломинку и строить свое счастье на чужом несчастье.
К черту все сомнения и противоречия! К черту благочестивого Паско с его заумными экспериментиками! В книге аксиом Дэлзиела было записано, что Свайн убил свою жену, к тому же Дэлзиел ни много ни мало видел это собственными глазами! Волны сомнений расступились, и он благополучно достиг другого берега, но еще оставался долгий путь к земле обетованной.
— Мужчина должен быть чем-то здорово увлечен, чтобы его можно было так легко обмануть, мистер Свайн, — проговорил Дэлзиел.
— Я в самом деле очень увлечен своей работой.
— Я хотел сказать… ну, вы сами знаете… увлечен… — Дэлзиел сделал недвусмысленный жест рукой и добавил: — Все мы одним миром мазаны, а? Конечно, для мужчины это не то, что для женщины.
Дэлзиел состроил самую похабную физиономию, какую только мог. Он не очень рассчитывал на то, что ему удастся вызвать Свайна на откровенный мужской разговор, но надеялся сыграть на мужском самолюбии. Если (почему бы нет) у Свайна были делишки на стороне, это усиливает мотивацию преступления, а к тому же тогда можно будет потрясти эту вполне вероятную «ее» и посмотреть, что из этого выйдет. В постели исповедуются получше, чем в церкви.
— Да? А вы-то, черт вас возьми, откуда знаете?
Свайн отвечал на его слова, а не на мысли, но ответ от этого был не менее оскорбительным. «Ну погоди, я еще достану тебя, приятель», — мысленно пообещал Дэлзиел.
Он сменил тактику и, отставив шутливый тон, сказал:
— Я только хочу предупредить вас, сэр, что, если у вас есть женщина, лучше скажите об этом сразу, чтобы избежать неудобств. Мы же можем случайно выйти на нее и поставить в неловкое положение. Я могу обещать вам максимум тактичности. Мы бы хотели увидеться с ней, только чтобы избежать промаха. Вы ведь примерно для того же самого хотели увидеть миссис Свайн на Хэмблтон-роуд — чтобы избежать промаха?
Дэлзиел говорил с милой рассудительностью очень левого политика, призывающего к революции, рассчитывая насладиться мгновением, когда Свайн отреагирует на его тон, еще не поняв смысла слов.
В какой-то момент Дэлзиелу показалось, что он добился ожидаемого взрыва, но Свайн откуда-то из глубин своего существа черпал резервные силы, чтобы держать себя в руках.
— Теккерей предупреждал меня насчет вас, — произнес он спокойно, — но он не сказал и половины всего. Так вот, послушайте, мистер Дэлзиел, можете провоцировать меня сколько угодно. Мне нечего скрывать. Единственные игры, в которые мы с вами будем играть, — это на сцене у Эйлин Чанг. Подозреваю, это тоже была ваша замечательная идейка?! Так вам не удастся взять меня на пушку! Вам, может, льстит то, что вы будете играть Бога, а я Люцифера, но как бы Чанг ни старалась вас преобразить, всем и каждому будет ясно, что вы как были, так и остались жирным тупицей!
Вот оно. Гнев, вырвавшийся наружу.
— А вы, мистер Свайн, — мягко спросил Дэлзиел, — что люди увидят в вас?
Свайн рассмеялся, снова полностью владея собой.
— «Все радости, что есть, отмечены во мне!» — продекламировал он. Видите, я уже начал учить свою роль. Надеюсь, вы не отстанете от меня в этом. Теперь, до свидания.
— И вам всего доброго, — любезно ответил Дэлзиел. — И спасибо, что уделили мне минутку.
Он вышел из комнаты, плотно закрыв за собой дверь. Еще раньше заметив, что телефонные аппараты на столе в гостиной и на стене в прихожей — параллельные, Дэлзиел подошел к телефону в прихожей и осторожно поднял трубку. Свайн набирал номер. Дэлзиел подождал.
После нескольких долгих гудков ответил женский голос, и на секунду Дэлзиел почувствовал радость победы. Но потом до него дошел смысл слов.
— «Теккерей, Амберсон, Мэллор и Теккерей». Чем могу вам помочь?
— Черт, — выругался Дэлзиел, положив трубку. Как и многое другое, все это лучше получается в кино, чем в жизни.
Дэлзиел вышел из дома, но не через парадную дверь. Паско докладывал, что на заднем дворе есть что-то типа офиса с секретаршей. Кто знает? Может быть, Филип Свайн был достаточно банальным мужиком, чтобы крутить шуры-муры с собственной секретаршей? Или секретарша была достаточно любопытной, чтобы подслушивать телефонные разговоры.
Толстяк проворно взбежал по ступенькам вверх, остановился перед дверью, чтобы перевести дух, а потом быстро вошел, рассчитывая неожиданным появлением вызвать замешательство.
Девушка за столом оторвала взгляд от книги, но никаких признаков замешательства на ее лице Дэлзиел не заметил. Поскольку она молчала, ему пришлось заговорить.
— Миссис Эпплярд? — осведомился он. — Начальник уголовного розыска Дэлзиел.
— Я вас слушаю.
— Вы совсем не удивлены?
— Вы сказали мне, как меня зовут, и сказали, как зовут вас. И то и другое мне было известно и раньше. Чему же я должна удивляться?
Дэлзиел обдумал ее замечание и нашел, что оно, к его удовольствию, резонно.
— Не возражаете, если я задам вам несколько вопросов?
Она снова погрузилась в чтение, не отвечая ему.
Дэлзиел почесал под мышкой и задумался, с какого конца начать.
— Мистер Свайн — хороший начальник? — сделал он заход.
— Нормальный, — ответила она, не поднимая глаз.
— А какие у него были отношения с женой?
Она отложила книгу и оглядела его так, что ему показалось, будто его выставили на продажу. Девушка была невзрачная, на вид обыкновенная, но ее карие холодные глаза смотрели на собеседника с такой невозмутимостью, что становилось не по себе.
— Вы хотите, чтобы я помогла вам. Почему?
— Ну, потому что это долг каждого — помогать полиции, ведь так? Иначе как же мы сможем бороться с преступностью?