-Слушай, а ему можно пить, он ведь вроде как священнослужитель? -спросил я.
Холи засмеялась и ответила:
-Я думаю, при его массе, ты уже будешь под столом, когда он что-нибудь почувствует.
Я хмуро кивнул и пошёл дальше, делая вид, что больше не замечаю Холи, хотя не чувствовал себя обиженным её поведением, просто когда она обращала больше внимания на кого-нибудь другого, я чувствовал себя обделённым.
Мы вошли во дворец, поднялись на второй этаж, где уже был приготовлен стол. Увидев то, что было на столе, я частично понял поступок Узкоглазого, вылившего при первой нашей встрече стакан воды на голову официанту. Во-первых, размеры стола раз в десять превышали размеры наших ресторанных столиков, а во-вторых, он весь был уставлен серебряными блюдами, на каждом из которых лежало что-то невообразимое. Я оглянулся вокруг, стараясь разглядеть многочисленных сотрапезников, но к моему удивлению, я не увидел никого, тем более, около стола стояло всего три стула. Холи указала мне на центральный, а они уселись по краям от меня. Посмотрев на незнакомца, я увидел, что тот находится тоже в небольшом замешательстве, но, в отличие от меня, он был шокирован не яствами, а стулом, так как понял, что с ним делать, только увидев, как мы с Холи уселись.
Около минуты мы сидели за столом молча, потом Холи рассмеялась. Я, уже утомлённый затянувшимся молчанием, повернулся к ней. Мне показалось, что она смеётся надо мной. Холи закрыла рот ладонью, зажмурила глаза и покраснела. Плечи её мелко сотрясались. С трудом поборов смех, она отняла руку от лица и громким шёпотом, словно боясь рассмеяться снова, сказала:
-Мы с Шаном совсем забыли, что ты не знаешь обычаев. Ты, как главный должен начать есть первым.
Я состроил кислую физиономию и с сомнением осмотрел пространство стола. Ни одно из блюд не внушало мне достаточного доверия. Честно говоря, я даже не мог точно определить, что из предложенного является гарниром, а что соусом. Самым лучшим, что я смог придумать, было глупо улыбнуться Холи и пожать плечами. Так я и сделал, чем вызвал очередной припадок истерического смеха. Наверное, этот Шан так влиял на неё. Я понял, что Холи сегодня улыбалась гораздо больше обычного, но сейчас мне было важнее, чем меня будут травить. Холи перестала смеяться и наложила мне на тарелку целую кучу еды, причём из нескольких блюд сразу. Сначала я попробовал какие-то белые круглые шарики, которые показались мне наиболее похожими на привычную для меня еду. На вкус они оказались похожими на обыкновенную картошку, что вселило в меня небольшую надежду, на то, что мне не будет очень плохо весь остаток дня.
Через некоторое время Холи что-то быстро сказала Шану на своём языке, но не успело мне показаться, что от меня снова что-то скрывают, как она обратилась ко мне:
-Ты уже понял, кто такой Шан?
Я укоризненно наклонил голову:
-Я похож на идиота? Конечно, понял.
Холи кивнула и задумалась, скорее всего, она не знала, как продолжить разговор. Я спросил её:
-Он понимает по-русски?
Несмотря на то, что я спрашивал это у Холи, ответил Шан. Он прекрасно понимал по-русски, разве что с произношением у него было не всё в порядке. То, что ответил он, несколько смутило меня, так как до этого я разговаривал с Холи, не принимая во внимание возможность, что Шан понимает нас. Я повернулся к нему и спросил:
-Извините, а когда вы успели выучить язык?
Он ответил:
-Во-первых, не "извините", а "извини", всё-таки мы знакомы с тобой довольно долго, хотя и с небольшим перерывом. Во вторых, я могу тебя уверить, что методики обучения языкам, да и не только языкам, в вашей цивилизации оставляют желать лучшего. Зачем забивать человеку голову грудой бесполезной информации, причём, заставляя воспринимать её сознанием. Человек не использует сознание в разговорной речи, он практически никогда сознательно не подбирает слова.
Я кивнул:
-Мысль изречённая есть ложь, - эта фраза вызвала у Шана дикий восторг.
