Правда, В. М. Чернов очень оптимистичен, он говорит: подождем. Но, во-первых, вопрос о власти стоит сегодня, а, во-вторых, на основании марксизма, который теперь, по иронии судьбы, стал достоянием с.-р., который уравнивает их с Церетели и Даном, — на основании этого марксизма, он говорит: подождите, может быть, разовьется в революции новая демократическая партия. Я лично в марксизме учился тому, что демократия жизненна и дееспособна на заре развития буржуазного общества; но там, где выступает пролетариат, как самостоятельная сила, там каждый его новый шаг не усиливает, а убивает буржуазную демократию. (Аплодисменты.) Вся историческая задача социалистической партии пролетариата в том и состоит, что она вырывает из-под ног мелкобуржуазной демократии и ее идеологии все более и более широкие массы и тем самым отбрасывает ее в лагерь буржуазного общества. И поэтому надежда на то, что в русской революции, которая развивается в эпоху высокоразвитого мирового капитализма, где не осталось от буржуазной демократии и следа, где слова команды принадлежат империализму, в эпоху, когда русский пролетариат, несмотря на свою молодость, является классом высшей формы концентрации революционной энергии, — в эту эпоху нам говорят, чтобы мы дожидались возрождения буржуазной демократии, ее усиления — с тем, чтобы заключать с ней блок. Это самая великая утопия, это самая великая фантасмагория, которая когда-либо могла быть создана.
Не будем же, товарищи, надеяться на то, что буржуазная демократия, в том виде, в каком ее знает старый капиталистический строй, воскреснет у нас.
Социалистические партии заняли ведь то самое место, которое во французскую революцию во всех буржуазных обществах на заре их юности занимало то, что вы называете честной буржуазной демократией. Они заняли это самое место, вытеснили буржуазию, и теперь вы пугаетесь этого, или вас пугают тем, что раз вы называетесь социалистами, то вы не имеете права выполнять ту работу, которую выполняла буржуазная демократия — честная, смелая, не носившая высокого имени социалистов и, поэтому, не боявшаяся самой себя. (Аплодисменты.)
Затем тов. Троцкий оглашает декларацию фракции большевиков. (См. ниже.)
Во время оглашения декларации, той ее части, где говорится о необходимости немедленного вооружения рабочих, со скамей правой раздается возглас: "Зачем нужно вооружение рабочих?".
Оратор дает на это достойный ответ:
"Во-первых, для того, чтобы создать действительный оплот против контрреволюции, против новой, более могущественной корниловщины. А во-вторых: если будет установлена подлинная диктатура революционной демократии, если эта новая власть предложит честный мир, и он будет отвергнут, то говорю вам от имени нашей партии и идущих за ней пролетарских масс, что вооруженные рабочие Петрограда и всей России будут защищать страну Революции от войск империализма с таким героизмом, какого не знала еще русская история!.." (Бурные аплодисменты. Все встают. Голос: "Да здравствует революционер Троцкий!")
"Рабочий Путь" N 15, 3 октября (20 сентября) 1917 г.
"Известия" N 176, 20 сентября 1917 г.
Декларация фракции большевиков на Демократическом Совещании
Революция подошла к самому критическому пункту. Дальше следует либо новый подъем, либо гибельное падение. Народ истощен войной, но едва ли не более еще он измучен нерешительностью, истерзан колебаниями политики руководящих политических партий. Через 6 с лишним месяцев после низвержения царизма, после ряда попыток построить революционную власть на основе коалиции представителей демократии с представителями цензовой буржуазии, после жалких деяний личного режима, приведшего непосредственно к корниловщине, — перед движущими силами революции снова поставлен ребром вопрос о власти.
Каждая новая правительственная комбинация начиналась с провозглашения программы государственных мероприятий и через несколько недель обнаруживала свою полную неспособность сделать хотя бы один серьезный шаг вперед. Все новые и новые сделки с цензовиками, после того, как с очевидностью обнаружилась гибельность коалиции, поселяют величайшие недоумения, тревогу и смуту в сознании всех трудящихся и угнетенных классов страны. Не только городской рабочий, не только томящийся три года в окопах солдат, но и крестьянин самой глухой и отсталой деревни не могут не понимать, что нельзя разрешать земельный вопрос путем соглашательства с Львовыми и Родзянками. Нельзя поручать демократизацию армии генералам-крепостникам старого режима — Корниловым и Алексеевым, осуществлять контроль над промышленностью через посредство министров-промышленников, финансовые реформы — через посредство банкиров и военных мародеров или их прямых ставленников — Коноваловых, Пальчинских, Третьяковых или Бурышкиных. Наконец, нельзя провести в жизнь ни одной серьезной меры по урегулированию продовольствия и транспорта, ни одной реформы в области судебной, школьной и пр., сохраняя в эпоху величайших потрясений на местах и в центре старый чиновничий аппарат и состав власти с его противонародным духом и тупым бюрократизмом.
Несмотря на все усилия власти оттеснить и обессилить Советы, несмотря на самоубийственную политику официальных советских вождей-оборонцев, Советы обнаружили всю несокрушимость выражающейся через них революционной мощи и инициативы народных масс в период подавления корниловского мятежа, когда Временное Правительство навсегда опорочило себя перед судом народа и истории, в одной своей части — прямым пособничеством корниловщине, в другой — готовностью передать в руки Корнилова завоевания революции. После этого нового испытания, которого ничто более не вытравит из сознания рабочих, солдат и крестьян, клич, поднятый в самом начале революции нашей партией — "вся власть Советам, — в центре и на местах!" — стал голосом всей революционной страны.
Только такая власть, опирающаяся непосредственно на пролетариат и на крестьянскую бедноту, власть, держащая на учете все материальные богатства страны и ее хозяйственные возможности, не останавливающаяся в своих мероприятиях у порога своекорыстных интересов собственнических групп, мобилизующая все научно-подготовленные технически-ценные силы в общественно-хозяйственных целях, — способна внести максимум достижимой сейчас планомерности в распадающееся хозяйство, помочь крестьянству и сельским рабочим с наибольшей плодотворностью использовать наличные средства сельскохозяйственного производства, ограничить прибыль, установить заработную плату и, в соответствии с регламентированным производством, обеспечить подлинную дисциплину труда, основанную на самоуправлении трудящихся и на их централизованном контроле над промышленностью, и обеспечить с наименьшими потрясениями демобилизацию всего хозяйства.
Ввиду того, что контрреволюционная партия кадетов, больше всего боящаяся перехода власти к Советам, постоянно запугивает менее сознательные элементы демократии призраком вооруженного восстания большевиков, — мы считаем необходимым снова заявить здесь во всеуслышание всей страны, что, борясь за власть во имя осуществления своей программы, наша партия никогда не стремилась и не стремится овладеть властью против организованной воли большинства трудящихся масс страны. Передача всей власти Советам не упразднила бы ни борьбы классов, ни борьбы партий в лагере демократии. Но при условии полной и неограниченной свободы агитации и при постоянном обновлении Советов снизу, борьба за влияние и власть развертывалась бы в рамках советских организаций. Наоборот, продолжение нынешней политики насилия и репрессий по отношению к рабочему классу, революционным элементам армии и крестьянства с целью задержать дальнейшее развитие революции, неизбежно должно, совершенно независимо от воли революционных организаций, привести к грандиозному столкновению, каких не много было в истории.