Салек вышел из-за стола, занятый мыслями о собственной прелестной жене. Кроме того, Гавин не собирался следовать по пути, который он ему предлагал. Салек знал, он будет хранить свои сомнения при себе и сделает так, как захочет Гавин. Он так поступал всегда и будет поступать так и дальше.
Гавин взглянул на него и невесело улыбнулся:
— А ты бы взял силой Гьёрсал?
Салек долго размышлял, а потом кивнул, прядь прямых светлых волос упала ему на один глаз.
— Да. Она принадлежит мне. Она принадлежала мне еще до того, как узнала это. Да, если бы это бы единственный путь, я бы силой овладел ею.
Гавин вздохнул:
— Риа возненавидит меня за это, и я ничего не добьюсь.
Салек хмыкнул:
— Я видел ее глаза, когда она смотрит на тебя. Она будет ненавидеть тебя только в первые минуты. По правде говоря, некоторые женщины предпочитают, чтобы их брали именно так.
Улыбка осветила лицо Гавина.
— Но не Риа. Я уверен в этом.
Салек, покачивая головой, оставил его одного. Ни один мужчина не может быть уверен в женщине. Это не так уж надежно.
Гавин смотрел, как Салек поднимался по лестнице и, к своему ужасу, увидел, как Беатрис прошла мимо него и стала спускаться. Он подавил вздох. Весь день, и вот опять.
— Мой лорд, — заворковала она, спускаясь по лестнице и подходя к нему.
— Нет, Беатрис, я еще не лорд и ничем не владею, кроме этого маленького замка. — Каким бы он ни был расстроенным, он не мог не заметить, как она была хороша в платье с пышной юбкой, подчеркивающей ее тонкую талию. Она могла воспламенить кровь любому.
— Ты можешь стать им, — тихо сказала она, опускаясь на скамью рядом с ним так близко, что ее полные груди касались его руки. — Ты можешь стать лордом, и не одного замка, а многих богатых владений.
Его сердцебиение уменьшилось, и он стал внимательно слушать, неожиданно уверившись в том, что это и был тот момент, на который надеялся Олбани.
— Как так?
Беатрис помедлила с предложением, наклонившись к нему и показывая свою едва прикрытую грудь. Она видела, как он взглядом ласкал темные края сосков, и облизнула губы от неожиданного внезапного желания.
— Как так? — повторил он, возвращая ее внимание назад к ее миссии.
— Есть выгоды для тех, чья верность не совсем крепка.
— Какой ценой? — тихо спросил он, все еще изображая большую страсть к розовым вершинам грудей. Его мозг, однако, работал четко. Сколько интереса он должен продемонстрировать по этому поводу? Насколько глупым мог он позволить ей считать себя?
— Совсем небольшой, — почти шепотом произнесла Беатрис, почувствовав трепетное дрожание у себя между ног. Как она хотела этого мужчину! Она страстно мечтала прижаться к нему, наслаждаться им, владеть им.
— И что я должен делать, чтобы получить выгоды? — Независимо от него, полный страсти взгляд ее глаз вызывал у него ответное желание.
— Предоставлять приют для путешественников. Закрывать иногда глаза на то, что идет с юга. — Вот, она почти сказала все, и в его лице не промелькнуло ни ярости, ни отвращения. — Из Англии, — договорила она наконец, уже открыто.
— И кем могут быть эти путешественники? — Он попытался узнать имена тех, кто тайно путешествовал между шотландским королевским двором и английским.
Беатрис пожала плечами:
— Какое это имеет значение? Золото идет в твои карманы, в твоем распоряжении — большая власть.
— Власть при шотландском дворе?
— Да.
Его разгорячившаяся кровь сразу же охладела при этом ответе. Это могло только означать, что кто-то из наиболее могущественных представителей знати является верноподданным Англии. Он помолчал некоторое время, делая вид, что размышляет над ее словами.
— Люди теряют от интриг головы.
Беатрис ощутила дистанцию, которую он установил между ними. Неужели он боялся? Она не могла вообразить такого. Эта мысль охладила ее пыл. Гавин Макамлейд — трус? Нет, не может быть, и она пояснила более осторожно:
— Я говорю не об интригах, а просто о том, чтобы не обращать внимания на некоторые вещи.
