trial [`traıəl], solemn [`sOləm], drown [draun]
'If the king's grace please, it did appear upon the trial, that this man entered into a house in the hamlet of Islington where one lay sick — three witnesses say it was at ten of the clock in the morning and two say it was some minutes later — the sick man being alone at the time, and sleeping — and presently the man came forth again, and went his way. The sick man died within the hour, being torn with spasm and retchings.'
'Did any see the poison given? Was poison found?'
'Marry, no, my liege.'
'Then how doth one know there was poison given at all?'
'Please your majesty, the doctors testified that none die with such symptoms but by poison.'
Weighty evidence, this — in that simple age. Tom recognized its formidable nature, and said:
'The doctor knoweth his trade — belike they were right. The matter hath an ill look for this poor man.'
'Yet was not this all, your majesty; there is more and worse. Many testified that a witch, since gone from the village, none know whither, did foretell, and speak it privately in their ears, that the sick man would die by poison — and more, that a stranger would give it — a stranger with brown hair and clothed in a worn and common garb; and surely this prisoner doth answer woundily to the bill. Please, your majesty, to give the circumstance that solemn weight which is its due, seeing it was foretold.'
This was an argument of tremendous force, in that superstitious day. Tom felt that the thing was settled; if evidence was worth anything, this poor fellow's guilt was proved. Still he offered the prisoner a chance, saying:
'If thou canst say aught in thy behalf, speak.'
'Naught that will avail, my king. I am innocent, yet cannot I make it appear. I have no friends, else might I show that I was not in Islington that day; so also might I show that at that hour they name I was above a league away, seeing I was at Wapping Old Stairs; yea more, my king, for I could show, that while they say I was taking life, I was saving it. A drowning boy —'
'Peace (тихо)! Sheriff, name the day the deed was done (шериф, назовите день, когда поступок был совершен; to do — делать)!'
'At ten in the morning (в десять утра), or some minutes later (или несколькими минутами позже), the first day of the new year (в первый день нового года), most illustrious (самый известный) — 'Let the prisoner go free (пусть заключенный идет свободным) — it is the king's will (это королевская воля)!'
Another blush followed this unregal outburst (еще одна краска смущения последовала за этим некоролевским порывом = Том вновь покраснел), and he covered his indecorum (и он покрыл свою бестактность) as well as he could (так хорошо, как он мог) by adding (добавив):
'It enrageth me (меня возмущает) that a man should be hanged upon such idle, hare-brained evidence (что человек должен быть повешен на (основании) таких пустых, опрометчивых показаний)!'
A low buzz of admiration (тихий гул восхищения) swept through the assemblage (пронесся по собранию; to sweep — охватить). It was not admiration of the decree that had been delivered by Tom (это было не восхищение приговором, который был вынесен Томом), for the propriety or expediency of pardoning a convicted poisoner (ибо правомерность и целесообразность помилования осужденного отравителя) was a thing which few there would have felt justified (была вещью, которую немногие там почувствовали бы достойной) in either admitting or admiring (как приятия, так и восхищения) — no, the admiration was for the intelligence and spirit which Tom had displayed (нет, восхищение было (вызвано) умом и решимостью, которые Том проявил). Some of the low-voiced remarks were to this effect (некоторые из тихим голосом произнесенных замечаний были вот такого содержания):
'This is no mad king (это не сумасшедший король) — he hath his wits sound (он имеет свой разум в порядке = его разум в порядке; sound — здоровый, крепкий).'
'How sanely he put his questions (как здраво он задавал свои вопросы) — how like his former natural self (как похоже на его прошлое естественное «я») was this abrupt, imperious disposal of the matter (было это резкое, властное разрешение вопроса)!'
'God be thanked (благодарение Богу) his infirmity is spent (его недуг истощился = прошел; to spend — тратить; истощать)! This is no weakling (это не слабак; weak — слабый), but a king (но король). He hath borne himself like to his own father (он нес = повел себя подобно своему собственному отцу; to bear).'
The air being filled with applause (воздух будучи наполнен одобрением), Tom's ear necessarily caught a little of it (ухо Тома неизбежно уловило немного его; to catch). The effect which this had upon him (действие, которое это оказало на него) was to put him greatly at his ease (было успокоить, приободрить его; to put — класть, ставить; at ease — непринужденно; to put at ease — успокоить, приободрить), and also to charge his system with very gratifying sensations (а также наполнить его организм = его приятными ощущениями; to gratify — удовлетворять, вознаграждать).
However, his juvenile curiosity (однако его юношеское любопытство) soon rose superior to (вскоре взяло верх над; to rise — вставать, подниматься; superior — превосходящий) these pleasant thoughts and feelings (этими приятными мыслями и чувствами); he was eager (он очень хотел; to be eager to do something — очень хотеть что-либо сделать) to know (знать) what sort of deadly mischief (какого рода ужасным преступлением) the woman and the little girl could have been about (женщина и молодая девушка могли заниматься; to be about — собираться, заниматься); so, by his command (так что по его команде) the two terrified and sobbing creatures (два объятых ужасом и рыдающих существа) were brought before him (были приведены перед ним = пред его лицо).
'What is it that these have done (что есть это, что эти сделали)?' he inquired of the sheriff (он спросил шерифа).
'Please your majesty (с позволения Вашего величества), a black crime is charged upon them (черное преступление предъявлено им), and clearly proven (и ясно доказано; to prove — доказывать); wherefore the judges have decreed (почему судьи и постановили), according to the law (согласно с законом), that they be hanged (чтобы они были повешены). They sold themselves to the devil (они продали себя дьяволу; to sell — продавать) — such is their crime (таково их преступление).'
Tom shuddered (Том вздрогнул). He had been taught (он был научен; to teach — учить) to abhor people who did this wicked thing (питать отвращение к людям, которые делали эту нечестивую вещь; wicked — злой; грешный). Still, he was not going (все же он не собирался) to deny himself the pleasure (отказать себе в удовольствии) of feeding his curiosity (насытить свое любопытство), for all that (при всем том); so he asked (так что он спросил):
'Where was this done (где было это сделано)? — and when (и когда)?'
'On a midnight, in December (в одну полночь = однажды в полночь, в декабре) — in a ruined church, your majesty (в разрушенной церкви, Ваше величество).'
Tom shuddered again (Том вздрогнул снова). 'Who was there present (кто там присутствовал; present — присутствующий)?'
'Only these two, your Grace (только эти две, ваша милость) — and that other (и тот, другой).'
'Have these confessed (признались ли эти)?'
'Nay, not so, sire (нет, не так = отнюдь нет, сир) — they do deny it (они отрицают это; to deny — отрицать).'
'Then, prithee, how was it known (тогда, прошу вас, как было это узнано = как об этом узнали)?'
intelligence [ın`telıGəns], sheriff [`Serıf], superior [sju:`pıərıə]