-Хорошо сказано.
-Это не я сказал, - я не хотел продолжать разговор на эту тему, у меня был вопрос, который пока не имел ответа, - Сейчас я не помню, кто.
Шан понимающе покачал головой, а я сказал:
-Слушай, Шан, может, ты объяснишь мне одну вещь? Видишь ли, как я понимаю, ваша цивилизация была довольно развита. Так почему же не осталось никаких свидетельств её существования?
Он взял со стола бутылку, налил из неё прозрачной жидкости в тонкостенный стеклянный стакан, отпил глоток, выдохнул так, как будто это была водка, и перевёл взгляд на меня.
-Для этого существует достаточно большое число причин. Действительно, наша цивилизация была развитой, но, как ты уже слышал, она развивалась немного по другому пути, чем нынешняя. Хотя, после того, как я узнал, что эта изобрела атомное оружие, у меня складывается впечатление, что каким бы ни был путь развития цивилизации, она всё равно приходит к черте саморазрушения. Так вот, хоть мы и были магами, а не технарями, у нас всё же были дома и всё остальное, сопутствующее жизни любого человеческого общества. Последняя битва уничтожила почти всё, но следов, всё-таки, осталось много. К сожалению, за тысячелетия на планете произошли большие изменения. Часть наших городов была залита вулканической лавой, полностью сменился климат. Это привело к полной метаморфозе не только природы, но и человеческого вида тоже (Ты заметил, что температура моего тела, мягко говоря, отличается от температуры тела современного человека.) Но это ещё не всё, следы остались, но никто и никогда о них не услышит, - он задумался, а мне показалось, что он просто закончил объяснение.
Я же хотел узнать, почему существующие следы не могут обнаружить, но когда я начал задавать этот вопрос, Шан остановил меня жестом и кивком головы. Через секунду он продолжил.
-Ты хотел спросить, почему эти следы не найдут? Их найдут, вернее, находят, но никто никогда не станет рисковать своей карьерой для опубликования сведений о них. Все археологические находки, которые делаются в последнее время, просто обязаны соответствовать, хотя бы в общих чертах, устоявшимся историческим теориям. Понимаешь, наука (так же было и у нас), напоминает перевёрнутую пирамиду из кирпичей. Всё исполинское сооружение держится на одном единственном кирпиче, который является основой. Если кто-то вытащит этот кирпич, труд учёных, на который были потрачены века работы лучших умов человечества, мгновенно станет лженаукой. Все специалисты по истории сразу же окажутся людьми, в голове которых находится груда ложной информации. Как ты думаешь, кто-нибудь это допустит? Никогда, - он осторожно откинулся на спинку стула. Я понял, что он действительно видит стул в первый раз.
-По-моему всё не совсем так. Если бы я был археологом и нашёл при проведении раскопок что-нибудь необычное, я бы захотел рассказать об этом всему миру.
-Здесь возникает вопрос о том, что такое "захотел". Ты вряд ли захотел бы посвятить всю свою жизнь тому, чтобы доказать существование цивилизации, в существование которой ты не мог бы поверить сам, так как всё твоё воспитание, обучение и так далее, противоречило бы её существованию? Скорее всего, нет. У тебя, конечно, появилось бы желание прославиться, но термин "хотеть" значит немного другое. Представь себе, что за десять минут до старта Михаэлю Шумахеру захотелось бы выпить пару бутылок пива. Думаешь, что он стал бы пить? Самая большая проблема современного человека заключается в том, что он не понимает, что он хочет. Если тот же Шумахер захочет перед стартом пива, он его, конечно, не выпьет, но желание останется, и пару десятых секунды он из-за него потеряет. Человеку надо хотя бы научиться отличать свои истинные желания от ложных и отбрасывать последние. Археолог будет мучаться, так как в нём будут бороться два желания: стать профессором и объявить о своём открытии. В девяноста процентах случаев, он выберет первое, в остальных десяти его посадят в психиатрическую лечебницу.
-Но за рюмкой хорошего коньяка, он расскажет своим друзьям-археологам о том, что он нашел, а если у тех были подобные находки, то тогда вполне возможна цепная реакция.