— Извини, вернуть тебя к реальности было важнее, — без малейшей тени раскаяния ответил киллер.
— Я ж и говорю, всем большое спасибо, — повторила я.
— Ох, спасибо-то спасибо, но что ж приключилось магева? Ради чего мне Кейр ребра ломал с поцелуями лез? — хрипло попросил объяснений растерянный Лакс. — Мы с тобой с Аглаэлем спокойно болтали, ничего плохого не происходило!
— Как Гиз меня научил, так и делал, — правильно ориентированный Кейр в сердцах сплюнул и кивнул, подтверждая всем своим видом, что ему тоже не терпится уяснить, чего ради пришлось столь настойчиво лобзать и тискать рыжего вора.
Я крепко задумалась на несколько минут и выдала гипотетическое объяснение:
— Мне кажется, едва не обернулось бедой смешение двух разных магий. Мы с Лаксом укладывались вещие сны по старинному рецепту смотреть, а в окончательно несформированное здешней поляной видение вошел разыскивающий нас эльфийской магией Аглаэль. Что-то расбалансировалось в процессе, когда две по отдельности безопасные магии смешались друг с другом. И какая-то функция, отвечающая за поддержание жизни в телах, сознание которых на поиски видений отправилось, отключилась.
— Ты хочешь сказать, что вы едва не задохнулись, потому что магия Аглаэля вмешалась в магию здешних мест? — уточнил Гиз, цепко ухватив суть.
— Есть версия, — согласилась я, воспроизводя мысленно рунное заклятье, каковым вернула силы Фалю, после его первого магического действа — переноса магевы между мирами. Не кормить же сильфа в очередной раз, восстанавливая баланс энергии в хрупком с виду, но чрезвычайно прожорливом тельце. — Поэтому Иесса, не плачь, никто тебя ни в чем не винит и в злом умысле не подозревает! Кстати, Лакс, Кейр тебе и вправду что-то сломал? Я читала, ребра при искусственном дыхании часто трещат.
— Да нет, цел я, — беспечно отмахнулся рыжий.
— Он же эльфийской крови, — успокоил мою недоверчивость (мужчины почему-то вечно плачут из-за царапин и пытаются скрыть серьезные травмы) Гиз. — Кости хоть и хрупкие да тонкие с виду, человеческие крепостью превзойдут.
— Значит, потерь в отряде нет, — я довольно улыбнулась.
— Зачем князь тебя искал? — перевел разговор на главное Кейр.
— А он не меня, он Лакса искал, — поведала я, переводя стрелки.
— Сказал, будто меня Карниалесс срочно призывает, — недоуменно пожал плечами изрядно озадаченный Лакс, — чего-то с отцом связанное. А я ведь его, отца то есть, ни разу в жизни не видал, даже знать не знал, что он из тех мест, думал из Лиомастрии. Ума не приложу, зачем я мог им понадобиться?
— Ты там ничего не крал? — на всякий случай деловито уточнил Кейр, укладывая посуду в походный мешок.
— Еще не успел, — ухмыльнулся Лакс, сочтя подозрения телохранителя комплиментом.
— А что гадать, мы все равно в ту сторону движемся, — снова повторила я. — Заедем в гости и узнаем наверняка. Карниалессу, конечно, придется подождать, немедленно перенестись через леса, через поля мы не сможем. Жаль сильфовых кругов поблизости я не видала.
— Вам нужен сильфов круг? — зареванная мордашка Иессы просияла некоторым оживлением и надеждой, будто сквозь хмурую тучку пробился резвый лучик солнца. Малышка бойко вмешалась в разговор.
Сколько я не утешала ее до этого момента, искренне уверенная в том, что сильфида предложила испытать вещий сон на поляне древних камней без тени злого умысла, малютка все равно чувствовала свою вину и напряженно искала способ ее искупления. Да уж, отблагодарить магеву и ее марета покушением на убийство даже для протомившейся пару веков в заключении малютки со вспыльчивым характером было бы слишком. Почему-то мне казалось, что подлость и коварство не в обычаях сильфов, желай Иесса отомстить нам двоим, как представителям ненавистного рода человеческого, напала бы не исподтишка, а прямо, попыталась бы лобовой атакой разрешить разом все противоречия. Особой любви к нам она не испытывала, но оплатить долг намеревалась честно, без подвоха. Да и Фаль, думаю, почуял бы что-то недоброе, будь оно иначе. Наш же дружок относился к сильфиде вполне доброжелательно, с легким намеком на смущение, свойственное любым подросткам при общении с симпатичными созданиями противоположенного пола своего возраста.