— Для этого есть возможности, — ответил он, — но надо основательно обдумать, прежде чем взять этот курс.
— Время есть, — сказала Беатрис, — но оно ограничено. — Нет, он не был трусом, просто осторожный. Как и подобает благоразумному человеку. Она подняла руку и прикоснулась к его бровям. Ощущение его кожи под ее пальцами было таким волнующим.
— Уже поздно, — выдохнула она. — Ты мог бы обдумать все при более приятных обстоятельствах.
— Если бы тебя так надежно не охраняли, — напомнил Гавин, мысленно благословляя Кирен, — то можно было бы.
Беатрис прижалась сильнее, подняв к нему свое лицо.
— От охраны можно ускользнуть.
Гавину пришлось прижаться к ее губам своими.
— Да, можно, но твоя репутация. Я бы не хотел, чтобы она оказалась запятнанной в этом доме.
Она жадно впилась в его губы, когда он хотел отодвинуться от нее, но его слова проникли сквозь покров ее страсти, завладев ее мыслями. Почему он так заботится о ее репутации? Если только… Может, он намеревается жениться? Эта мысль была интригующей, иметь такого мужчину каждую ночь в своей постели. Идея возбудила ее.
Гавин отстранил ее от себя и поднялся:
— Желаю счастливых снов, моя леди. Буду думать над твоими словами.
Беатрис посмотрела на руку, которую он ей протянул, взяла ее и нехотя встала.
— Думай, только не слишком долго, — предупредила она. — И не заставляй меня ждать слишком долго.
Когда Беатрис пошла к лестнице, Лесли быстро скрылась в темном углу и вернулась к себе в комнату. Эта шлюха проиграла, не смогла отвлечь ее сына от Риа Макамлейд. Лесли видела это в его глазах, когда он смотрел на уходившую женщину. Они были холодными и задумчивыми, в них не было страсти. Нет, он не предпочел леди Беатрис отродью Макамлейда. И поэтому Риа Макамлейд должна умереть. Если они хотят добиться успеха, то нужно устранить все препятствия. Гавин не понимал, что она мешала, но это неважно. Ее можно легко убрать.
***
Кирен не знала, как замедлить развитие событий, которое началось с появлением Беатрис, она даже не знала, стоит ли попытаться. Она стремилась прежде всего позаботиться о Гавине Макамлейде и молоденькой Риа. Но теперь все произойдет так, как произойдет, и хотя ей была известна часть из того, что должно случиться, она не знала всего. В одном она была уверена — полученные раны будут долго затягиваться.
В гонце, прибывшем вечером, она увидела еще одно звено в развитии событий. Она наблюдала за лицом Гавина, когда он отодвинул от себя тарелку с жареной свининой и стал читать письмо. Она заметила торжествующий взгляд, который он бросил на Салека, передавая ему свиток.
В тот вечер ей удалось узнать правду от Салека в его спальне. Она отослала Гьёрсал с каким-то поручением, чтобы можно было поговорить с ним наедине.
Увернувшись от целой дюжины вопросов, Салек наконец поднял руки в знак поражения.
— Мадам, счастье, что я люблю вас, иначе я бы удушил вас. Письмо это, конечно, из дворца. Оба, и Джеймс V и его регент, дали согласие на помолвку Гавина с Риа Макамлейд.
Кирен побледнела, хотя это было не так и неожиданно.
— Ну и что теперь? Он будет ухаживать за девушкой, или у нее нет выбора?
— Да уж, — проворчал Салек, — ее выбор во всем, хотя мне это и не нравится. Только вот нет времени.
— И до какого момента ты считаешь часы?
Салек походил по комнате, потом вернулся.
— До появления Лаоклейна Макамлейда здесь, в Чарене. Когда он появится, вместе с ним появится смерть. Кто-то из них не доживет да восхода солнца.
— А какая польза Гавину, если Риа потеряет невинность?
— Если Гавин убьет Макамлейда, защищая свой брак с Риа, то он избежит гнева короны. Если же он убьет отца, спасающего свою дочь, ему не будет спасения.
— В том и другом случае, — неторопливо произнесла Кирен, — Гавин Макамлейд потеряет то, что он считает самым дорогим.