Иесса по моим прикидкам была лишь немногим (для сильфа разница в три-четыре столетия мало существенна) старше Фаля, а иначе не угодила бы столь легкомысленно в ловушку мага. Скорее всего, пленили малютку тогда, когда она только начала стряхивать с крылышек волшебную пыльцу и чувствовала себя весьма могущественной, взрослой, способной позаботиться о своей будущности самостоятельно и справиться с любыми опасностями. В таком состоянии очень хочется приключений, игры с опасностями. Вот и попалась глупышка-сильфида, вздумавшая пошпионить за магом. Хорошо, что мой маленький приятель миновал такой ловушки, ему повстречалась совершенно сбрендившая магева, вздумавшая вместо эксплуатации магического создания завести с ним дружбу. Впрочем, магеве о своем решении жалеть не пришлось ни разу, надеюсь, и сильфу тоже.
Вот и сейчас, видя наши приятельские отношения с Фалем, Иесса доверяла магеве больше, чем я ожидала. Вопрос о сильфом круге предполагал ее готовность дать нам информацию о его местонахождении. А это уже приравнивалось почти к раскрытию государственной тайны. Конечно, как сболтнул мне Фаль, напороться на сильфов круг человек, даже самый чудесный расчудесный маг, мог лишь совершенно случайно. А потом хоть убейся, не нашел бы его второй раз, но все же, все же, готовность сильфиды поведать о таком важном секрете говорила о многом. Не только о ее стремлении поскорее перестать чувствовать себя обязанной магеве, но и о некотором лимите доверия. Хотя, знай Иесса о нашем секретном оружии — всемогущим коне Дэлькоре, способном не хуже любого сильфа к розыску кругов и перемещению через них, вряд ли была бы столь откровенна. Почему я назвала Дэлькора всемогущим? Ну а как иначе? Мой замечательный конь умел абсолютно все, о чем бы я не попросила и чего бы сам не пожелал. А что не говорил до сих пор, так просто ему, как истинному мудрецу, не хотелось бросаться словами. И к чему слова, если одним выражением морды он был способен передать куда больше, чем самым пестрым набором слов.
— Да! Мы уже разок случайно воспользовались сильфовыми кругами для быстрого перемещения. Фаль объяснил нам их удивительные свойства! Несколько мгновений вместо суток пути — очень удобно! — заинтересовались мы с Лаксом.
Кейр же, сохранивший о первом путешествии не самые приятные воспоминания поежился и неодобрительно нахмурился и буркнул:
— Удобно!? А мои седые волосы не в счет?!
Одновременно с нами задал рассудительный вопрос и Гиз, то ли из сочувствия к страданиям собрата телохранителя, то ли их собственных не всегда понятных мне побуждений:
— Мы настолько торопимся в Карниалесс?
Рыжий чуть смущенно моргнул и виновато пожал плечами, умеряя любопытство, вспыхнувшее в душе ярким пламенем, после мистического визита Аглаэля. Еще бы! Жил был вор, никого не трогал, с эльфами даже особенно не дружил, корнями не интересовался, скорее всего из-за опаски нарваться на откровенное неприятие дивным народом, и тут нате — приглашение в самое сердце эльфийского княжества, да не от кого-нибудь, от самой его сути — Леса (именно с большой буквы), оказывается обладающего персональным интеллектом. Аглаэль говорил так, что даже мне несведущей было понятно — это не метафора, а очевидный факт. Да еще вскользь об отце нашего полукровки упомянули. Короче, Лакса подцепили на сочную наживку. А поскольку мне самой было не менее любопытно, я даже не собиралась вора снимать.
— Мы в принципе торопимся, в предгорья, если кто вдруг страдает провалами в памяти, — напомнила я своей компании прописную истину.
Конечно, я старалась не думать о том, что в любую секунду могут рухнуть все мои радужные надежды на яркую, интересную жизнь, стоит только высшим созданиям, именуемым Силами, обнаружить мое отсутствие в клетке. А как иначе именовать пусть безопасный, но ставший таким тесным мир? Все недели разлуки с друзьями я чувствовала себя не лучше Иессы. Не хочу! А потому, уж лучше глотнуть из проклятого озера, чем каждый день ожидать удара в спину. Нет, конечно, Силы не желали мне зла, я явственно ощущала это. Скорей уж эти создания вели себя как заботливые родственники, готовые замучить своей опекой, буквально задушить ребенка, но не дать ему увидеть мир из-за нелепых страхов за него.